Александр Рудазов 
Война колдунов. Штурм цитадели.

Архимаг – 5

Александр Рудазов.

Война колдунов. Штурм цитадели.

Глава 1

Глубокая тьма. Длинный извилистый коридор, плавно спускающийся все ниже и ниже – к самым корням горы Орлиный Клюв. Никаких ступеней – ровный и очень удобный пандус, как в дорогих подземных автостоянках. Под ногами мокро – протекает подземный ручеек. Вдали слышно капанье воды.
Хотя насчет глубокой тьмы стоит дважды подумать. Над головой Креола, идущего первым, пылает ослепительное солнце. Заклятие Света в мощнейшем своем варианте. Кажется, что туннель усеян электрическими лампами – ни одна тень не укроется от этого магического прожектора.
Шагающая следом Ванесса и замыкающий вереницу Индрак хранят скорбное молчание. Подавлены смертью престарелого дэва. Ведь это, возможно, и в самом деле был последний дэв Рари…
Конечно, разумом понимаешь, что иначе было нельзя. Он бы ни за что не пропустил их добром. Да и в любом случае старику недолго оставалось – предстоящую гибель он воспринял с явным облегчением. Бессменный часовой мучительно устал стоять на посту, зная, что смены уже никогда не будет…
Но Ванессу и Индрака одинаково возмутило то, с каким безразличием отнесся к этому Креол. Он испепелил дряхлого великана как‑то очень походя, словно пришиб досаждающую муху. Правда, надо отдать ему должное – смерть наступила мгновенно, дэв даже не успел ничего почувствовать.
– Ученица, не смотри на меня таким злым взглядом, – раздраженно проворчал маг. – Может, у тебя был лучший вариант действий?
– Все равно так нельзя… – насупилась Вон. – Можно было его просто усыпить или оглушить…
– Нет, это плохо, это очень плохо! – замотал головой Индрак. – Если враг прорвался через врата, а страж остался жив – это очень плохо, очень постыдно!
– Вот именно, – подтвердил Креол. – Он шестьсот лет стерег эту дверь. А до него ее полторы тысячи лет стерегли его деды‑прадеды. Каково ему было бы умирать со знанием, что он их всех подвел?
– Ненавижу эту твою логичность, – исподлобья посмотрела на него Ванесса. – Всегда подводишь доказательную базу, и получается, что ты прав! Но ведь на самом деле ты просто махровый садист! Тебе ведь просто нравится убивать, разве нет?!
– Нравится, – кивнул маг. – Но мне не нравится убивать слишком слабых. Мне не нравится убивать детей, женщин, стариков… если они не маги, конечно. Маг может быть хоть безногим инвалидом – он все равно не слабый. Вот скажи, тебя я хоть раз ударил?
– Я не слабая!!! ‑ возмущенно пнула его под зад Ванесса.
– Ученица, не испытывай судьбу!!! ‑ обернулся к ней взбешенный учитель, растирая ушибленную задницу.
Несколько следующих минут Креол шагал молча, начитывая заклятие Исцеления. В копчике пульсирует острая боль – все‑таки Ванесса Ли не один час провела на татами, зарабатывая свой черный пояс.
– Ладно, а почему же ты тогда Хуби все время колотишь? – заговорила Вон, когда они оба поостыли. – Он тоже слабый!
– А он меня просто злит, – мрачно ответил Креол. – Не знаю, почему я его вообще до сих пор не прибил.
– Да, это вопрос… – задумчиво согласилась Ванесса, вспомнив сумку с испоганенным бельем.
Под ногами что‑то тихо звякнуло. Одна из плит вдавилась вглубь. Креол тут же резко подался назад – амулет на груди полыхнул жаром, предупреждая об опасности.
– Эй, не пихайся!… ‑ запищала Ванесса, жестоко сплющенная между магом и дэвкаци. Ее‑то Креол оттолкнул легко, а вот скалоподобный Индрак даже не шелохнулся.
Мигом спустя там, где только что была голова Креола, просвистело серпообразное лезвие. Вдавившаяся плита оказалась включателем ловушки.
– Гляжу, нам здесь не очень‑то рады… – пессимистично заметил маг.
– И как ты только догадался? – язвительно поинтересовалась Ванесса. – Вперед, сапер, в темпе!
Сама она, разумеется, в авангард не рвется, предпочитая прятаться за широкой спиной учителя. Может, и малодушие, но если бы первой шла она, ей бы сейчас уже снесло голову. А у Креола есть магическая «сигнализация» и разные защитные чары, вот и пускай принимает на себя все шишки.
И вообще – его убить гораздо труднее, чем ее, простую американскую девушку. Этот проклятый шумер и с отрезанной головой не помрет – проверено на практике.
В течение следующих пяти минут Креол вляпался еще в дюжину разных ловушек. Совершенно не привыкший проявлять осторожность, он ломился напролом, словно носорог сквозь тростниковые заросли. Уважающий себя архимаг не уступает дорогу даже столбам – сам виноват, если попался навстречу.
В Шумере когда‑то был архимаг Арза, прозванный в народе Хана‑Всему‑Живому. Под старость он совершенно ослеп, но и не подумал обзавестись поводырем или хотя бы тростью – с его пути и так все разбегались.
Даже крупные хищники.
Строители, проложившие туннель под горой Орлиный Клюв, не поскупились на подарки для незваных гостей. Креол потерял две Личные Защиты и в конце концов просто начитал на себя Бронзовый Доспех. Самые разные ловушки – лезвия, вылетающие из стен, плиты, падающие на головы, проваливающиеся полы, потайные самострелы, стреляющие отравленными иглами…
Правда, успешно срабатывали не все. Неоднократно случалось так, что очередная ловушка, задетая плюющим на все Креолом, только жалобно скрипела и тут же замолкала. Смертоносное лезвие могло не выстрелить из стены, а просто вывалиться или даже высунуться одним краешком. Плита могла не обвалиться, а всего лишь потрескаться и раскрошиться.
– Само собой разумеется, – прокомментировал длик с высоты плеча Индрака. – Конечно, древние гориане знали толк в разных механизмах, но этот арсенал все‑таки был законсервирован около двух тысяч лет. Горные обвалы уничтожили часть перекрытий, и рукотворные катакомбы соединились с природными. Внутрь проникла вода. Неудивительно, что большинство ловушек давно проржавели и поломались.
– А эти… Стальные Солдаты? – забеспокоилась Ванесса. – Они‑то не проржавели? Может, мы вообще зря идем?
– Не увидим – не узнаем, – дернулся всем телом кииг. – Никто из моих сородичей никогда не бывал в этой части Торакори. Нас не интересуют механизмы, предназначенные для войны.
– Зато меня интересу… – начал было, но тут же поперхнулся Креол. – Йуууюх!…
Бронзовый Доспех пригодился очень быстро. Наступив на плиту с потемневшим от времени узором, Креол тут же оказался в положении котлеты для гамбургера.
Каменные плиты с обеих сторон молниеносно сомкнулись, выпуская множество стальных шипов. Вокруг мага замерцала темно‑желтая дымка защитного поля, но тело все равно изогнулось в неестественной позе. Голову повернуло набок, руки искривило наподобие мексиканского кактуса. Один шип оказался у правого зрачка, другой почти коснулся паха.
– Э‑э‑э… Помогите, что ли… – прохрипел зажатый меж стенами Креол.
– Индрак сейчас поможет, – вызвался гигант, с трудом протискиваясь мимо Ванессы.
Нечеловеческая силища дэвкаци оказалась как нельзя кстати. Индрак аккуратно отломил несколько шипов молотом, положил на освободившиеся участки ладони и резко выдохнул, раздвигая плиты обратно. Креол вывалился и завертел головой, расправляя затекшую шею.
– Молодец, могучий Чубакка! – похвалила Индрака Ванесса.
Через несколько минут она, стараясь идти след в след за учителем, вдруг обо что‑то споткнулась. Первым позывом было завопить и кинуться ничком, прикрывая голову, но девушка все же сдержалась. Будь это ловушка, Креол обязательно бы в нее вляпался.
Это оказался череп. Самый обыкновенный человеческий череп. А у противоположной стены обнаружилось и все остальное. Похоже, останки лазутчика, много лет назад сумевшего проскользнуть мимо стражей‑дэвов, но угодившего в ловушку.
Судя по тому, как далеко откатилась голова, несчастному досталось одно из стенных лезвий‑серпов.
– Бедный Йорик!… ‑ задумчиво подняла череп Ванесса. – Я знала его, Горацио… это что за чертовщина?!
Самый обыкновенный человеческий череп оказался вовсе не самым обыкновенным. У него нет глаз. Конечно, само по себе отсутствие глаз у голого черепа удивления не вызывает… но ведь и глазниц тоже нет! Челюсти с прекрасно сохранившимися зубами, треугольная дырка на месте носа… а выше только ровная кость.
– Чудовище! – пророкотал Индрак, заглядывая Вон через плечо.
– Урод какой‑то, – согласился Креол.
– Не урод и не чудовище, – мягко возразил длик. – Это череп броношена. В наших горах этот народ весьма распространен.
– А куда делись его глаза?! ‑ потребовала ответа Ванесса.
– Их никогда и не было. Броношены внешне похожи на вас, людей, только очень бледные, безволосые и с большими оттопыренными ушами, но ни глаз, ни даже глазниц у них нет. Они живут глубоко под землей, в кромешной тьме, и ориентируются, колебля воздух, как летучие мыши.
– Колебля воздух… ультразвуком, что ли?…
– Мне незнакомо это слово. Но, возможно, вы называете это так.
Подошел к концу тоннель, кишащий ловушками. И впереди открылся просторный зал с какими‑то громоздкими агрегатами и множеством неподвижных фигур. Статуи. Сотни человекоподобных статуй.
Креол критически оглядел свое новое войско. На лице мгновенно отразилось разочарование пополам с брезгливостью. Стальные Солдаты оказались вовсе не стальными – в лучшем случае каменными. Или даже терракотовыми.
В любом случае, выглядят они не слишком впечатляюще…
Бух. Бух. Бух. Вдали что‑то мерно загромыхало. Стройные шеренги качнулись вперед, каменные истуканы одновременно сделали шаг к незваным пришельцам. Сотни кулаков поднялись кверху, принимая подобие боксерской стойки.
– Они что, на меня нападают?… ‑ недоверчиво спросил Креол.
Несмотря на многочисленность противника, серьезной угрозы никто не почувствовал. Истуканы шагают до ужаса медленно, переваливаясь на ходу разжиревшими индюками. У некоторых от тряски начали отваливаться руки, двое‑трое вовсе рассыпались на кусочки, едва сдвинувшись с места.
Первая линия уже почти достигла чужаков. Ванесса бросила взгляд на Креола. Тот по‑прежнему пребывает в легком оцепенении, задумчиво морща лоб.
– Великий шаман, глиняные люди хотят драться! – виновато пророкотал Индрак, с силой размахиваясь молотом. – Индрак защищается!
Кувалда из легированной стали единым ударом развалила сразу четверых истуканов. Остальные не обратили на это никакого внимания, продолжая шагать с четкостью метронома.
Ванесса пожала плечами, открывая огонь из верной «Беретты». Зачарованное оружие с готовностью принялось плеваться свинцом, разнося ожившие статуи в клочья.
– Это точно те самые Стальные Солдаты?! ‑ наконец рявкнул Креол, злобно глядя на переместившегося в арьергард длика.
– Конечно, нет, – невозмутимо ответил тот. – Это цех заготовок для рабочих големов из обожженной глины. Они не предназначены для сражений. И даже не закончены – готовые изделия хранили на складе, совсем в другом месте. Видимо, этим перед уходом дали команду сторожить помещение. Сформировали дополнительную линию обороны.
– Хорошо, а то я уж разочаровался… – облегченно пробормотал Креол, глядя, как Индрак крушит несчастных истуканов в черепки. – Эти очень уж дохлые, разваливаются от одного тычка…
– Ну, для обычных воров они могли бы стать непреодолимой преградой, – напомнил длик.
Пробираясь среди поверженных големов, Ванесса подошла к одному из громадных агрегатов. Похоже на литейный цех – конвейер, остановившийся две тысячи лет назад, металлические формы, покрытые тонким слоем пыли…
Вообще‑то, пыли в подземелье оказалось на удивление немного. Законсервировали на совесть.
– Ученица, не броди в одиночку! – окликнул ее Креол. – Тут могут быть и еще ловушки!
– Ты что, за меня волнуешься? – радостно отозвалась Ванесса.
Ура! Хоть и с запозданием, но желаемый результат достигнут! Когда она вернулась на коцебу в сопровождении киига‑альбиноса, маг ведь даже не спросил, где ее так долго носило. Сразу перешел к насущным делам, как обычно. Ванесса тогда сильно обиделась, но виду решила не подавать.
Креол сложил губы куриной гузкой, с явным трудом удерживая рвущиеся на волю слова. Неизвестно, сумел ли бы он их удержать, но тут с другой стороны цеха донесся утробный бас дэвкаци:
– Великий шаман, Индрак видит большую бронзовую дверь!
На самом деле, выходов из цеха нашлось несколько. Но остальные – явно второстепенные, ведущие во всякие каморки и кладовки. А этот, закрытый тяжелыми бронзовыми воротами, буквально требует идти именно через него.
Дверь оказалась незапертой. Индрак напряг могучие бицепсы, и правая створка медленно поползла по полу, оставляя глубокую царапину. За двадцать веков она малость просела под собственным весом.
Ф‑ф‑ф‑фуууууух‑х‑х‑х‑х‑х‑х!… Хлопанье тысяч легких крыльев! И тут же – истошный визг Ванессы!
– Прикрывайте волосы!… ‑ завопила она, неизвестно как очутившись на плечах Креола. – Они летят к волосам!…
– Слезь с меня, ученица! – сдавленно зарычал маг, с трудом удерживая равновесие.
Стая летучих мышей, нашедших уютное гнездилище в катакомбах Торакори, ошарашенно заметалась по гигантскому залу. Потревоженные, перепуганные, они поливают все вокруг содержимым собственных кишечников. Жидкие экскременты так и хлещут на пол, на производственный конвейер, на разбитых в черепки големов и, конечно, на Креола, Ванессу и Индрака.
– Прекратите на меня срать!!! ‑ вконец обезумел от злости Креол, шарахая Цепью Молний.
На пол посыпались дымящиеся тушки. Истерично мечущиеся летучие мыши в ужасе заверещали, ища выход из этого жуткого места. Куда угодно – лишь бы подальше от мечущего молнии психопата!
Через минуту все закончилось. Возмущенно пищащие рукокрылые исчезли в дальнем туннеле дымными клубами. А в цеховом помещении остались изгвазданные с головы до ног кладоискатели.
С одежды и волос капает желтовато‑серое гуано.
– Хороший был костюм… – сделала страдальческую мину Ванесса.
– Моя месть будет страшна, – мертвым голосом сообщил Креол.
– Ну, не стоит так переживать из‑за подобных пустяков, – послышался голосок длика.
На нем скрестились три ненавидящих взгляда. Белоснежная шерсть киига загадочным образом осталась чистенькой. Ни единого пятнышка! Вроде бы нигде не прятался, от навозных бомб не уворачивался – каким же чудом умудрился не запачкаться?!
Может, летучие мыши с ним в сговоре?!
– Полотенце… – хищно заулыбался Креол, протягивая руки. – Отличное мягкое полотенце…
– Протестую, – спокойно выставил лапку длик. – Это немотивированный акт жестокого насилия… ап!…
Оказалось, что кииги скачут не хуже тушканчиков. Креол метнулся схватить «полотенце», но в последний миг длик отпрыгнул метра на полтора. Прямо с места, без разбега. Для человека такой прыжок нормален, но для карлика ростом в локоть…
– Стой, полотенце!… ‑ заорал маг, пускаясь вдогонку.
Ванесса устало обтерла лицо носовым платком и зарылась в сумочку в поисках запасных. К счастью, прихватила с собой целую пачку – как чувствовала, что понадобятся!
Индрак благодарно кивнул, принимая один из платков. Дэвкаци уступают людям в чистоплотности – не носят обуви и нижнего белья, почти не стригутся и не обращают внимания на скверные запахи – но ходить в дерьме им все же не нравится.
– Эй, вы двое, успокойтесь уже!… ‑ недовольно крикнула Ванесса.
– А я совершенно спокоен, – откликнулся длик, проскальзывая между ног разъяренного Креола и легко взбираясь на плечо Индраку. – Чего не могу сказать о данном человеке.
– Гхррррр!… ‑ сдавленно прохрипел маг.
– Возьми платок и успокойся! – лично начала вытирать ему лицо Вон. – Почему ты такой нервный?…
– Я не нервный! – рявкнул Креол, кипя дурной желчью. – Кто сказал, что я нервный?!
По крайней мере, он забыл о навязчивой идее использовать шерсть киига вместо полотенца.
Оставив учителя ожесточенно скрести кожу, Вон осторожно заглянула за бронзовые створы. Заглянула – и едва не закричала. Правда, скорее от удивления, чем от страха.
Треть обширного зала занимает скелет. Исполинский скелет, похожий на какого‑то динозавра с палеонтологической выставки. Похожий и не похожий – таких динозавров на Земле никогда не было.
Хребет свернут кольцами, но в полностью распрямленном виде вытянется метров на сорок, не меньше. Кости лап коротенькие и не слишком толстые – чудовище явно предпочитало ползать, а не ходить. Пасть длиннющая и сплюснутая, как у гавиала. Зубов сотни, и жевали ими явно не травку.
– Это что еще за парк Юрского периода? – потрясенно спросила Ванесса.
– Скелет гвелвешапи, – ответил длик.
– А кто это? Дракон?
– Нет, гвелвешапи – это разновидность вешапи. Очень крупный, с удлиненным туловищем.
– Индрак про таких слышал, – пророкотал дэвкаци. – Но глазами пока не видел. А обычных вешапи Индрак видел, однажды даже охотился.
– Да обычного‑то я тоже видела… – пробормотала Ванесса, вспомнив чудовище, охранявшее замок Ставараф. – Обычный, да, помельче будет… и в талии пошире… А что эта ящерка тут делает? Очередной охранник, что ли?…
– Вряд ли, – дернулся всем телом длик. – Живых стражников во внутренних помещениях не держали. Торакори охранялся големами и автоматами. А это, скорее всего, был просто объект для изучения. Возможно, его сюда доставили уже в виде скелета.
– А‑а‑а, музейный экспонат…
Не договорив, она взвизгнула, едва успевая отскочить. Припозднившийся Креол увидел громадный скелет и рефлекторно шарахнул каким‑то заклинанием. Гудящий снаряд врезался прямо в череп, превращая его в черепки. Кости охватило голубоватое пламя.
– Успокойся, это просто музейный экспонат! – крикнула Ванесса.
– Ученица, не мешай! – прорычал Креол, швыряя пару огненных шаров.
Ванесса покорно замолчала, глядя, как учитель разносит в пыль бедный скелет. Длик вопросительно взглянул на нее и спросил:
– А зачем он это делает?
– Не знаю, я вообще не с ним, – отреклась от Креола Ванесса.
Сокрушив все, что можно было сокрушить, Креол замер и наморщил лоб. До него наконец дошло – воевал с безобидным экспонатом.
– А здесь довольно много всяких чудовищ… – слегка стыдливо пробурчал маг.
– Да, и ты худшее из них, – сумрачно согласилась Ванесса.
Ничего похожего на искомых Стальных Солдат не обнаружилось и в этом зале. Зато обнаружились два прохода. Первый – просто большой провал в стене, ведущий куда‑то в темноту. Видимо, результат горного обвала или землетрясения. Скорее всего, именно так сюда проникли летучие мыши.
Все единогласно остановились на втором проходе. Еще одна дверь – на сей раз вертикальная, управляемая двумя рычагами. Сверху – табличка.
– Какой дергать?… ‑ задумчиво спросил сам себя Креол. – Правый или левый?…
– Здесь написано – «Дверь открывается правым рычагом» , – прочитал табличку длик.
– Значит, правый… – потянулся Креол.
– Погоди‑ка! – одернула его Ванесса. – А откуда мы знаем, что здесь написана правда? Вдруг как раз правый – ловушка?!
Креол пожал плечами и потянулся к левому рычагу.
– Да погоди ты! – топнула Ванесса. – А вдруг это ловушка как раз для тех, кто заподозрит обман?!
– Ученица, так ты все‑таки определись, – недовольно проворчал Креол.
Ванесса поскребла лоб. Был бы это человек, а не табличка, ее учитель с легкостью узнал бы – правду тот говорит или лжет. Это все сразу отражается в ауре – только очень искусный обманщик (или сильный маг) способен провести архимага.
Но с надписями так не получается.
– Кстати, а что будет, если дернуть неправильный? – спросила Ванесса у длика. – Ловушка, так ведь?… А какая?…
– Мне это неизвестно.
В глубокой тишине Креол обдумал все три имеющихся варианта. Дернуть правый рычаг. Дернуть левый рычаг. Разнести дверь колдовством. Так и не придя к разумному решению, он пожал плечами и дернул оба рычага одновременно.
Неизвестно, какой оказался правильным, но дверь под шум шестерней поползла вверх. И в тот же момент выяснилось, что делает неправильный рычаг – под Креолом провалился пол.
– Чре!… ‑ удивленно вскрикнул маг, падая в яму.
Ванесса тоже вскрикнула, дернулась, но тут же успокоилась, выжидающе глядя на темное отверстие. Разумеется, не прошло и пяти секунд, как над ним показалась голова Креола.
– Шипов на дне не было? – полюбопытствовала Вон.
– Были, – безразлично ответил маг. – Последнюю Личную Защиту истратил.
– Тогда восстанови, мы подождем.
– Некогда. Пошли, по дороге восстановлю.
– А если в следующей комнате тоже окажется какая‑нибудь ловушка? Что тогда?
– Тогда я очень разозлюсь и кого‑нибудь убью.
Ловушек в следующей комнате не оказалось. Зато оказалось то, от чего у Ванессы вырвался восторженный писк. Глаза мгновенно разгорелись, а пальцы жадно зашевелились, ища какой‑нибудь пакет… а лучше грузовик!
Самоцветы и серебро. Несчетное количество драгоценных камней и различных серебряных изделий. Похоже, нечто вроде секретного правительственного фонда.
Слегка удивило полнейшее отсутствие золота. Потом Ванесса вспомнила, что золото на Рари встречается крайне‑крайне редко и драгоценным металлом не считается. Собственно, в языках этого мира нет даже такого слова – «золото».
– Я богата!… ‑ алчно пробормотала девушка, запихивая самоцветы в карманы и за корсаж. – Я богата, как арабский шейх!… Я себе на это куплю остров где‑нибудь на Карибах!…
– Ученица, нам некогда возиться с этим гравием, – брезгливо сказал Креол.
На сокровища погибшей империи маг взирал предельно равнодушно. Что‑что, а деньги и драгоценности его никогда не волновали.
– Чего ты на меня так смотришь?! ‑ окрысилась Ванесса, поймав взгляд учителя. – Да, я люблю деньги! Не фанат, но люблю!
– Забирай, сколько сможешь унести, и пошли, – проявил покладистость Креол.
– Мы заберем с собой ВСЁ! – яростно отчеканила Вон. – И не смей со мной спорить!
– Ладно, заберем. Но потащишь ты сама.
– Слушай, а тебе что, деньги не понадобятся, да?! ‑ набросилась на мага ученица, целясь ногтями в горло. – У тебя же уже целая армия! А будет и еще больше! На какие шиши собираешься их кормить, одевать, вооружать?! Все за счет своей богини, да?! Самому‑то не стыдно у женщины на шее сидеть?! Не боишься, что она потом на тебя счет повесит?!
Креол наморщил лоб. Об этом аспекте он раньше как‑то не задумывался. Конечно, «банковский счет» Инанны весьма и весьма обширен – боги вообще редко нуждаются в такой ерунде, как финансы – но хочется ли ему, великому магу, от кого‑то в чем‑то зависеть? Как бы и в самом деле не пришлось после завоевания Лэнга расплачиваться с немалыми процентами – кто‑кто, а Прекраснейшая своего не упустит…
– Уговорила, – медленно кивнул он. – На коцебу все это поместится?
– Поместится! – ни на миг не задумалась Ванесса. – Если не хватит, я свою комнату отдам!
– А спать где будешь?
– В твоей!
Креол хмыкнул, но возражать почему‑то не стал. Вместо этого он окинул взглядом найденные богатства и задумчиво сказал:
– Вопрос в том, как все это перетаскать… У Слуги уже заряд кончается… хотя зачем мне Слуга?… Шамшуддин управится за десять таких Слуг! Ха, не зря я все‑таки его оживлял!
Пока маг с ученицей спорили, Индрак и длик с любопытством бродили по сокровищнице, словно зашли в музей на экскурсию. Дэвкаци нашел красивый серебряный кастет, украшенный сложным узором. Примерил – как будто по его руке делали. Видимо, прежний владелец был недюжинным детиной.
– Великий шаман, можно Индраку это взять? – окликнул он.
– Бери что хочешь, – отмахнулся Креол. Он беседовал через посох с Шамшуддином.
Ванесса восхищенно присела на краешек огромного кресла с балдахином. Деревянные части покрыты серебряной эмалью и усеяны великолепными драгоценными камнями – алмазы, рубины, сапфиры, изумруды, лазуриты, жемчуг. Верхняя часть сделана в виде огромного павлина, повернувшего голову и распустившего хвост – тоже усыпанный сапфирами и лазуритом. На груди – громадный рубин, а вместо глаза переливается бриллиант, не уступающий легендарному «Кохинору».
Похоже, когда‑то эта штука служила императорским троном.
– Спорю на сто баксов – на таком стульчике даже английская королева не сидела… – горделиво пробормотала Ванесса, гладя подлокотник.
– Я бы советовал вам обратить внимание еще и вот на это! – подал голос длик, ушедший в противоположный конец залы.
Эта часть помещения оказалась свободной от драгоценностей. Только еще одна огромная дверь и… гроб. Открытый каменный саркофаг, а в нем – пожелтевший от времени скелет, держащий медную шкатулку. На запястьях болтаются тонкие медные наручи.
Остальные детали одежды истекших тысячелетий не пережили.
– Навевает воспоминания… – задумчиво улыбнулась Ванесса. – Почти так же выглядел тот гроб, в котором лежал ты… Рядом с ним мы впервые познакомились… Помнишь?
– Да, и ты в меня выстрелила, – мрачно кивнул Креол. – Помнишь?
– А это случайно не последний император? – мгновенно сменила тему Ванесса.
– Нет, – провел пальцем по пыльному камню длик. – Здесь написано, что этот человек был Старшим Разумом Торакори.
– И что это значит?
– Он был тут самым главным. Ему подчинялись все отделы – и технические, и магические.
– Тоже Верховный Маг, значит, – с некоторой симпатией взглянул на скелет Креол. – Коллега…
– А почему он тут валяется, твой коллега? – дернула себя за губу Ванесса. – Может, тоже… собирается ожить через пару тысяч лет?
– Не думаю, – покачал головой длик. – В Империи Гор такие похороны были нормой. В горах трудно закапывать тела, а дрова стоят дорого. Поэтому гориане держали мертвецов в таких вот каменных саркофагах… правда, обычно у них бывали еще и крышки. Могу предположить, что Старшего Разума Торакори просто некому было закрыть крышкой…
– А что это у него за шкатулка? – перебил Креол.
– Надпись какая‑то… – склонилась над шкатулкой Вон. – Мистер длик, вы сможете это прочитать?
– Конечно, – легко вскарабкался на край саркофага кииг. – Здесь написано следующее: «Пришедший в эту сокровищницу, я не знаю твоего имени, но уверен, что ты мудр и благороден. Возьми себе все, что пожелаешь, но не открывай эту шкатулку. В ней то, что я выбрал для себя. Прояви благоразумие и оставь это мне ».
Креол задумчиво кивнул и тут же принялся вырывать шкатулку из костлявых пальцев. Ванесса закатила глаза – ну никакого уважения к мертвым! Чего еще ждать от вавилонского некроманта?…
Отобрать у скелета его добро оказалось не так‑то просто. Похоже, перед смертью он крепко‑накрепко вцепился в этот проклятый сундучок. В конце концов Креол попросту отломил несколько костяшек и жадно уставился на добычу. Он понятия не имел, что там такое, но был уверен – Верховный Маг Империи Гор не стал бы класть себе в гроб всякую ерунду.
Крышка приоткрылась… и амулет на груди мгновенно раскалился.
А в правую ладонь вонзился острый шип.
– Больно, – только и произнес Креол, медленно оседая на пол.
– Что с тобой?! ‑ вскрикнула Ванесса, подставляя ему ладонь под затылок.
Креол за одну секунду смертно побелел. Дыхание сбилось, появились хрипы. Слабеющей рукой маг сделал быстрый жест, извлекая из подпространственного кармана кисет с лекарственными травами. Он вырастил их сам, в крохотном садике на заднем дворе дома Катценъяммера.
Ванесса торопливо вытряхнула содержимое кисета на пол. Взгляд сразу уцепился за ярко‑зеленый листок с мелкими зубчиками. Змеелист пустынный – магическое растение, нейтрализующее яды.
Ученица мага мгновенно вспомнила соответствующий раздел колдовской книги. Сунув листок в рот, она принялась остервенело жевать, не обращая внимания на ужасную горечь. Змеелист не действует сам по себе – исцеляющее действие он приобретает, будучи смешанным с человеческой слюной.
Причем обязательно женской.
– Открывай рот! – скомандовала Вон, склоняясь над Креолом.
Тот брезгливо поморщился, глотая зеленую кашицу. Чтобы быть уверенной, Ванесса переправила в него не только изжеванный листок, но и добрую порцию горьковатой слюны. Еще и протолкнула собственным языком.
Длик осторожно подошел к упавшей шкатулке. Та оказалась совершенно пустой. Только игла, выскочившая из секретного отделения, едва подняли крышку.
Но на дне – еще одна надпись.
– «Будь доволен, алчный мерзавец, теперь ты тоже получил то, что я выбрал для себя. Смерть от яда », – прочел кииг.
– Размечтался… – с трудом выговорил посиневшими губами Креол. Змеелист подействовал успешно – маг на глазах оживал, дыхание уже нормализовалось. – Архимага не убить дурацкой ядовитой иглой…
– Если у этого архимага есть ученица, прошедшая курс скорой медицинской помощи, – деликатно добавила Ванесса. – Нет, я так точно однажды вдовой останусь…
– Ученица, не начинай… – простонал Креол.
– Ты вообще как, в порядке? – вздохнула Вон.
– Да, – буркнул маг, поднимаясь на ноги. – Я же все‑таки архимаг.
– Архимаг, архимаг… Слушай, ты когда уже Высшим магом станешь?
– Да почти уже стал… – задумался Креол. – Уже скоро, наверное…
– А как это будет… ну, в чем это будет выражаться?… Сам себя, что ли, «повысишь в должности»?
– Ну, по‑разному бывает… Но выражается это в… признании. Высший маг – это такой маг, которого боги признали равным себе. Такое признание – оно дорогого стоит, очень дорогого…
– Признали… равным богам?… ‑ недоверчиво прищурилась Ванесса.
– Смотря каким богам, конечно… – отвел взгляд Креол. – Боги тоже бывают низшими, обычными и Высшими… Низшие божки – это мелочь, духи‑хранители всяких там озер, лесов и гор… Их вообще к богам причисляют чисто формально – потому что им тоже поклоняются, приносят жертвы… Их мы в расчет не берем. Обычные – это вроде Прекраснейшей, владыки Анансэ или того же Йог‑Сотхотха… Они обычно объединяются в гильдии… ну, пантеоны. Именно они признают Высших магов равными себе… иногда. А вот Высшие Боги… Истинные… Демиурги… Вседержители… вроде твоего Саваофа, Водителя Сил…
– Да?…
– По сравнению с ними даже тысяча Высших магов – горстка пыли, не больше, – крайне неохотно признал Креол. – Истинный Бог может гасить и зажигать звезды, одновременно контролирует многие тысячи миров и превосходит самого величайшего мага, как солнце – масляный светильник… Такого могущества мне не достичь и за миллион лет…
– Надо же – даже у твоего самомнения есть предел, – насмешливо хмыкнула Ванесса. – А я уже и не надеялась… Кстати, получается, что без согласия богов Высшим стать нельзя?
– Официальное определение Высшего – маг, которого боги признали равным себе! – раздраженно повторил Креол. – Богоравный мудрец‑волшебник! Ты можешь сколько угодно наращивать силу – но без официального признания считаться с тобой все равно не будут.
– И как этого добиться?
– Ну, одни просто демонстрируют богам свое могущество, другие их убеждают, третьи подкупают, четвертые угрожают… хотя всего этого страшно сложно добиться… Но уж после Лэнга меня точно признают – они не посмеют такое проигнорировать!
– А богом ты, значит, стать уже не хочешь?
– Конечно, хочу! – жадно разгорелись глаза Креола. – Хочу больше всего на свете! Нужно быть абсолютным кретином, чтобы этого не хотеть! Ты вообще представляешь, насколько у бога выше возможности?! Они бессмертны, они обладают неизмеримой мощью и властью! Даже самый сильный маг – только человек, всего лишь человек! Вся эта возня с маной, заклинаниями… богу на это плевать! Меня сковывает, ограничивает это тело! Как бы я ни старался – рано или поздно просто упрусь в предел возможностей смертного… еще очень не скоро, конечно, но упрусь! А бог ограничен только собственным воображением, у него нет никаких пределов! Да по сравнению с божественностью даже самая мощная магия – просто детская игра в песочнице! Только вот добиться этого будет очень нелегко…
Запальчиво разглагольствующий маг вдруг перехватил взгляд длика. Все это время в глазах киига‑альбиноса отражалось что‑то вроде снисходительной насмешки. Креол неожиданно осознал, что этому шарику белого меха он, Верховный Маг Шумера, кажется чем‑то вроде неразумного ребенка. Несмышленый драчливый мальчишка, истово желающий стать сильнее всех на свете – вот как этот крохотный старичок воспринимает его, могучего архимага.
Разумеется, вслух длик ничего не сказал. Но Креол все отлично понял и страшно разозлился. Лицо стремительно начало чернеть, кулаки сжались так, что побелели костяшки.
– А как ты собираешься… – снова начала Ванесса, еще не замечая гневных гримас учителя.
– Все, хватит болтать о ерунде!!! ‑ взорвался маг, бросая бешеные взгляды на длика. – Шамшуддин уже скоро подгонит коцебу – а мы тут Кингу знает чем занимаемся! Где там эти Стальные Солдаты?!
– Думаю, за этой дверью, – ответил длик, переводя взгляд на огромные створы.
– Ну так открывай!
– Это не так просто, как может показаться.
Перед очередными воротами померкли все предыдущие. Не дверь – толстенная плита из нержавеющей стали. Ни единой щелочки. Только десять округлых углублений с разными символами, а над ними – ровный столбик непонятных значков.
– Это что, телефонная клавиатура? – поинтересовалась Ванесса.
– Трудно сказать, – уклончиво ответил длик. Он не понял, о чем говорит эта женщина‑человек, но ему уже надоело постоянно признаваться в невежестве. – Это цифры Империи Гор. От нуля до девятки.
– Ну я же говорю – как на телефоне, – удовлетворенно кивнула Вон.
Итак, гориане тоже использовали десятеричную систему счисления. Символы, конечно, совсем другие: единица похожа на букву «L», двойка – на отраженную слева направо «F», тройка – на перевернутую вверх ногами «Т»… и только ноль представляет в точности такой же овал! Похоже, здесь математики разных миров шли общим путем – сначала просто пробел между цифрами, потом точка, потом кружочек, и в конце концов привычный всем «0»…
– Я так понимаю, это код?… ‑ предположила Ванесса. – Нужно ввести нужную комбинацию, чтобы дверь открылась?…
– Наверное, – дернулся всем телом длик.
– Ладно, что нажимать? – нетерпеливо спросил Креол, уже готовясь ткнуть пальцем в первую попавшуюся кнопку.
– Стоять, придурок! – выпалила девушка, хватая его за руку. – Уже забыл, какой у этого покойничка юмор?! Буквально убийственный!
Креол обернулся к саркофагу со Старшим Разумом Торакори. На миг показалось, что скелет весело ухмыляется.
– Ладно, так что нажимать‑то? – примиряющим голосом спросил маг.
– Надо подумать… мистер длик, а на стене тут что написано?
– Мне отсюда не видно.
Тихо стоящий рядом Индрак тут же подхватил белошерстного карлика за талию, поднимая его к древней надписи. Длик прищурил огромные глазищи и принялся медленно читать:

Прохожий, к гробу приступая, 
Сознай, сколь тщетна жизнь земная. 
Ведь я когда‑то тоже жил, 
Дышал, смеялся и любил, 
А вот теперь лежу костьми, 
Окончив суетные дни. 
Кииг ты, дэв иль человек, 
Какой бы ни был нынче век, 
На краткий миг остановись, 
За дух мой грешный помолись, 
А заодно прочти условье 
Труда ученого сословья. 

Был молод император наш, 
Когда явился смерти страж, 
Число прожитых в славе лет – 
К задаче правильный ответ. 
Нет проще этого числа, 
Но помяни мои слова – 
Коль единицу заберешь, 
То вмиг квадрат ты обретешь. 
Я подскажу еще чуть‑чуть, 
Моих ты слов не позабудь – 
Квадрат, полученный тобой, 
Разделится на три, усвой. 
Задача требует терпенья, 
Ума большого напряженья, 
Но если хочешь ты пройти, 
Изволь решение найти! 

В сокровищнице воцарилось молчание. Креол выждал несколько секунд, убеждаясь, что надпись закончилась, и нетерпеливо спросил:
– Ну так что мне нажимать?

Глава 2

Ванесса прошлась вокруг каменного саркофага, укоризненно поглядывая на ухмыляющийся скелет. Покойный директор Торакори как будто потешается над ними. Он наверняка здорово веселился, нашпиговывая свой подземный институт всевозможными ловушками.
– Значит, математическая загадка… – задумалась девушка. – Нужная комбинация – возраст последнего императора Гора… Мистер длик, а вы не знаете, сколько этот парень прожил?…
– К сожалению, мне это неизвестно, – сочувственно произнес кииг. – Мой народ знает о древней истории Аррандраха больше всех, но мы не считаем нужным запоминать ни имен, ни прожитых лет…
– А решить эту задачку не сможете? Вы же вроде учитель?…
– Не учитель. Я длик. Я обучаю молодых киигов рисовать Картину Жизни – не считать.
Ванесса бросила взгляд на Индрака – тот лишь виновато пожал плечами. Дэвкаци не очень‑то увлекаются головоломками.
Креол некоторое время тупо пялился на столбик непонятных значков, а потом внес предложение:
– Да я сейчас просто разнесу эту дверь к Хубуру!
– Я бы на вашем месте дважды подумал, – подал голос длик. – Во‑первых, не уверен, что вам это удастся – гориане умели надежно защищать свои сокровища. А во‑вторых, в этом случае те, кто спит за этой дверью, могут проснуться и начать интерпретировать вас как врагов. А вы ведь желаете заполучить их в друзья, не так ли?
– Мне плевать на их дружбу. Мне нужны солдаты.
Однако от необдуманных поступков Креол все же воздержался. Ему неожиданно вспомнились татуировки гренадер Хобокена. Шумерский архимаг понял общий принцип их действия, но не конкретный метод – при всем желании сам он подобную нарисовать не сможет. Несомненно, кииги унаследовали этот секрет от чародеев погибшего Гора.
Кто знает, не вложил ли и покойный Верховный Маг свою силу в аналогичный противомагический чертеж?… Раз уж все равно решил принять яд?…
И если вложил – то куда именно? Ни одного человека с тех далеких времен не осталось, но кто знает – вдруг такую татуировку можно нанести и на что‑нибудь неодушевленное?… И вдруг она выглядит совсем иначе, чем те, что украшают торсы гренадер Хобокена?… Никакими чарами такую штуку не обнаружишь – ее носители вообще отсутствуют в магическом зрении.
Вдруг откуда‑нибудь вылетит лезвие, точно так же аннулирующее чары?! Оно же прошибет любое защитное поле!
– Это все, конечно, чисто гипотетически… – чуть слышно пробормотал Креол, незаметно для самого себя перемещаясь за спину Индрака.
– А?… Ты что‑то сказал?… ‑ рассеянно переспросила Ванесса, заканчивая строчить в записной книжке.
Арифметическими способностями она никогда особенно не блистала. Но в головоломках все же кое‑что понимала. Папа когда‑то очень увлекался хитрыми задачками Ллойда, Дьюдени, Гарднера, Кэрролла, Смаллиана и прочих мастеров математического ребуса. На некоторое время ими заразилась и дочь.
Потом они были заброшены. Маленькая Вон почти одновременно заинтересовалась карате и бальными танцами. Даже всерьез пыталась изобрести технику, совмещающую то и другое. Что‑то вроде балетного кемпо – красиво и в то же время убойно.
Но месяцы, проведенные за решением головоломок, пока что не забылись окончательно. Ванесса еще раз перечитала текст, переведенный на английский со слов длика, и медленно произнесла:
– Если вдуматься, это не так уж и сложно…
– Правда? – недоверчиво посмотрел на нее Креол. – А я вот ничего не понимаю.
– Еще бы, ты даже в средней школе не учился… Смотри, тут же все написано. «Коль единицу заберешь, то вмиг квадрат ты обретешь». Значит, если вычесть из искомого числа единицу, получим квадрат!
– Квадрат? – машинально нарисовал в пыли означенную фигуру Креол. – А при чем тут квадрат, ученица? Если от числа отнять единицу, получишь такое же число, только немножко поменьше. А квадрат – это не число, а фигура. С четырьмя углами.
– Да не такой квадрат! – уселась рядом с ним Ванесса. – Квадрат – это еще и число! Такое число, которое получается из перемножения другого числа на само себя! Четыре, девять, шестнадцать…
– И почему оно называется квадратом? – хмыкнул Креол. – Почему не кругом или треугольником?
– А вот потому! – ткнула в его рисунок Ванесса. – У квадрата все стороны равны, вот почему! И если помножить длину стороны на саму себя, то получишь как раз площадь этого квадрата! Если у квадрата сторона длиной в три дюйма, то площадь будет девять квадратных дюймов! По‑моему, это проще, чем с бревна упасть!
– А‑а‑а, вот оно что… – задумался Креол, разглядывая чертеж. – Хм, понимаю, понимаю… Да, это звучит логично…
– Конечно, логично. Древние гориане, значит, тоже так рассуждали…
– Ну ладно, допустим, квадрат. А дальше что? Их таких много – квадратов.
– А здесь у нас следующая подсказка, – подняла палец Ванесса. – «Квадрат, полученный тобой, разделится на три, усвой»! То есть квадрат должен быть не просто первый попавшийся, а кратный трем! Девять, тридцать шесть, восемьдесят один… Кстати, мистер длик, а неизвестно хотя бы, к какой расе этот император принадлежал?
– Расе?… Нет. Неизвестно даже, к какому виду. Он мог быть человеком, дэвом, киигом, броношеном… кем угодно.
– Да я это и имела в виду, – пробормотала Вон.
Она все время забывала, что слово «раса» означает группы особей внутри одного вида. Люди вот делятся на европеоидную, монголоидную, негроидную расы… интересно, как назвать серых? Сероидные, что ли?… Кажется, богиня Инанна что‑то рассказывала на эту тему, но Ванесса уже успела все забыть.
А эйсты, дэвкаци, кентавры – это никакие не расы, а разные биологические виды. Внутри этих видов тоже могут быть свои расы – кентавры, например, делятся на северных и южных. Внешне северяне и южане различаются так же, как негр и эскимос, но скрещиваются совершенно свободно. А это и означает принадлежность к одному биологическому виду.
Как известно, межрасовое скрещивание – явление совершенно естественное и даже способствующее генетическому оздоровлению общества. Ванесса Ли – сама продукт такого скрещивания, китайско‑американский метис. А вот межвидовое… межвидовое скрещивание еще называют зоофилией. Потомства оно либо не дает вообще, либо дает мулов – стерильных особей, не способных к размножению.
Хотя иногда встречаются и исключения. Например, у серебряного карася самок гораздо больше самцов, и одинокие самки успешно плодятся с помощью самцов других видов – золотых карасей, линей, карпов. Скрестив зубра и бизона, биологи получили новый жизнестойкий вид – зубробизона. Или хоть тех же дэвкаци вспомнить, появившихся благодаря смешиванию генов дэва и человека…
– Значит, неизвестно… – задумалась Вон. – Мистер длик, а какой народ Аррандраха самый долгоживущий?…
– Дэвы, – ни на миг не задумался длик. – Они живут около пятисот лет. Мой народ делит второе место с цвергами – мы и они живем по триста пятьдесят лет. А меньше всех живут стекр‑аамы – всего сорок лет.
– Не повезло ребятам… – посочувствовала Ванесса, строча в записной книжечке. – Значит, комбинация может быть и трехзначной… «Был молод император наш»… Значит, до старости не дожил… хотя это может быть поэтической вольностью. Смерть же всегда наступает преждевременно… Ладно, будем считать пятьсот максимальным значением. Какие там у нас есть подходящие квадраты?… Так, так, так… Девять, тридцать шесть, восемьдесят один… э‑э‑э… сто сорок четыре… э‑э‑э… двести двадцать пять… э‑э‑э… триста двадцать четыре… э‑э‑э… четыреста сорок один… э‑э‑э… ну и хватит. Дальше у нас… э‑э‑э… э‑э‑э… пятьсот семьдесят шесть, а это уже многовато…
– До такого возраста очень редко доживали даже дэвы, – согласился длик.
– Ну и дальше что? – скептически поинтересовался Креол. – Семь чисел. Все подряд будем пробовать?
– Это недолго, – пророкотал Индрак. – Всего семь. Легко перепробовать.
– Легко‑то легко, но что будет, если введешь неправильную комбинацию?… ‑ задумалась Ванесса. – Вдруг опять что‑нибудь такое рухнет?… Или вообще все взорвется к чертям?…
– Ну и?…
– Тут должна быть еще какая‑нибудь подсказка… – еще раз перечитала стихотворение девушка. – Просто обязана… Просто… Стоп. Стоп, стоп, стоп! Просто!…
– Э?… ‑ наклонился у нее над плечом Креол.
– «Нет проще этого числа» – это просто так написано или…
– Или?…
– Ты знаешь, что такое простое число?
– Которое несложное, – не задумываясь, ответил Креол. – Маленькое. Легко досчитать. Два, например. Или три.
– Э‑э‑э… ну да, два и три – простые числа… – не могла не согласиться Ванесса. – Но они не поэтому простые. Простое число – это такое, которое не делится ни на какое другое, кроме единицы и самого себя. Вот семь, например, ни на что не делится – оно простое. А шесть – делится на два и три, оно…
– Сложное?…
– Составное. Может, конечно, это просто так написано, для рифмы, но может, это еще одна подсказка… И если подсказка, то тогда мы знаем, что искомая комбинация – простое число! А какие там у нас числа?… Девять плюс один – десять, тридцать шесть плюс один – тридцать семь… и дальше восемьдесят два, сто сорок пять, двести двадцать шесть, триста двадцать пять, четыреста сорок два… Простые есть?…
– Только одно, – мгновенно ответил Креол. Ломать голову над ребусами он не любил и не желал, но зато умел производить сложные вычисления со скоростью калькулятора – как и положено архимагу. – Тридцать семь. Ни на что не делится.
– Тридцать семь?… ‑ подняла глаза к потолку Ванесса. – Ну а что, нормально в принципе… Стекр‑аамом император вряд ли был, но человеком уже вполне мог… Тридцать семь – это еще вполне себе молодой, особенно для покойника…
– Так что, нажимать? Ученица, ты уверена?…
– Уверена, – твердо кивнула Ванесса.
И на всякий случай закрыла глаза.
Креол надавил клавиши с тройкой и семеркой. Какое‑то время ничего не происходило. Потом где‑то за стеной послышался ритмичный стук шестерней, и стальная плита медленно поползла вверх.
– О‑го‑го… – невольно подняла глаза Ванесса.
– Оно, – растянул губы в улыбке Креол. – Оно самое.
Стальные Солдаты. Несомненно, те самые Стальные Солдаты. Громадное помещение, похожее на машинный цех. И целые сотни неподвижных махин, откованных из великолепной нержавеющей стали.
– Очень хороший металл, – уважительно пророкотал Индрак.
Да уж, эти автоматы явно превосходят тех глиняных кукол, что обратились в черепки несколькими помещениями ранее. Огромного роста – добрых двадцать футов. Если они втроем, включая почти восьмифутового дэвкаци, встанут друг другу на плечи, то будет аккурат вровень.
Ванесса даже мысленно сложила собственный рост, Креола и Индрака (172+186+233=591), наметив позднее достать рулетку и измерить какого‑нибудь Стального Солдата. Интересно же – верно ли она угадала?
На людей эти внушающие страх громады похожи весьма отдаленно. Туловище напоминает сплющенную брюкву, голова отсутствует, ног три – толстые, короткие, с широченными ступнями‑тарелками. Примерно такие же ножищи у слонов с бегемотами – да и у вымерших чудовищ типа бронтозавров были похожие. Идеальная форма для поддержки крупного веса.
Стальные Солдаты – тяжелые боевые машины. Броня литая и очень толстая, превосходящая даже танковую. Судя по внешнему виду – спокойно выдержит прямое попадание из крупнокалиберного орудия. Похоже, этих громил предназначали для осадных операций – ровнять с землей крепости и города.
Осмотрев ближайшего, Креол с Ванессой нашли и вооружение. Прежде всего – руки. Никаких ладоней или других хватательных приспособлений. Боевым автоматам они ни к чему. Могучие ручищи поворачиваются на гибких шарнирах в любую сторону, плечи – стальные цилиндры. Из предплечья торчит что‑то вроде длинной стальной пики, увенчанной алмазным острием. А вдоль подмышек тянутся упругие металлические шланги – для подачи сжатого воздуха. Похоже, в бою эти штуковины работают на манер отбойных молотков.
В груди и спине прячется еще одно оружие. Устроенное по тому же принципу, что большинство ловушек в туннеле. Диски. Тонкие стальные диски с алмазным напылением по режущей кромке. Штук двадцать в груди и столько же – в спине. Видимо, автомат выстреливает ими, нарезает противника в лапшу, а потом… интересно, что потом, когда эти диски заканчиваются? Неужели предполагалось перезаряжать их вручную?…
Немного поковырявшись во внутренностях бронированных чудовищ, Ванесса поняла, что ничего подобного. На дисках оказались полоски неизвестного, очень сильно магнитящегося металла. А в гнездах – точно такой же металл, только окрашенный другим цветом. Держит мертвой хваткой.
Значит, эти диски работают на манер бумерангов. Автомат стреляет, снаряды летят в цель, а затем возвращаются, притягиваемые мощными магнитами. Перезарядка не требуется.
Интересно, как все это выглядит на практике?…
– Ладно, найти‑то мы их нашли… – подытожил Креол спустя сорок минут, когда Стальные Солдаты были тщательно осмотрены. – Теперь вопрос, как заставить их работать? Я с такими раньше дела не имел – даже не знаю, как тут подступиться.
– …четыреста девяносто шесть, четыреста девяносто семь, четыреста девяносто восемь, четыреста девяносто девять! – окончила считать Ванесса. – Ровно четыреста девяносто девять тяжелых танков!… хотя не ровно ни черта. Почему не пятьсот?
– Да я‑то откуда знаю? – хмыкнул Креол. – Может, одного просто не успели сделать. Или он бракованным получился. Или его на выставку отвезли – императору показать. Или четыреста девяносто девять у них было священным числом, как у нас шестьдесят. Какая разница? Скажи лучше – ты там ничего интересного не заметила?… Какой‑нибудь надписи, папируса какого‑нибудь, таблички?… Хоть чего‑нибудь с подсказкой?…
– М‑м‑м… нет. Ничего не вижу.
– Плохо. Будем думать.
Креол уселся прямо на пол, обхватив колени руками. Веки медленно поползли вниз…
– Эй, не спи! – возмущенно пихнула его Ванесса, услышав тихое похрапывание.
– Ученица, не мешай мне думать, – пробурчал маг.
Ванесса выпятила нижнюю губу и уселась рядом. Она уже выучила – когда Креол погружается в раздумья, его нужно время от времени подбадривать дружескими тычками. А лучше – пинками.
Иначе заснет.
Прошло несколько минут. Индрак тихонько бродил по залу, рассматривая шеренги совершенно идентичных автоматов. Длик что‑то мазюкал на стене кусочком мела. Креол думал. Ванесса таращилась на него, пытаясь прочесть по глазам – что за мысли бродят в этом пятитысячелетнем черепе?…
– Можно задать тебе интимный вопрос? – наконец не выдержала Вон, поднимаясь на ноги.
– Какой?
– У тебя задница не замерзла? Тут пол – ледяной.
– Каменный вообще‑то, – на всякий случай пощупал Креол.
– Это метафора, – снисходительно объяснила ему девушка. – Каменный, но холодный, как будто ледяной. А у меня брюки тонкие. Так что теперь у меня не попа, а ледышка… это тоже метафора, можешь не проверять!
Креол что‑то неразборчиво забормотал. Губы с каждой секундой сжимались все плотнее и плотнее. Он еще раз окинул взглядом ряды безмолвных треножников, а потом вскочил и заорал на ближайшего:
– Ты, маскимов автомат!!! Вот я, Креол, Верховный Маг Шумера, говорю тебе – повинуйся! Подними правую руку прямо сейчас! Таков мой приказ!
Ванесса жалостливо покачала головой… но тут из чрева автомата донеслось невнятное урчание! Безголовое стальное чудовище чуть вздрогнуло и гулко прогрохотало:
– Секщедак су искащт карщеак ит. Торени кещт ка орро така сихащт укч.
Креол замер с раскрытым ртом. Он рявкнул на автомата исключительно из бессильной ярости, совершенно не ожидая, что тот ответит.
– Мистер длик, что он сказал?! ‑ затормошила киига Ванесса. – Вы ведь этот язык понимаете, да?…
– Конечно, понимаю – это старогорианский, – спокойно ответил длик. – Автомат сказал, что команда исходит от неустановленного лица, и он отказывается ее выполнять.
– А что нужно сделать, чтобы стать установленным лицом?… Как заставить его работать?…
– Не знаю.
– Эй, автомат, как заставить тебя работать? – переадресовала вопрос Ванесса.
Стальная махина осталась нема и недвижима. Похоже, отвечать на вопросы ее не программировали.
– Дьявол, хоть бы инструкцию какую‑нибудь приложили бы… – пробормотала девушка. – К бытовым приборам всегда прикладывают… Эй, а как он понял, что ты ему говоришь?… Ты же по‑английски говорил… или по‑шумерски?… или по‑рокушски?…
Овладев магическим путем несколькими чужими языками, Ванесса начала в них путаться. Вот тебе говорят, а ты отвечаешь – и все в порядке. Такое впечатление, что все вокруг треплются на родном английском. И только время от времени вдруг доходит – ничего подобного, чешут на каком‑то своем шалтай‑болтай. И ты вовсю чешешь на нем же, сама того не осознавая.
– Неважно, на каком я говорил, ученица… – проворчал Креол. – Артефакты и магических слуг часто снабжают способностью понимать приказы хозяина на любом языке. Они воспринимают не слова, а сопровождающую их мысль. Слуга амулета, если помнишь, тоже понимает хозяина, на каком бы языке тот ни говорил…
– Но ты же не его хозяин, – возразила Вон, указывая на автомата.
– Поэтому, скорее всего, он вовсе и не понял, что я говорю. Просто распознал командную интонацию и ответил стандартной фразой.
– И как же заставить его повиноваться?…
– Будем рассуждать логически, – предложил Креол. – Подумаем, какой принцип могли использовать создатели этих автоматов. Порой подобные устройства замыкают на одном определенном человеке – создателе или заказчике. Никому другому они подчиняться не будут. В данном случае таким человеком мог быть император или кто‑нибудь из его лугалей. Однако это вряд ли. Ибо в этом случае их бы просто не стали здесь запечатывать – зачем, если они все равно стали бесполезными после смерти хозяина? Их бы отправили на переплавку или просто выкинули. Другой вариант – слово‑ключ, заставляющее повиноваться. Такое слово может сопровождать каждый приказ или просто быть произнесенным единожды, после чего автоматы будут считать произнесшего своим хозяином. Вопрос в том, какое это слово?…
– А как ты в тот раз узнал, что к Слуге надо обращаться именно «Слуга»? – спросила Вон.
– Это было написано на амулете, – отмахнулся Креол. – К тому же духи‑прислужники отличаются от автоматов – у них есть определенный разум. Совсем не похожий на человеческий, но с ними все‑таки можно худо‑бедно пообщаться. А автомат – это просто механизм, работающий на мане. Сложноустроенный голем.
– На амулете, говоришь?… А у этих не может быть такого же пульта?… ‑ предположила Ванесса. – Тоже побрякушки какой‑нибудь волшебной – колечка там, браслетика…
Креол на миг замер. В его глазах сверкнуло озарение.
– Ученица, а принеси‑ка мне наручи их Верховного Мага! – жадно скомандовал он.
Ванесса понимающе ахнула, спринтом улетая в сокровищницу.
С медным украшением скелет расстался легко. Аккуратно сняв наручи, девушка вздрогнула, запоздало сообразив, что их могли защищать такие же ловушки, как и в шкатулке.
По счастью, ничего подобного не оказалось.
– Очень, очень может быть… – забормотал Креол, теребя наручи. – Это не артефакт, в них нет магии, так что я не обратил внимания, но… но мне следовало догадаться, что это все‑таки не просто украшения…
– И что это? – навалилась ему на плечо Ванесса.
– Это, ученица, все‑таки артефакт… но не такой, какие ты до сих пор видела. Это артефакт‑Повелитель.
– И как это расшифровывается?
– Понимаешь, сами по себе Повелители совершенно бесполезны и ничем не отличаются от простого предмета. Они служат своего рода ключом или, скорее, опознавательным маячком. Владея Повелителем, ты можешь управлять тем, чем он повелевает. Например, другим артефактом. Или неким магическим существом. Или, как в данном случае, вот этими боевыми автоматами. И сейчас я… сейчас я… я сейчас… сейчас?…
Креол растерянно моргнул. Наручи упорно не желали сходиться на запястьях. То ли покойный директор института обладал по‑женски тонкими руками, то ли вовсе был не человеком… хотя это вряд ли, скелет‑то от него остался человеческий.
– Малы, – констатировала Ванесса.
– Можно, конечно, их немножко подправить, перековать… – пробормотал Креол, чиркая ногтем по предплечью. – Хотя можно поступить и проще…
– Ты хочешь, чтобы их надела я?… ‑ предположила Ванесса.
– Нет, я хотел содрать кожу с запястий… – почесал подбородок Креол. – Но твой вариант даже лучше! Ну‑ка, примерь!…
Вон с готовностью протянула руки, и Креол защелкнул на них наручи. На сей раз никаких затруднений не возникло – словно на Ванессу и делали.
– Мне идет? – повертела кистями она. – Не мой стиль, вообще‑то… Как‑то аляповато смотрится – прямо Зена Королева Воинов…
– Нормальные маги делают амулет, – сердито ворчал Креол, глядя на охваченную сомнениями девушку. – На цепочке. Чтобы любой мог повесить на шею. Или застежку для одежды. Перстень, на худой конец. А то родился худосочным, так думает, что и все остальные такие же худосочные… Чрево Тиамат, он бы еще искусственную челюсть приспособил!
– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнила Ванесса. – Мне идет?
– Идет, идет! Ученица, у меня нет времени на твою ерунду! Лучше проверь эти медяшки в работе!
– Как?…
– Прикажи что‑нибудь!
– Встань на одну ножку и прокукарекай!
– Да не мне! – рявкнул маг. – Автоматам! Командуй, обращаясь именно к ним!
– Я пошутила, вообще‑то… – плотно сжала губы Ванесса. – Ты что, совсем шуток не понимаешь?
– Понимаю. Когда они смешные.
Ванесса вздохнула и повернулась к ближайшему автомату. Тот смотрит прямо на нее… или в противоположную сторону. Поди угадай, каким местом он видит? Глаз‑то нету. Хотя где у него перед, а где зад, догадаться нетрудно – ног три, так что тело несимметричное.
– Подними правую руку! – решительно скомандовала девушка.
– Ор‑щару торени, – прогрохотал автомат, послушно поднимая правую руку.
– Сработало!… ‑ расширились глаза Ванессы. – А что он сказал?…
– Что‑то вроде «слушаю и повинуюсь», – перевел длик.
– Класс! – широко улыбнулась Ванесса. – Эй вы, все! Ну‑ка, живо все сделали шаг вперед!
– Ученица!… ‑ выпалил Креол, но было уже поздно.
– ОР‑ЩАРУ ТОРЕНИ, – прогрохотали сразу четыреста девяносто девять стальных махин.
Земля содрогнулась. С потолка посыпалась пыль. Четыреста девяносто девять толстенных ножищ в рост человека одновременно изогнулись в суставах, перенося литые туши хозяев ровно на один шаг вперед. Шаги у них оказались немаленькие – футов шесть, если не семь.
– Что?… ‑ спросила Ванесса, оборачиваясь к Креолу.
– Уже ничего, – вздохнул тот, подозрительно оглядываясь по сторонам. – Хотя могло бы. Помню, Верховный Маг Менгске, который возглавлял Гильдию между Шуруккахом и мной, однажды создал для Энмеркара гигантского бронзового голема в двенадцать человеческих ростов. Для охраны дворца. Пока эту махину вели по улицам, он раздавил в лепешку несколько домов. А потом однажды просто взял, неловко повернулся, задел плечом балкон – и обрушил дворцовую стену! Хорошо хоть, люди не пострадали – только осла раздавило и четверых рабов…
Ванесса ойкнула. Ей запоздало вспомнилось, что даже обычные солдаты, идя по мосту, маршируют не в ногу – иначе мост может просто‑напросто обрушиться. А тут – Стальные Солдаты, весящие… черт их знает, сколько они весят. Десятки тонн, наверное. Все‑таки размером с хорошего слона, да еще отлиты из нержавеющей стали…
– Ладно, главное, что работает, – подытожил Креол. – Ученица, мы с Шамшуддином грузим сокровища и летим к армии. А ты поведешь големов.
– Что?… ‑ опешила Ванесса. – Я?… Одна?… Но… но…
– Ученица, если я всегда и во всем буду тебе помогать, ты так и останешься вечной ученицей. Приучайся работать самостоятельно.
Ванесса нахохлилась. Ей ужасно не хотелось оставаться одной в этих горах, в компании только безликих стальных болванов. Она недоброжелательно уставилась на проклятые наручи – не окажись они Креолу малы, тот взял бы управление на себя…
Интересно, а остальных все равно бы отправил вперед?…
– Ладно, ладно, я все сделаю, – неохотно согласилась Вон.
– Справишься?
– Положись на меня…
– Что, прямо сейчас?! ‑ заморгал Креол.
– Это… я… я не в этом смысле! – покосилась на Индрака с дликом Ванесса. Судя по косым взглядам, эти двое тоже поняли совершенно безобидную фразу в некоем извращенном смысле.
Неловкую паузу прервал жизнерадостный оклик:
– Верховный, вот вы где! Глубоко же вы забрались!
– Привет тебе, Шамшуддин, – обернулся Креол. – Сокровища видел?
– Конечно, видел. Неплохая добыча. Ну что, будем грузить?
– Будем. Точнее – ты будешь. А я пошел спать.

Глава 3

Из воды показалась голова. За ней другая, третья, четвертая. Словно легендарные воины Речного Короля на берег выходят усачи в темно‑зеленых мундирах. Кавалеристы плывут на лошадях, пехота перебирается сама, увязав обмундирование в непромокаемые мешки.
Берега Готиленсе очень красивы летом. Поля, луга и сады образуют разноцветную мозаику, окаймленную бесчисленными речными рукавами. Кое‑где видны островки леса. Деревни и села вытянулись вдоль дорог и рек. Тучный чернозем позволяет сеять здесь ячмень и озимую пшеницу, растить сады и разводить скот. В самых цветущих местах поселки тянутся вдоль реки сплошной полосой, плавно переходя один в другой.
Однако несмотря на все это, мостов поблизости нет – слишком уж далеко разошлись речные берега. О бродах и говорить нечего. Зато есть паромы – большие грузовые суда, перевозящие с берега на берег по сотне возов разом. Сейчас туда‑сюда курсируют целых пять таких паромов, переправляя артиллерию и обоз.
– А что, барон, как широка здесь Готиленсе, по‑вашему?… ‑ задумчиво спросил король Обелезнэ. – Шамад пять будет?…
– Сейчас достоверно узнаем, ваше величество, – пообещал Джориан, становясь лицом к реке.
Капитан лейб‑гвардии применил старый проверенный способ. Он плотно приложил ко лбу ладонь, чтобы мизинец в точности совпал с линией противоположного берега. Затем, не меняя наклона головы, развернулся направо и заметил, какая точка совпадает с мизинцем теперь.
– Акорен, а ну метнись, измерь расстояние до того кустика! – скомандовал Джориан.
Рослый драгун проворно подхватил полушамадовый измерительный шнур и принялся разматывать его, делая отметки на земле. Добравшись до указанного куста чертополоха, он трубно прокричал, приложив ладони ко рту:
– Пять шамад с четвертью, ваш‑све!…
– Вот, значит, и Готиленсе здесь аналогичной ширины, ваше величество, – отрапортовал Джориан.
– Немало, – кивнул Обелезнэ.
По королевской щеке скатилась капля. Потом еще одна. Адъютант услужливо раскрыл над монархом зонт. Небо, с самого утра застланное облаками, наконец‑то соизволило разродиться дождем. Слабеньким грибным дождиком.
Обелезнэ поднял глаза кверху и неторопливо зашагал по трапу. Спереди, сзади и по бокам шествуют Черные Драгуны. Королевский взгляд зацепился за две серебристые фигуры у бортов – паладины, на всякий случай приданные к королевской охране. У трапа вытянулся во фрунт дюжий гренадер с мертвецки синюшной кожей.
Паром отчалил. Четыре коня‑тяжеловоза неторопливо побрели по кругу, наматывая канат на барабан. Обелезнэ Первый оперся о фальшборт, с любопытством разглядывая реку, покрытую множеством расходящихся кругов. Дождинки рисуют на водной глади занятные узоры.
Поскольку этим паромом переправляется сам монарх, загружать его не стали. Ни артиллерии, ни боеприпасов. Денежная палуба, да пара ящиков с пушечными ядрами – только чтоб совсем уж порожняком не идти.
С воды открывается прекрасная панорама. Посреди равнины вздымаются холмистые увалы, увенчанные соляными куполами. Когда‑то эти места были морским дном – глубоко в побережье врезался длинный залив. Потом море отступило на юг, оставив за собой длинное плато, по которому проходит граница меж Ларией и Альберией. Готиленсе сместилась вслед за морем – до этого великая река протекала значительно севернее. Там до сих пор еще можно заметить вытянутые впадины – растительность в них значительно гуще, чем в других местах.
Далеко к западу еще виднеются громадные панцири, утыканные сотнями весел. Драккары Огненной Горы встали заставой, охраняя переправляющиеся войска от возможной угрозы. На флагмане «Чугунный Кулак» сейчас находится и Тивилдорм Призрак – колдун‑отступник с самого утра чует в воздухе что‑то смутное, подозрительное…
Молодые драгуны втихомолку пересмеиваются, поглядывая на дюжего эйнхерия – лейтенанта Милениана. Тот озадаченно моргает, не понимая, что в нем такого смешного. Даже ощупал себя со всех сторон – не прореха ли где?…
– Барон?… ‑ вопросительно посмотрел на Джориана Обелезнэ, кивая в сторону смеющихся.
– Как есть придурки, ваше величество, – виновато проворчал капитан. – Подложили лейтенанту по‑тихому пушечное ядро в ранец… А он же труп ходячий, сильный, как уррог, вот и не чует, что тяжело стало. А эти ржут, остолопы… Прикажете шугануть?…
– На ваше усмотрение, барон, – пожал плечами Обелезнэ.
Джориан задумался. Одернуть шутников или пускай еще порадуются этакому остроумию?…
Мысли прервал внезапный раскат грома. Вся умиротворенность испарилась вмиг – тихие облака вдруг всколыхнулись, извергая ветвящиеся молнии. Вода, охваченная электрическими разрядами, забурлила и вспенилась. Одна из лошадей жалобно заржала, валясь обугленной тушей – паром заскрипел и остановился.
– Берегись!!! ‑ буквально смело прочь короля.
В то место, где он только что стоял, хлынуло голубое пламя, расколовшее доски в щепки. По палубе побежали крохотные огоньки.
Сверху послышались крики. Три вемпира, носящиеся над паромом, свирепо клекочут, понукаемые всадниками. Голубой плащ, зеленый и красный. Зеленый вскинул короткий деревянный жезл – это из него только что исторглось заклятие, едва не убившее короля.
Барон Джориан, вытолкнувший монарха из‑под удара, резко выхватил два тяжелых пистоля, спуская курки одновременно. Обе пули настигли цель – вемпир зарычал, припадая набок. Этим колдовским тварям не страшны обычные раны, но поврежденное крыло остается поврежденным крылом. Даже самое свирепое чудовище не много натворит, лишенное конечностей.
Еще один колдовской удар! Пламенная вспышка расплескалась по корме, взметнувшись источающим жар факелом. По счастью, дождик, пусть и слабый, изрядно уменьшил огненную ярость – не то паром уже превратился бы в плавучий костер.
В буйстве пламени, рычанье вемпиров и грохоте драгунских пистолей тетивы паладинских арбалетов щелкнули сухо, едва слышно. Но керефовые болты сделали больше свинцовых пуль – вемпир красного плаща захлебнулся криком и начал падать, бессильно свесив крылья.
Речная стычка уже завершается. Колдун‑теневик в голубом плаще, обеспечивший десантной группе скрытность вплоть до решающего момента, воспарил за облака, покидая место битвы. Колдун‑боевик в зеленом плаще спланировал на вемпире‑подранке к южному берегу, но, судя по звукам выстрелов, далеко не ушел.
А на палубе медленно распрямляется куча алой ткани. Король Обелезнэ нахмурился – этот колдун оказался вовсе не колдуном. С красным плащом серых его одеяние роднит лишь цвет. Но покрой совершенно иной, лицо прячется за глухим шлемом‑колпаком, а ладони сжимают длинный «пламенеющий» меч…
– Маршал Астрамарий!… ‑ скрипнул зубами Джориан, вынося из ножен саблю.
Увенчивающий алую мантию шлем повернулся, безошибочно находя единственную здесь фигуру в короне. Меч медленно поднялся…
– Убийца лода Нэйгавеца!… ‑ воскликнул лод Борос, единым прыжком покрывая полпарома.
– Оставьте его нам!… ‑ присоединился к нему лод Кенталл, выбрасывая меч из ножен.
Воздух разрезали серебристые вспышки. Паладины, в обычных сражениях всегда придерживающиеся кодекса чести, никогда не щадят нечисть. Честный поединок один на один – для противника‑человека, а не для колдовской твари.
Но все закончилось поразительно быстро. Жуткий клинок мелькнул извилистой молнией – и лод Борос свалился обезглавленным. Два оставшихся меча со звоном скрестились, разошлись… а миг спустя Король Палачей отрубил голову и лоду Кенталлу. Керефовые мечи еще держатся против меча Астрамария – но керефовые доспехи разрываются тонкой фольгой.
Паром наполнился криками гнева и страха. Чудовище серых в мгновение ока расправилось с непобедимыми рыцарями из другого мира – как же смогут ему противостоять обычные солдаты?!
Астрамарий Целебор Краш шагнул вперед. С извилистого клинка капнула кровь.
– Ни шагу дальше! – встал на пути Джориан, с неистовой скоростью перезаряжая пистоли.
– Пошел прочь, – приказал Астрамарий, поднимая меч. – Мне нужен только король.
– Я капитан королевской гвардии, мразь!!! ‑ бешено взревел Джориан. – Я меч и щит Его Величества!!!
Угрюмые усачи в черных кафтанах выстроились полукругом. Губы плотно сжаты, взгляды устремлены на алую палаческую мантию.
– Я пройду в любом случае, – равнодушно произнес Астрамарий. – По палубе или по вашим трупам – мне все равно.
– Пли!!! ‑ прорычал капитан, стреляя с обеих рук разом.
Грянул общий залп. Астрамарий покачнулся, пробитый сразу дюжиной пуль. Но шаги даже не замедлились.
По палубе словно бы шествует сама смерть.
Драгуны оставили бесполезные пистоли. Гвардейское полукольцо ощетинилось саблями, тесно обступая монарха. Астрамарий лишь пренебрежительно повел шлемом.
– С дороги, – холодно приказал он. – Не мешайте, или я убью вас всех.
– Эй, братишка, а убей‑ка покойничка!… ‑ раздался окрик сзади.
Грянула тяжелая фузея. Лейтенант Милениан выстрелил в Астрамария почти в упор – и тут же совершил выпад всем телом.
Остро заточенный штык пропорол алую мантию насквозь… но ее носитель даже не вздрогнул. Кольчужная перчатка резко вскинулась кверху, нанося удар раскрытой ладонью. Миленианом словно саданули из пушки – дюжий эйнхерий отлетел назад, не в силах удержать фузею. Меч совершил косой взмах…
…и голова Милениана покатилась по палубе.
Живой мертвец не умер. Из гневно искривленного рта полилась площадная брань, глаза дико завращались в глазницах – но что может поделать отрубленная голова? Ослепшее тело побрело по палубе, нелепо размахивая руками.
– Не мешай, – коротко приказал Астрамарий, отвешивая матерящейся башке пинка. Та описала широкую дугу и улетела за борт. Послышался громкий всплеск.
– За мной, гвардия!!! ‑ прогремело над паромом.
На Первого Маршала Серой Земли обрушился сабельный град. Широкоплечий усач в капитанском мундире нанес первый удар, рассекший Астрамарию плечо. Однако тот обратил на это внимания не более, чем на булавочный укол – «пламенеющий» меч взвился бурным штормом, расшвыривая драгун по палубе.
Точные скупые удары каждый раз преследуют одну цель – отсечь противнику голову. Теперь уже ни у кого не возникает вопросов, отчего Король Палачей получил свое прозвище.
Он не сражается – он казнит.
– Ко мне, ко мне, гвардия!!! ‑ рычит Джориан, постепенно оттесняя Астрамария к борту.
Уже семеро Черных Драгун лежат обезглавленными, но еще две дюжины по‑прежнему ведут бой. Их капитану удалось нащупать слабое место противника – слишком однообразная боевая техника. Удары всесокрушающие, но угадываемые.
Но Астрамарий Целебор Краш, кажется, полностью неуязвим. Сабельные удары изредка рассекают алую мантию, но даже не замедляют движений ее владельца. Свищущий над головой меч сносит одну голову за другой…
– Ко мне!… ‑ в очередной раз выкрикнул Джориан… и осекся.
Очередной замах целился отрубить голову именно ему. Капитанская сабля взметнулась кверху, перехватывая страшный «пламенеющий» меч, но… но разлетелась вдребезги! У обычной стали не было и шанса против чудовищного оружия Астрамария. Один осколок воткнулся в щель между шлемом и алой мантией, другой вонзился в плечо собственного хозяина.
Барон Джориан изменил направление удара. Его голова осталась при нем. Но разница оказалась не так уж велика – клинок Астрамария вильнул и вошел под правую ключицу.
Рот раскрылся в беззвучном стоне. По подбородку потекла кровь. Черный кафтан окрасился алым, и капитан королевской гвардии упал замертво.
Астрамарий Целебор Краш выдернул меч и перешагнул через Джориана. У него кончились противники. На палубе громоздится груда обезглавленных тел. Слышатся слабые стоны – некоторые драгуны тоже получили скользящие удары, сумев сохранить головы.
– Полагаю, теперь пришла моя очередь? – холодно поинтересовался король Обелезнэ.
Каменное лицо не отражает и тени страха – только ледяную брезгливость. Стальная воля не изменила рокушскому государю даже на пороге гибели.
– Да, – глухо произнес Астрамарий. Голос раздался как будто сквозь толстый слой фланели. – На колени.
– Я вижу в вас необычайный интерес к цареубийству, зеньор в маске, – даже не шевельнулся Обелезнэ.
– О да, в этом я понимаю толк, – поднял окровавленный меч Астрамарий. – Я прожил очень долгую жизнь и казнил девяносто девять особ королевской крови. Ты станешь сотым, Обелезнэ Калторан.
– Извольте называть меня «Ваше Величество», – сухо потребовал государь Рокуша. – У короля можно отнять голову – но не корону.
– Мне и нужна только голова, – равнодушно замахнулся Астрамарий.
Обелезнэ Первый гордо вздернул подбородок. Он не попытался сопротивляться или бежать. Это неуязвимое чудовище в считанные минуты перебило целый гвардейский отряд с паладинами и эйнхерием в придачу. Нет смысла понапрасну терять достоинство – король остается королем даже в смерти.
Палаческий меч пошел по косой дуге… но вдруг замер. Астрамарий Целебор Краш неестественно изогнулся, сдавленный в медвежьих объятьях.
За спиной маршала серых выросла окровавленная фигура. Барон Джориан утробно хрипит, с каждым вздохом исторгая кровавые сгустки, но продолжает стискивать Астрамария, заламывать руки назад, не давая завершить удара.
– Отпусти, – спокойно потребовал Астрамарий. Нечеловечески сильный, он оказался в неудобном положение и на какую‑то секунду оцепенел. – Тебе со мной не справиться. Сдайся.
– Гвардия умирает, но не сдается… – сквозь зубы процедил Джориан, чудовищным усилием вздымая Палача Королей над головой. Могучие ручищи вздулись бицепсами, изо рта и ноздрей хлынула кровь – проклятый маршал серых оказался тяжелым и твердым, как железо.
Похоже, под мантией у него еще и доспехи.
«Пламенеющий» меч выскользнул из кольчужной перчатки и упал на палубу. Из‑под шлема донесся досадливый вздох – а затем алая мантия пошла волнами. Астрамарий резко высвободил руки и саданул Джориана локтями в лицо.
Удар, хоть и ослабленный неудобной позой, оказался воистину страшным. Капитан лейб‑гвардии покачнулся и попятился, лишь каким‑то чудом удерживаясь на ногах и продолжая удерживать на весу врага. Из окровавленного рта щедро посыпались зубы, ото лба послышался хруст. Похоже, треснул череп.
– Меня невозможно убить, – равнодушно произнес Астрамарий. – А вот ты сейчас умрешь.
– Но на тот свет я поеду верхом на тебе!… ‑ зло прорычал Джориан, из последних сил делая резкий кувырок назад.
– Барон!… ‑ рванулся вперед король, инстинктивно выхватывая шпагу.
Но было уже поздно. Вцепившись в Астрамария мертвой хваткой, барон Джориан перевалился через борт. В последний миг Обелезнэ заметил у него на спине гренадерский ранец… тот самый ранец, что был у лейтенанта Милениана.
С пушечным ядром внутри.
Громкий всплеск. И две фигуры скрылись под водой, стремительно уходя на дно.
Готиленсе – очень глубокая река.

Глава 4

Симбаларь. Некогда – первый претендент на титул красивейшего города в мире. Ныне – лишь пространные руины. Большинство зданий серьезно повреждены, многие – разрушены до основания. На южной окраине вздымается мрачная громада Промонцери Альбра, день за днем поднимается к облакам зиккурат Лэнга, чуть заметно пульсируют инкубаторы цреке.
Но и здесь, на северной окраине, заметно присутствие серых. Одно из зданий по‑прежнему кипит жизнью. До недавнего времени – Колво‑Стелла, крупнейшая ларийская тюрьма. Теперь же – Промонцери Юджери.
Цитадель Страха.
Хотя «кипит жизнью» в данном случае звучит несколько неуместно. От этого здания стараются держаться подальше не только ларийцы, но и свои же серые.
Турсея Росомаха, на чьих плечах лежит слежение за внутренней безопасностью, вызывает нервозность даже у колдунов высших уровней. Кто знает, в какой момент эта когтистая стерва сочтет тебя угрозой спокойствию Серой Земли? Турсея не щадит никого вплоть до красных плащей – только всевластный Совет Двенадцати избавлен от ее неусыпного надзора.
Что‑то свистнуло в воздухе. Ночной стражник осел с распоротым горлом. Тело подхватили, бережно прислоняя к стене. Если особо не вглядываться – вроде живой, стоит себе на посту, носом клюет.
Угольно‑черная катана с чуть слышным звоном вернулась в ножны. Ее хозяин на цыпочках проследовал дальше, разглядывая узенькое окошко, забранное решеткой. Человеку не пролезть. Да и не взобраться – третий этаж все‑таки. Точнее, второй – первый этаж здесь сдвоенный, с высокими потолками. Окон нет вообще.
Но Логмир Двурукий изрядно набил руку в таких вот скрытных проникновениях. Сокровищницы и гаремы султанов Закатона защищены ничуть не хуже. Да и с колдовскими охранками герой уже имел дело – у них тоже есть свои уязвимые места, пройти незамеченным вполне можно.
Если вооружен знаниями, конечно.
Спустя несколько минут Логмир уже рассматривал Промонцери Юджери изнутри, сматывая веревку с крюком. Вырезанную из окна решетку он аккуратно вставил на место – словно никто и не прикасался.
Тишина. Жуткая тишина, нарушаемая лишь отдаленным плачем. Из‑за тяжелых дубовых дверей, уходящих вдаль по коридору, не слышно никаких звуков. Похоже, казематы не слишком‑то богаты узниками. Впрочем, если вспомнить о юридической системе серых… вряд ли пленники задерживаются здесь надолго.
– Если в доме свет горит, значит… – задумчиво произнес Логмир, рассматривая чадящие на стенах факелы. – Значит, кто‑то в нем не спит!
Сказав это, он прижался к стене – из‑за поворота доносятся негромкие шаги. Странная поступь – не поймешь, во что этот тип обут. Постукивает так легонечко, сухо клацает об пол… высокие каблуки, что ли?… Или, может, подковки такие на сапогах?…
Долго раздумывать не приходится – неизвестный направляется именно сюда. Логмир резко выступил из‑за поворота, с силой замахиваясь Рарогом. Однако в последний миг все же попридержал движение – мало ли что случается на свете, вдруг да свой кто окажется?…
– Нет, я тебя не знаю, – мгновенно вынес суждение Логмир, довершая удар.
– Чклак!… ‑ неразборчиво клацнул тюремщик, теряя череп и падая грудой костей.
Логмир с любопытством посмотрел на убитого… если можно так назвать того, кто и не был живым. Итак, ему только что встретился ходячий скелет с саблей. Довольно ржавой саблей.
Интересно, много тут еще таких?…
Через несколько минут выяснилось – много. Похоже, тюремщики Промонцери Юджери остаются на службе и после смерти. По коридорам медленно ковыляют мычащие ревенанты и шустро носятся клацающие скелеты.
Костяки – вот как некроманты серых называют эти свои произведения. Человеческий скелет, кости которого намертво склеены колдовским образом. Крепкий, выносливый, юркий. К тому же тело помнит инстинкты и рефлексы, выработанные при жизни, что позволяет использовать их как солдат или рабочих. Серебро костякам тоже не слишком страшно – ибо плоть отсутствует, а кость весьма прочная. Ее и железным‑то клинком не запросто проткнешь – что уж говорить о таком мягком металле, как серебро.
Куда более надежный способ убить подобную нежить – лишить ее черепа.
К сожалению, один недостаток некроманты серых преодолеть пока что не смогли. Костяки боятся солнечного света. Поэтому использовать их можно только в закрытых помещениях или ночью.
Логмир, привыкший всегда действовать по наитию, положившись на счастливую звезду, разрубил надвое очередного ревенанта и замер в нерешительности. Как и положено главной тюрьме сначала старых, а потом новых властей, крепость оказалась обширной. И весьма. Семь надземных этажей, да еще четыре подземных. Попробуй‑ка, разыщи здесь одну определенную девушку, о которой известно только… да вообще ничего не известно. Логмир ее даже не видел.
Правда, еще есть кентавр. О нем тоже мало что известно, но вряд ли здесь так уж много этих четвероногих, верно?… Значит, если найдем кентавра – найдем и девушку.
– Хой, приятель!… ‑ легонько постучал в ближайшую камеру Логмир. – Ты тут кентавра не видел?…
Узник поднял голову… всмотрелся в темноту… и принялся бешено тереть глаза, словно убеждая себя, что ему не мерещится. Но нет – за дверным окошечком и в самом деле виднеется краснокожий закатонец.
– Ты… кто?… ‑ с трудом выговорили отвыкшие от разговоров губы.
– Я – Логмир! – гордо ударил себя в грудь гость. – А ты кто?
Узник поднялся с грязной соломы, медленно подошел к двери и крепко уцепился за прутья в окошечке.
– Выпусти меня!… ‑ с жаром зашептал он. – Я тут уже четвертый месяц!… Я свихнусь скоро!…
– Да не вопрос, – пожал плечами Логмир, шаря глазами. – Не знаешь, где ключи?…
– Не знаю… Поищи, пожалуйста, поищи!… ‑ взмолился узник.
– Да ищу, ищу уже… – пошарил в лохмотьях ревенанта Логмир. – Ты кто такой будешь‑то, приятель?… За воровство, что ли?
– Ха‑ха‑ха!… ‑ истерично хохотнул узник. – За воровство!… Да ты что, головой ударился?… Серым на уголовку начхать, они за это не сажают! Те, кто тут раньше сидел – воры, душегубцы, насильники – они вон, по коридорам теперь бродят! С ними и возиться не стали – прямо на месте всех кончили, не разбираясь, кого за что! Да тут же и снова подняли…
– Ну а ты‑то кто такой?
– А я… я никто. Просто человек.
– И за что ты тут, просто человек?
– Да ни за что. Я почти с самого начала тут – еще с тех дней, как город брали… Серые мою жену стали насиловать – а я возьми да вступись… Голову одному разбил табуретом – а остальные меня скрутили, да и сюда… По‑моему, про меня просто забыли – как кинули в камеру, так и забыли. За все месяцы даже не допрашивали ни разу – только баланду раз в день приносят…
– А, вот оно как… – жизнерадостно кивнул Логмир, отряхивая руки. – Фу, ну и тухлятник. Чего‑то не нашел я никаких ключей. Извини.
– Придумай что‑нибудь! – ожесточенно затряс прутья узник. – Выпусти меня!…
– Да как я тебя выпущу‑то?
– Не знаю… как хочешь! Выпусти, или начну кричать! – с отчаяния пригрозил узник. – Со всей тюрьмы стража сбежится!
Логмир хмыкнул. Ладони легли на рукояти катан.
– Эй!… ‑ отступил назад узник. Сабель‑то бояться нечего, через дверь не дотянется, но вдруг у этого краснокожего и пистоль имеется? – Эй, эй, я пошутил, я пошутил же!… Ты что, всерьез?! Не буду я кричать, не буду!
– Х‑ха!… ‑ гаркнул Логмир, нанося резкий удар крест‑накрест.
Небесное железо Рарога и Флейма рассекло дубовую дверь, как мягкую глину. Гладкие, словно выпиленные пилой куски со стуком попадали на пол. Сжавшийся в углу лариец ошалело выпучил глаза, не в силах вымолвить ни слова.
– Я тебя выпустил, – объявил Логмир, ухмыляясь своей обычной жизнерадостной ухмылкой. – Выходи. Если пойдешь туда, потом направо, налево и прямо, увидишь окошко. Я через него сюда залез. Как будешь спускаться – не знаю. Веревку не отдам – она мне самому нужна будет. Думай сам. И я чего спросить‑то хотел – ты тут кентавра не видел? Или если не видел – так может, знаешь, где его искать? Если знаешь, скажи.
– Кентавра?… ‑ начал постепенно приходить в себя освобожденный. – Не знаю, не видел… Хотя… Тебе, наверное, вниз – слухи ходят, там серьезных держат… Не таких, как я, а настоящих бунтарей, шпионов…
– Ясно, – кивнул Логмир, без лишних раздумий зашагав в указанном направлении.
– Эй, друг, а как там снаружи‑то сейчас?… ‑ спросил вслед лариец. – Что слышно – Рокуш серые уже завоевали, или как?…
– Да ни хаба они не завоевали, – оскалился Логмир. – Мы им объяснили, что арбуз в рот не влезает! Я один не меньше тыщи серых кончил!
– Тыщи?!
– Не меньше. Или больше. Что я их, считал, что ли?!
– Да ты кто такой?! ‑ пораженно отступил лариец.
– Я‑то?! Да я Логмир! Про меня песни поют! Может, слыхал?
– Не слыхал…
– Это плохо. Ну ничего, еще услышишь. Я однажды султаном стану!
Подземная часть Промонцери Юджери оказалась еще неприветливее наземной. Правда, ревенантов и костяков поубавилось – похоже, здесь службу несут уже другие тюремщики.
Добравшись до минус третьего этажа, Логмир замедлил ход. В воздухе пахнет мертвечиной. Не теми бродячими трупами, что заполонили надземную часть, – к их вони он уже попривык. Нет, свежей мертвечиной, еще даже толком не начавшей разлагаться, и уж подавно не помышляющей о том, чтобы вновь подняться на ноги.
Даже факелы на стенах чадят как‑то по‑другому. Судя по сладковатому аромату, вместо масла их заправляют животным жиром. Очень может быть, что человечьим.
Ну правильно – зачем добру зря пропадать?
Пыточная камера. Вот куда в конце концов явился Логмир Двурукий. Огромная пыточная камера, уставленная самыми разными приспособлениями.
Общее у них только одно – каждое вызывает мороз по коже.
Логмир трижды бывал в пыточных закатонских султанов. Из них дважды – клиентом. В первый раз, правда, выяснилось, что султан просто хочет его припугнуть, но вот во второй… эту историю Логмир вспоминает крайне неохотно.
Однако опыт есть опыт, даже такой неприятный. Благодаря ему Логмир сразу понял – большинство приспособлений появились здесь сравнительно недавно. Старые инструменты нетрудно отличить – потемнели за годы службы, деревянные части рассохлись, железные проржавели.
Высококультурные ларийцы не то чтобы совсем уж чурались подобных методов, но все же никогда не применяли их так охотно, как серые. При старой власти эту комнату явно держали для того же, что и тот султан – стращать особо несговорчивых узников.
А вот новая власть развернулась на славу.
– А‑а‑а…
Логмир резко повернулся к источнику стона. Но беспокойство оказалось напрасным – кем бы ни был этот парень, угрозы он точно не представляет. Ни для кого.
На выпуклом железном столе с ремнями растянут изможденный серый. Явно уже несколько дней ничего не ел. Ноги и руки изранены, ноздри вырваны, зубы расшатаны. Палачи поработали как следует.
Логмир перевел взгляд ниже – на кучу тряпья. Кажется, когда‑то эта грязная рванина была колдовским плащом. Только цвет уже не разобрать.
Хотя вряд ли кто‑то из могущественных – иначе не оставили бы вот так, без всякого присмотра. Конечно, одно лишь присутствие железа ослабляет колдовские способности, однако не слишком значительно – сколько‑нибудь умелого мастера это не остановит.
Другое дело – хладное железо, из которого сделаны каабарские ошейники… но до недавнего времени Логмир даже не знал, что такая штука вообще существует. На Рари нет кузнецов‑священников, умеющих перековывать обычное железо в хладное. Их и на Каабаре не так уж много, причем каждый – на особом учете у экзорцистов.
– Хой, приятель, а ты кто такой будешь, между прочим? – поинтересовался Логмир.
Изможденный колдун с трудом разлепил веки. Из приоткрытого рта потекла тоненькая ниточка слюны.
– А… а… – чуть слышно прохрипел он.
Логмир громко шмыгнул носом и выудил из‑за пояса походную флягу. Будь дело в пустыне, он бы, пожалуй, предпочел приберечь воду, но здесь‑то чего экономить? Тут этого добра – хоть залейся! Вон, прямо на площади перед Промонцери Юджери фонтан – пей не хочу…
– Спа… спасибо… – с трудом прошептал серый, проглатывая драгоценную влагу.
– Да чтоб ты был здоров, – хмыкнул Логмир. – Так ты чего тут делаешь‑то? По‑нашему‑то говорить могёшь? А то я ваших сусяку‑масяку не разбираю.
– Я… я Хог Тень… – выдавил из себя серый. – Колдун… бывший колдун…
– И за что тебя так жестоко? Большому колдуну на плешь харкнул?
– Я попал в плен… Такое не прощают… Зря я вернулся… Лучше бы уж быстрая казнь… у рокушцев… быстрая смерть… а теперь я буду умирать очень долго… и ты тоже…
– Ты мне тут не болтай всякую ерунду, – не понравились эти слова Логмиру. – Я сюда не для умирания пришел.
– Поздно… – скорбно прохрипел Хог. – Оно… уже здесь…
В его взгляде мелькнул дикий страх. Логмир резко развернулся… и едва успел отпрыгнуть в сторону. Воздух разрубила огромная когтистая лапа. Гигантский зверь, похожий на росомаху, но ростом с матерого пещерного медведя. Утробное урчание поведало миру – чудовище голодно и озлоблено.
– И это что – все?… ‑ презрительно фыркнул Логмир, выхватывая из‑за спины катаны. – Хой, да разве ж это противник? Это мне так, на один зубок!
Похоже, росомаха‑великан поняла его слова. Морда исказилась в бешеном рыке, и зверюга метнулась на Логмира, едва не опрокинув пыточный стол.
Неуклюжая на первый взгляд туша удивительно ловко и быстро движется, не давая противнику времени даже на один взмах. Стало понятным, как этому громиле удалось подкрасться незаметно – громадные лапищи ступают так бесшумно, словно Логмира атаковал бесплотный дух.
Да еще и не пахнет ничем.
У рядового воина не было бы и шанса. Но Логмир все‑таки недаром заслужил звание первого бойца Закатона. Глупого зверя он может одолеть даже без крови Султана Огня, подарившей сверхчеловеческую скорость.
Рарог и Флейм засвистали с неистовой частотой. Логмир понесся вокруг гигантской росомахи, огибая и перепрыгивая бесчисленные пыточные агрегаты. Это давалось нелегко – казалось, что кошмарные железины зло скалятся, так и тщась проткнуть храбрецу ногу, а то вовсе распороть надвое. Следы закатонских сапог остались даже на стенах – с такой скоростью носился по камере Логмир.
Пуа‑а‑а‑а‑арррр!… Это сухое фырканье возвестило миру – Флейм нанес страшный удар, отсекши росомахе правую переднюю лапу. Звук получился странный – так распарываются высохшие мясные волокна. Кровь из раны потекла, но необычно вяло, лениво, совсем не так, как следовало бы кровоточить отрубленной лапе. И рев, изданный чудовищем, прозвучал скорее досадой, чем болью.
– Раз, два, три, четыре, пять – начинаю убивать!… ‑ весело проскандировал Логмир, с разлету взбегая покалеченной росомахе на спину и обращая катаны в подобие водоворота.
– У‑у‑у‑у‑уррррррр… – обмяк зверь. В глазах потухла жизнь, лапы все еще подергиваются, но уже только рефлекторно.
– Надо знать, с кем связываешься! – гордо выпятил грудь Логмир, отвешивая клыкастой морде пинка. – Понял, кто я?! Понял, нет?! Чего молчишь, брезгуешь ответить?! Урод!
– Цекаса хатриц ксуу?! ‑ раздался гневный вопль.
Логмир резко развернулся, поудобнее ухватывая катаны. В дверях стоит… сначала закатонцу показалось, что это очередной ревенант. Не лицо – полуразложившееся месиво. Даже отсюда чувствуется гниловатый запашок.
Но уже в следующую секунду Логмир понял ошибку. Перед ним живой человек. К тому же женщина, и довольно фигуристая. Правда, ногти очень уж длинные, а так вполне себе симпатичная… если смотреть только ниже шеи, конечно. Лицо сплошь заляпано непонятной мерзостью – кроме гневно сверкающих глаз ничего не разобрать.
Но главное – неизвестная особа запахнута в серый плащ! Колдунья восьмого уровня, член Совета Двенадцати!
– Слышь, подруга, а ты чего, рожей в помоях спала, что ли? – вежливо спросил Логмир, ковыряя в носу. – Это зря, так даже я не делаю.
– Повторяю вопрос – что здесь происходит?! ‑ легко перешла на рокушский колдунья. – И это не помои, а косметическая маска на основе водорослей!
– Ну ты бы тогда хоть водоросли свежие брала… – поморщился Логмир. – Воняет же…
Он уже догадался, кто перед ним. Все‑таки сейчас в Совете Двенадцати только две женщины, и одна из них – дряхлая старуха. Разумеется, эта когтистая дама – сама Турсея Росомаха, хозяйка Промонцери Юджери.
Колдунья окинула взглядом сотворенный разгром, гордо стоящего посреди него Логмира и поверженное чудовище‑росомаху.
– А я чего?… ‑ слегка смутился Логмир под этим взглядом. – Я ничего. Я тут вообще ничего не делал. А ты что, недовольна? Ты чем‑то недовольна? Ты если чем‑то недовольна, так лучше скажи сразу!
– Ты убил моего мужа… – как‑то очень философски произнесла Турсея.
– Мужа?! ‑ изумился Логмир. – Где?! Когда?! Не помню такого! Хотя вообще может быть – я серых много кокнул в последнее время… Кто у нас был муж?…
Турсея молча кивнула, указывая подбородком на мертвого зверя.
– Хой, ты про этого урода, что ли?! ‑ еще больше изумился Логмир. – Ну просто утопила Семь Башен! Я на своем веку всякого повидал – хотя я еще молодой совсем, учти! – но чтоб за медведя замуж выходить!…
– Это росомаха.
– Один хаб. И не ври мне тут, дура, не росомаха это! Где ты росомах такого размера видала?! Это медведь! Медведь‑урод! Очень большой медведь‑урод!
– Ктулху Освобождающий, откуда ты взялся на мою голову, странный тип? – приподняла брови Турсея.
– Из Ишкрима, – на миг призадумался Логмир. Он покинул родину так давно, что уже плохо ее помнил. – А это что, правда, твой муж, что ли? Ну извини тогда, я тебя вдовой сделал! Детишек‑то не было? Никого сиротками не оставил? Кстати, ты в курсе, что твой муж чудищем каким‑то был? Семейное сходство у вас, конечно, налицо – вон, ногти почти одинаковые! – но это все равно скотоложство, учти! Боги с чудищами детей делать не велят! Боги велят делать детей с Логмиром! Ты, кстати, личико‑то покажи, не стесняйся, а то если ты и на рожу, как твой муж, так я лучше пойду, а если там нормально все… ну, тогда вместе думать будем, ага? Логмир о вдовах всегда заботился! О молодых. Только ногти все равно подстричь придется – не люблю, когда царапаются.
Турсея нахмурилась. Ей неожиданно пришло в голову, что этот безмозглый дикарь, похоже, ее не боится. Ну вот нисколечко. Обычно одного лишь ее присутствия хватало, чтобы жертва цепенела от страха, а этот мелет себе языком, даже не заботясь, слушает ли его кто‑нибудь.
– Все‑таки за зверей замуж как‑то не принято… – задумчиво продолжал рассуждать Логмир. – Или в Серой Земле принято?… Ну, тогда это неправильно!
– Недоумок! – наконец оборвала его Турсея. – Этот зверь раньше был человеком!
– Человеком? – ничуть не смутился Логмир. – А, ну бывает! Я вот раньше был ребенком, потом подростком, а потом в мужика вырос. А он, значит, из мужика в зверугу вырос? Бывает, бывает! Я сам не видел, но тебе верю.
– Ты точно недоумок! – Колдунья едва сдерживалась, чтобы не залиться дурацким смехом. – Это я, я переселила его душу в гигантскую росомаху! Он нанес мне несмываемое оскорбление – и поплатился!
– У‑у‑у, не повезло мужику с женой… – жалостливо покосился на труп Логмир. – Извини, мужик, я ж не знал. Это я, выходит, правильно тогда сделал, что от той чародейки сбег…
– От какой чародейки? – не поняла Турсея.
– Да была там одна, еще в Закатоне… Я ей помог в одном деле, а она в меня втюрилась. Говорит – люблю, будь моим вечно! Я ей – прости, родная, Логмир принадлежит всему миру! Ну, она отстала, а потом опять – давай поженимся, давай поженимся! И все настойчивей, все настойчивей намекает! Ну, я переночевал последний раз, да утром и дал ноги! И больше в тот султанат ни ногой! Знаешь, какой это кошмар – оскорбленная женщина?… Хотя да, ты‑то знаешь…
Турсея Росомаха потерла лоб, смахивая уже начавшую подсыхать жижицу. Болтовня невесть откуда взявшегося закатонца оказывает странно одуряющее действие – из головы напрочь улетучиваются все мысли. А расслабляться как раз не стоит – вряд ли этот тип просто заговорил ее домашнего зверька до смерти.
– Так кто ты такой и зачем явился ко мне в гости? – ласково улыбнулась Турсея.
Хог Тень, последние десять минут молящийся только, чтобы о нем все забыли, в ужасе зажмурился. В мире существуют лишь три вещи, которых боятся почти все колдуны Серой Земли.
Боги‑демоны Лэнга, Железный Маршал Хобокен и ласковая улыбка Турсеи.
– Я Логмир, – уже слегка раздраженно представился герой. Какого хаба его тут никто не знает?! ‑ Я тут как бы по делу… только по какому? Память, память, память… а, ну да! Девушка! Я здесь, чтобы спасти девушку!
– Какую именно девушку? – еще ласковее спросила Турсея.
Логмир тяжело вздохнул, разглядывая закоптелый потолок. Он уже совершенно не помнил, кого и почему разыскивает. Девушка… а что за девушка, зачем она ему сдалась – загадка!
– С ней еще кентавр должен быть, – озвучил единственную помнимую примету Логмир. – Девушка и кентавр… у тебя такие тут есть?
– Девушка и кентавр?… ‑ приобрела небывало счастливый вид колдунья. – А, как же, как же, помню эту парочку! Пару дней назад мы с ними очень мило побеседовали…
– И куда ты их дела?
– Ну, кентавра я отдала Муроку… – проворковала Турсея. – Он давно просил подкинуть одного для опытов… А девушка… да вон ее голова, на крюке. Третья… или четвертая слева, уже не скажу…
Логмир повернулся в указанном направлении. Стену и в самом деле украшает жуткий барельеф – две дюжины проржавленных крюков с насаженными головами. Глаза у всех выколоты, языки вырезаны, черты лиц теряются под запекшейся кровью. Невозможно определить даже расовую принадлежность, не говоря уж о том, чтобы узнать кого‑то конкретного…
– Знаешь что, шваруба диа… – очень медленно произнес Логмир, пристально глядя на Турсею. – А ведь ты сейчас сдохнешь…
Человекообразный вихрь преодолел расстояние между собой и колдуньей быстрее, чем та успела моргнуть. Но Турсея Росомаха не вела бы себя так беззаботно, будь ее можно достать простым клинком. Рарог и Флейм, с гулом прочертившие воздух, ударили по невидимой стене и отскочили.
Турсея наконец‑то залилась смехом. Если подумать, этот человечек и в самом деле смешон – бесконечно храбрый и бесконечно глупый. Он, кажется, и в самом деле решил, что сумеет вот так запросто прикончить члена Совета Двенадцати!
Логмир не разобрал толком, что сделала Турсея в следующую секунду. Совершила какое‑то сложное телодвижение, одновременно согнув колени, колыхнув волосами и вонзив когти самой себе в грудь. Все это сопроводил некий постанывающий хохот вперемешку с неразборчивыми словами.
Но результат последовал незамедлительно. Воздух вокруг Логмира вмиг засверкал яркой радугой. Он метнулся туда… сюда… но лишь тыркался в это «стекло». Верные катаны тоже оказались бессильны – ни Рарог, ни Флейм не смогли пробиться сквозь колдовскую преграду.
– Это чего такое? – повертел головой Логмир.
– Теперь ты не так самоуверен, назойливая муха?… ‑ просюсюкала Турсея, пододвигая кресло и усаживаясь напротив. – Это чары Стеклянной Тюрьмы, очень помогающие против таких вот непрошеных гостей. Не старайся, клинком ты ничего не сделаешь – это не стекло, а равномерно распределенная стазис‑энергия, устойчивая против любого материального проникновения…
– А, так это волшебная банка!… ‑ ударил кулаком по ладони Логмир.
– Если твоих умственных способностей хватает только на это, то да, это волшебная банка! – презрительно фыркнула Турсея. Где уж этому неучу разобраться в высоком колдовстве… – И примерно через два часа воздух в этой банке кончится!
– Через два часа?… ‑ уселся на пол Логмир. – Ну, это еще не скоро. Успею чуток вздремнуть.
– Да ты что, издеваешься надо мной?! ‑ гневно сжала подлокотник Турсея. – Может, лучше просто сжать стенки и раздавить тебя, а?!
– Не, не лучше, – отказался Логмир. – Лучше просто меня выпустить. А я тебе за это приятно сделаю! Понимаешь, что я имею в виду?… Не думай долго, соглашайся! Я о‑го‑го как могу – меня даже в султанских гаремах ценили! Я языком работать умею, не сомневайся!
– Ты феноменально наглый тип, ты это знаешь? – взяла себя в руки колдунья. – Прости, но твое предложение отвергнуто. Ты умрешь. А пока ты будешь умирать, я погляжу, что там у тебя в голове…
Колдунья вскинула руку, нежно прижимая ладонь к чуть потрескивающей поверхности. Студенткой ей не раз доводилось присутствовать на лекциях и практориумах Теллахсера Ловкача. Тот когда‑то преподавал в Иххарийском Гимнасии. Юная Турсея даже была влюблена в своего профессора, неподдельно восхищаясь его умением читать в чужих головах.
Правда, сама она на столь высокий уровень не поднялась. Большинство колдунов выбирает будущую специальность уже на первом курсе, но Турсея никак не могла остановиться на чем‑то одном, то и дело меняя факультеты. Потому и овладела множеством наук, но подлинного совершенства ни в одной не достигла.
Ничего страшного тут нет – в конце концов, и владыка Бестельглосуд учился всему понемногу, за что и получил прозвище Хаос. Разносторонние колдуны Серой Земле тоже очень нужны.
– О‑о‑о‑о‑о… – тихо застонала Турсея, запуская ментальные когти в разум пленника. Глубже, глубже, еще глубже…
Но что‑то идет не так. Вместо безбрежного потока мыслей, обычно вливающегося в голову колдуньи, она услышала только «та‑та‑там, та‑та‑там, та‑та‑там, та‑та‑там…». В мозгу закатонца словно выстукивает маленький барабанчик – и больше ничего.
– Какая сила… – пораженно прошептала Турсея.
Этот краснокожий – всего лишь обычный человек. Не колдун. Но он все равно каким‑то образом ухитряется полностью блокироваться. Нужны невероятные ментальные способности, чтобы так искусно защищать мысли без всякого обучения!
– Пожалуй, я найду тебе и другое применение, назойливая муха… – задумчиво улыбнулась Турсея.

Глава 5

– Бр‑р‑р‑р‑р, холодная!…
Холодная – мягко сказано. Вода в горном ручье оказалась просто ледяной. Отстукивая зубами морзянку, Ванесса храбро окунулась с головой и тут же выскочила, бешено растираясь полотенцем.
– Все‑таки вы странные существа – люди. Добровольно мочить шерсть… нет, я этого не понимаю.
– Холодные обливания полезны для здоровья! – дрожа осиновым листом, объявила Ванесса.
Одевшись и завернув волосы в нечто вроде самодельного тюрбана, Вон спросила:
– Мистер длик, а почему вы до сих пор со мной едете?
– Не следует прерывать однажды начатое дело на полпути. Раз уж я взялся исполнять роль проводника – я сопровожу вас до последней горы Аррандраха. Там мы расстанемся.
– А разве вам не нужно… ну, к вашим студентам или еще куда?…
– Всякий кииг – свободное существо, – благожелательно объяснил длик, сидящий на макушке ближайшего автомата. – Если мне захотелось немного попутешествовать, другие кииги отнесутся к этому с пониманием.
– А вы их предупредили, что отлучитесь?
– Нет, конечно. Взрослый кииг ни перед кем не отчитывается в своих решениях и поступках.
– А беспокоиться не будут, что вы пропали?
– Нет. «Пропал» – не более чем отвлеченное понятие, в реальности такого не бывает. Пропасть не может ничто – всякий предмет и существо находится там, где находится. Просто иногда неизвестно, где именно, но беспокоиться тут не о чем.
– А вдруг вы в беде или вообще умерли?
– Если я умер – значит, я умер. Если я жив – значит, я жив. От того, известно ли об этом кому‑то другому, сам факт жизни или смерти не изменится. Поэтому нет никакой нужды волноваться, ища бесполезных знаний. По‑моему, это естественно.
Ванесса озадаченно нахмурилась, разыскивая в дорожной сумке расческу. Честно говоря, она мало что поняла из рассуждений киига. Ох уж эта нечеловеческая логика – поди угадай, чего ждать от того, кто ростом в фут и покрыт желтой шерстью…
То есть, не желтой, а белой – длик ведь альбинос.
Конечно, когда он предложил сопроводить Ванессу до самого Рокуша, та не стала отказываться. Даже обрадовалась – надежный проводник всегда полезен. Да и путешествовать в компании веселее…
Хотя компания у нее и так большая – без одной штуки пятьсот Стальных Солдат. Но они никак не могут считаться интересными спутниками. Просто мерно шагают туда, куда укажешь, а на команды отвечают одной‑единственной фразой. Даже лиц нету – только гладкая металлическая поверхность.
С зомби, наверное, и то веселее.
Новая армия Креола – народ молчаливый. Вот паладины во время похода ведут богословские беседы, Астаро цитируют, стихи вслух читают, боевыми воспоминаниями делятся. Эйнхерии, хоть и мертвецы, оказались народом развеселым – песни поют, бранятся шутливо, сплетнями обмениваются, истории рассказывают.
А Стальные Солдаты… нет, с этими неинтересно.
По крайней мере, не нужно идти самой. При всем желании Ванесса не смогла бы долго поспевать за вверенным полком. Шагают эти громилы хоть и неспешно, но зато как шагнул – так сразу футов на шесть‑семь. И двигаться в таком темпе могут очень долго, если вообще не бесконечно. Черт их знает, на какой энергии эти «волшебные роботы» работают. Может, у них там внутри батарейки. Или аккумуляторы. Или бензобак с горючкой. Правда, если так, то непонятно, чем их заправлять, когда топливо кончится…
Поэтому полковник Ли едет верхом. У некоторых Стальных Солдат в макушках обнаружились углубления, а в них довольно удобные сиденья. Правда, очень жесткие и холодные – пришлось подстелить одеяло.
– Мать вашу так, железяки чертовы, вы галопом бегать не умеете?! ‑ оперла подбородок на ладони Ванесса, следя за медленно ползущим ландшафтом. – Если так плестись, мы и за неделю не дойдем!
Зато теперь у нее вдоволь времени, чтобы побыть в тишине, полюбоваться окрестностями, подышать горным воздухом. К тому же панорамы Аррандраха еще и потрясающе красивы. В северном полушарии Рари сейчас июнь, лето. Каменистые склоны усыпаны цветами…
Вот только еще сделать бы что‑нибудь с этим непереносимым грохотом! О какой вообще тишине она тут заикнулась?! Четыреста девяносто девять многотонных громадин бухают так, что уши стенают и плачут, моля о милостыне – паре кусочков ваты!
К счастью, Вон предусмотрительно прихватила из коцебу беруши. Все‑таки до рокушской границы добираться не меньше двух суток, а оттуда еще по самому Рокушу топать дней пять‑шесть. Ванесса, уже накопившая неплохой походный опыт, запаслась всем нужным – спальный мешок, одеяла, теплая одежда, запас консервов, сухари, соль, спички, вода и прочее.
Сейчас голова трудится над сложным вопросом – делать ли ночные остановки?… Автоматам‑то отдых не нужен, они могут топать круглосуточно. Переночевать худо‑бедно можно и так, на ходу. Будет неудобно, зато немалый выигрыш во времени.
Стальные Солдаты тревожно заурчали – путь впереди сузился до предела. Еще один горный обвал, явление привычное. Кииги, вообще‑то, по мере сил поддерживают порядок на Столичной дороге – чистят, разбирают завалы. Но везде не поспевают – где уж им, таким крохотным…
– Освободить дорогу! – командным голосом произнесла Ванесса.
– ОР‑ЩАРУ ТОРЕНИ, – послушно прогремели автоматы, вскидывая руки‑отбойники.
Запрограммировали этих ребят на совесть, ничего не скажешь. Хозяина понимают с полуслова. И вкалывать умеют.
Первая бригада выстроилась треугольным клином, изготовила свои «отбойные молотки» и принялась бешено дробить глыбы в щебень. За ними вторая бригада включила руки на другой режим, выдвинув из них плоские лезвия. Воздух наполнился песком и пылью – с такой скоростью эти «лопаты» отбрасывают переработанную породу.
Но Ванесса даже не расчихалась. Третья бригада встала полукругом, перекачивая через универсальные манипуляторы мощные воздушные потоки. Эти стальные «пылесосы» не пропустили ни пылинки – все сдуло рукотворным ураганом!
– А это точно военные машины?… ‑ задумчиво спросила сама у себя Ванесса. – Может, горнопроходческие комбайны?… Мистер длик, вы не знаете?…
Кииг не ответил. Повернувшись, Вон застала его за увлекательнейшим занятием – слушанием музыки. Карлик‑альбинос заметил, как его спутница слушала плеер, решил попробовать тоже и теперь пораженно внимает современным американским ритмам. Наушники приходится придерживать лапками – у киигов нет нормальных ушей, только крошечные слуховые отверстия, затянутые пленкой.
Длик довольно долго перебирал треки, пока не нашел нечто, пришедшееся по вкусу. В выпуклых глазищах появилось зачарованное выражение, хрупкие пальцы задрожали, словно пытаясь поймать что‑то невидимое.
Ванесса деликатно приблизила голову к наушникам – любопытно же, какую музыку предпочитают представители другого вида. Услышав тихую мелодию, девушка понимающе хмыкнула. «Лунная соната» Бетховена. Чуть ли не единственный представитель классики в ее дорожной коллекции. Неудивительно, что длик выбрал именно его – наивно думать, что этому народу философов‑созерцателей может прийтись по душе джаз или рок.
Не тот менталитет.
Часы тянутся медленно, неторопливо. Ванесса сидит на корточках, обхватив колени руками и выгнув шею назад. После длительных экспериментов она избрала себе именно эту асану. Так ее мановый канал получается особенно широким и чистым.
Раньше Ванесса думала, что медитация – это всего лишь хитрое оправдание для безделья. Ну в самом деле – нельзя же всерьез верить, что сидение в дурацких позах, перебирание четок и бормотание нараспев всякой чуши помогает… ну, чему оно там помогает. Это Агнесс Ли буквально помешалась на всякой кармической чуши – а ее дочка как‑нибудь проживет и без дзэна с тантрой.
Но начав заниматься этим сама, поняла, что нельзя выносить суждение, будучи знакомой лишь с внешней стороной. Так неграмотный дикарь глядит на книгу и думает – что за идиот испачкал прекрасную белую поверхность этими дурацкими черточками?
Как известно, во время молитвы человек говорит. А во время медитации – слушает. Медитация имеет целью ощутить, познать что‑либо. Бога. Космос. Себя самого. Или просто землю под ногами. Ощутить полностью, всем своим существом. Полностью слить сознание с объектом. Понять. Почувствовать. Проникнуться. Самому стать искомым объектом.
И если приложишь должное усердие – объект ответит тебе взаимностью.
Ученица мага пока еще не умеет разделять ману, поглощая более эффективную и пропуская менее. Но определять ее виды Ванесса уже научилась. Эти ощущения так же уникальны, как запахи или вкусы.
Вот солнечная мана – горячая, но спокойная, ласковая. Она совсем не похожа на огненную – та тоже горяча, но бурно, обжигающе, как языки пламени. Водная мана – прохладная, чистая, течет по духовным линиям речными струйками. Воздушная – более зыбкая и очень легкая. Почва под ногами дает ману добрую, наполняющую покоем и безмятежностью. Зато скалистые утесы несут ману гулкую, рокочущую, похожую на горный обвал.
Но самая приятная – мана жизни, щедро производимая растительностью. В ней терпкий вкус травянистых настоев и дурманящий аромат летних цветов. Ее не сравнить с маной смерти, коей так богаты погосты. Некромантам не позавидуешь – они вдыхают лишь гниль и разложение.
Очень важно правильно избрать объект. Среди магов крайне редки универсальные специалисты, способные подзаряжаться из любого источника. Одни пути даются легко, другие – тяжелы и мучительны. Проще всего обращаться к собственному сознанию, к собственному телу – ведь это самый ближайший и доступный источник.
Жаль только, что бездонных источников не бывает…
Вот цветы на горном склоне. Превосходный объект. Ванесса глубоко вдохнула и потянулась сознанием к распустившимся лепесткам. Тело, разум и душа вмиг наполнились дивным ароматом.
Постепенно девушка ощутила, почувствовала саму себя этим цветком. Почувствовала листья, лепестки, корень, тянущий капли влаги из скудной почвы. Почувствовала силу солнца и земли, что дают возможность расти и цвести. Почувствовала так, словно родилась и всю жизнь росла на этом склоне, будучи простым горным растением…
И вместе с этими чувствами по духовным линиям хлынула мана. Свежая, чистая, подобная сырой глине, из которой умелый скульптор может вылепить все, что угодно…
Но на этом все, увы. Пока что медитация для Вон – просто тренировка. Получение энергии из окружающего мира – лишь самое начало обучения. Как для пловца – умение задерживать дыхание.
Гораздо, гораздо сложнее – научиться правильно ману применять. Обратить ее из пока что бесполезных эфирных потоков во что пожелаешь. Боевое заклятие или защитный экран, материальный предмет или бесплотную иллюзию, изменить самого себя или же то, что тебя окружает.
Первая сложность в том, что «сырая» мана, полученная из внешнего мира, пока еще непригодна для магического действа. Чтобы подготовиться, она должна пройти обработку внутри мага, смешавшись с той маной, что производят чакры его собственной души.
Эта «родная» мана – наиболее эффективная и надежная. Поэтому некоторые маги предпочитают обходиться исключительно ею. К сожалению, объемы производства у отдельной человеческой души не слишком велики, и такой метод накладывает изрядные ограничения на продолжительность работы. После серьезного колдовства приходится подолгу восстанавливаться – иногда несколько дней и даже больше.
К тому же очень важны точный контроль и фокусировка. При колдовстве некоторый процент маны неизбежно будет израсходован впустую, просто рассеявшись по пути. Другое дело, насколько велик этот процент. Опытный и умелый маг потеряет лишь десятую или даже сотую долю маны. А вот неопытный и неумелый может выбросить на ветер пятьдесят, семьдесят, порой даже все девяносто процентов.
Именно поэтому на заявление «я могу удерживать столько‑то маны!», человек знающий непременно уточнит – «а каков процент потерь?»
Подумав об этом, Ванесса грустно вздохнула. Ее собственная фокусировка пока что оставляет желать лучшего – почти сорок процентов вхолостую. Это совсем неплохо для зеленого новичка – но тренироваться все равно нужно больше, гораздо больше…
Столичная дорога пошла вниз. Здесь начинается перевал, выходящий к Рокушу. Вот лежит своего рода дорожный знак – груда камней, украшенная цветными ленточками. Рядом небольшой каменный алтарь – местные племена приносят здесь жертвы духам перевала.
Громыхающие автоматы спустились по склону и двинулись через развалины древнего города. Ванесса сразу поняла – это строили не гориане, а кто‑то другой, живший здесь относительно недавно. Может быть, лет пятьсот назад.
Сразу чувствуются различия в архитектуре. Нет той глобальности, грандиозности, что присуща каждому строению Империи Гор. Да и вообще гориане предпочитали вырубать свои чертоги внутри скал, а не на открытом воздухе.
Нет, эти башни‑обелиски в пять‑шесть этажей выглядят совершенно иначе. Каждая стоит отдельно от остальных, постепенно суживаясь кверху и заканчиваясь аккуратной пирамидкой. Дверь не на первом этаже, а на втором – похоже, местные жители использовали для подъема приставные или веревочные лестницы. Видны узенькие бойницы.
Всякие мелкие постройки вроде домов и крепостных стен разрушило время, а вот башни до сих пор стоят почти неповрежденные…
– Кто здесь жил? – спросила Вон.
– Люди, – рассеянно ответил длик. – Это было семьсот лет назад – люди в те времена еще жили в Аррандрахе. Устраивали тут свои государства, тревожили горы глупыми войнами… Эти башни для того и предназначались – воевать.
– Да, они похожи на крепости… – задумчиво произнесла Ванесса, следя за крохотной фигуркой меж облаков. – Ой, какая странная птичка…
Но это оказалась не птичка. Постепенно снижаясь, фигурка из крохотной стала весьма внушительной.
Не птичка, совсем не птичка. Скорее уж звероящер.
Размером с некрупного слона. Задние лапы длинные, мощные, как у кенгуру. Передние, наоборот, коротенькие, скрюченные. Шея удлиненная, на конце – сравнительно небольшая голова с ярким гребнем. Крылья огромные, распахнутые парой корабельных парусов. Сзади извивается толстый хвост, усеянный шипами‑колючками.
– Это что еще за птеродактиль?! ‑ приподнялась Ванесса, разглядев чудовище как следует. – Дракон, что ли?!
– Это гаррата, – спокойно ответил длик, подняв голову к небу. – Судя по гребню – самец.
– Гаррата – это что?…
– Хищная летучая рептилия. Питается горными козлами и оленями, водится на юго‑востоке Аррандраха.
– Мы не на юго‑востоке, – напомнила Ванесса. – Мы на крайнем западе.
– Да, в этих краях они не водятся, – согласился длик. – Очень странно. Впервые вижу, чтобы гаррата залетела так далеко.
– Не само оно залетело… – проворчала Ванесса, крутя колесико бинокля.
Летучий монстр снизился еще сильнее, и Вон наконец заметила на его спине седока. Низко пригнувшийся колдун в красном плаще.
– Черт возьми, седьмой уровень… – простонала девушка, нашаривая пистолет. – Ну вот за что мне, молодой и красивой, столько неприятностей?…
Гаррата сделала вираж над колонной Стальных Солдат. Колдун в седле приложил ладонь ко лбу, внимательно разглядывая Ванессу, и начал снижаться.
– Эй ты, жокей долбаный!… ‑ сердито окликнула его Вон. – Ты какого черта здесь забыл?!
– Что‑о?… ‑ удивленно приподнялись брови колдуна. – Это вы мне, дорогуша?…
– Ну не пеликану же твоему! – всплеснула руками Ванесса. – Давай, давай, разворачивай лошадку и двигай отсюда, пока не схлопотал! Горы большие, любуйся видами где‑нибудь в другом месте!
У колдуна чуть заметно приподнялись уголки губ. Он легонько хлопнул гаррату по шее, и та развернула крылья, переходя на медленное планирование. Теперь летучий всадник движется почти с той же скоростью, что и топающие внизу автоматы. Совсем близко – камень можно докинуть.
– Вы грубо себя ведете, зеньорита, – спокойно заметил серый. – Я предпочитаю путешествовать в одиночку, а потому мне редко доводится с кем‑либо общаться… но правила простейшей вежливости, мне кажется, пока еще никто не отменял. То, что я из Серой Земли, а вы из Рокуша, не должно обязательно делать нас врагами, вы так не считаете?…
– Я не из Рокуша, – фыркнула Ванесса.
– Приношу извинения за ошибку, – поклонился колдун. – Позвольте представиться, зеньорита. Мое имя – Корун Гаррата, я родом из Канольеро. Это самая северная провинция Серой Земли, если вам неизвестно. Прелестное местечко, знаете ли, почти нетронутое человеком… Дикие горы, джунгли на берегу океана…
– А я из Сан‑Франциско, – нетерпеливо ответила Ванесса. – Дальше что? Тебе чего от меня надо?
– Пустяк, – улыбнулся Корун. – Видите ли, я бы не стал вас беспокоить, дорогая, но, к сожалению, обязан. Я человек подневольный, нахожусь на государственной службе… Не могу сказать, что мне это нравится – у меня независимая натура – но я колдун, а потому вынужден время от времени исполнять поручения Совета Двенадцати. Вы ведь в курсе, что это такое?…
– Шарашка злобных придурков.
– Очень точное описание! – рассмеялся колдун. – Но каковы бы они ни были – они мое начальство. И у меня сейчас есть задание.
– Что за задание? – насторожилась Ванесса. – Убить меня?…
– Что?… ‑ не понял Корун. – Зачем?… Разве ты король Рокуша, чтобы подсылать наемного убийцу? Почему вы думаете, что Совет Двенадцати должна интересовать твоя жизнь?…
– Конечно, не должна! – часто закивала Ванесса. – Это я просто на всякий случай спросила!
– Ну и в любом случае – для чего‑то подобного отправили бы кого угодно, но не меня, – поморщился Корун Гаррата. – Я никогда не испытывал тяги к такому презренному занятию, как убийство. Жизнь бесценна, дорогая зеньорита, и мне это известно лучше, чем кому бы то ни было.
Ванесса чуточку расслабилась. Похоже, этот колдун – вполне приличный малый. Среди серых ведь тоже встречаются хорошие ребята – Лиорен Бард, например, или та же Моав Ехидна…
– Так что же у вас за задание, зеньор колдун? – сменила тон на миролюбивый девушка. – Может, географическое что‑нибудь?… Составляете карту Аррандраха, я угадала?…
– Нет… хотя это было бы намного интереснее, – задумался Корун. – Мы с Махрой… Махра, поздоровайся‑ка с зеньоритой!
Пасть, усеянная острыми зубами, приоткрылась, исторгая тихий рык. Совсем не угрожающий, скорее уж приветливый. Этакое добродушное урчание. Ванессе даже показалось, что гаррата улыбается.
– Мы с Махрой бороздим тут небеса уже третью восьмицу, – признался Корун. – Довольно скучно, должен сказать. Видите ли, я тут кое‑что разыскиваю. Причем вы должны знать, что именно.
– Продолжайте… – медленно кивнула Ванесса. Она уже начала догадываться.
– А что продолжать?… История довольно скучная. Когда мы взяли Симбаларь, то нашли в архивах королевской библиотеки один текст… мы уже довольно давно его разыскивали. Текст о забытом арсенале Империи Гор. К сожалению, нам досталось гораздо меньше, чем мы надеялись – главный архивариус устроил поджог, и мы получили лишь кучу угольев… Колдовством мы сумели восстановить часть информации и узнали, что поиски нужно вести в бывшей префектуре Патрак… но, к сожалению, не больше. Тем не менее, мне был дан приказ отправиться в Аррандрах и начать обшаривать эту префектуру. А кого‑то из наших шпионов отправили в библиотеку Рокуша – похитить другой экземпляр этой книги. Вы ведь понимаете, о чем я говорю, верно?…
– Нет, что‑то не очень, – сделала невинное лицо Ванесса.
– Не стройте из себя дурочку, дорогая, – устало поморщился Корун. – Мне нужно то, на чем вы едете. Стальные Солдаты. Должен выразить вам благодарность – кто знает, сколько еще бы я тут ловил ветряных асанок! По счастью, вашему каравану трудно остаться незамеченным…
Ванесса обернулась. Да, за колонной автоматов и в самом деле тянется цепь весьма характерных следов. Бесчисленное множество круглых, накладывающихся друг на друга отпечатков. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сообразить, что это не кабарги протоптали.
– Ну и чего вы от меня хотите, зеньор колдун? – притворно спокойно спросила Ванесса.
– Само собой разумеющегося. Расскажите, пожалуйста, где вы нашли этих автоматов, как сумели подчинить их себе… И переуступите мне. Если желаете, я могу как‑нибудь вознаградить вас за помощь – деньгами, например. На что вам эти пузатые треноги – вам, очаровательной юной девушке?
– Да, на плохого парня этот колдун не похож… – задумалась Вон, машинально поправляя прическу. – Стоп, стоп, вы мне тут голову не задуривайте! Не твое дело, на что мне эти пузатые треноги! Может, я их на лужайке поставлю, как украшение! Типа садовых гномиков, только без удочек!
– Гномиков?… ‑ не понял Корун. – А что это такое?…
– Неважно! – отрубила Ванесса. – И вообще, даже если я соглашусь – все равно ничего не получится! На тебя эти браслетики не налезут!
Корун Гаррата получил красный плащ не по протекции доброго папочки. Услышав последнюю фразу, он мгновенно сообразил – Стальными Солдатами управляют с помощью вот этих медных наручей. Артефакт‑Повелитель, явление вполне обыкновенное.
И действительно – на него эти наручи не налезут. Корун – мужчина высокого роста и крепкого телосложения. Его запястья не так широки, как у Васа Глыбы, но до женского изящества все же далеко…
– Увы, я вынужден настоять на своем, – неохотно произнес Корун, направляя Махру чуть выше. – Мне нужны эти наручи, дорогая зеньорита. Если отдадите добровольно, обещаю оставить вам жизнь. В противном же случае придется отрубить их вместе с руками… Не обижайтесь, хорошо?
– На кой черт они тебе сдались?! ‑ вспылила Ванесса. – Они тебе малы!
– Да, наверное. Но я в любом случае не собираюсь использовать их сам – все равно я не в ладах с автоматами. Мне милее живые бестии. А вот повелитель Руорк, думаю, будет рад такому сувениру…
– Ему они тоже будут малы!
– А ты что, видела повелителя Руорка?! ‑ опешил Корун.
– Нет… – смутилась Ванесса. – А он что, такой худенький?…
– Да нет, не очень… но вряд ли повелителя Руорка остановит такая мелочь. Он все равно уже давно собирается сделать себе новые руки.
Ванесса плотно сжала челюсти. На скулах напряженно заходили желваки.
– Я не слышу вашего ответа, зеньорита, – любезно напомнил Корун.
– Вот тебе мой ответ, – выстрелила в воздух Ванесса. – Проваливай, пока цел, а то я тебе задницу надеру!
Корун неодобрительно причмокнул. Гаррата Махра заворчал ему в унисон.
– Недружелюбный ответ, – сухо заметил Корун. – Зеньорита, пусть этот пистоль не внушает вам ложного чувства безопасности. Не забывайте, что у меня есть кое‑что, чего нет у вас…
– Типичный мужик! – фыркнула Ванесса. – У меня есть пенис, а у тебя нет, поэтому я круче… так, да?!
– Что?! ‑ отшатнулся колдун. – Что вы… я же совсем не это имел в виду! Я имел в виду колдовскую силу!
– Ну да, заливай больше! Шовинист!
– Дорогуша, заверяю, что ничего против вас не имею, но… – начал терять терпение колдун.
– Но?…
– Ну что, Махра, пообедаешь?… ‑ вместо ответа погладил свою зверюгу Корун Гаррата.
Рука колдуна резко вскинулась, сжимая кипарисовый жезл. Ванесса дважды выпалила, но Махра круто наклонился, и пули прошли мимо.
А в следующий миг с кончика жезла сорвалась ослепительная молния. Поток белого света ударил точно в Ванессу… и исчез. Послышался тихий звук, похожий на треск яичной скорлупы.
Личная Защита. То рассыпалась одна из Личных Защит. Разумеется, Креол перед расставанием наложил на ученицу целых четыре таких заклятия‑страховки.
Корун Гаррата, уже направивший Махру вниз, забрать вожделенные наручи, на секунду остолбенел. Колдовство почему‑то не сработало. Девушка осталась цела и невредима. Похоже на защитный экран неизвестной модели – Корун с такими раньше не сталкивался.
Но странно, откуда он мог взяться?… Перед ним явно не колдунья. Духовные линии в ауре выражены ярче, чем у обычного человека, но все равно слишком слабо. Примерно как у студента‑первокурсника… ну, в лучшем случае второкурсника. Такая картина порой встречается и у совершенно необученных – просто с сильным природным талантом.
Неужели ложная аура?…
Пока эти мысли вихрем проносились в голове, Корун нацелил жезл для повторного удара. И одновременно с этим снизу исступленно выкрикнули:
– Враг в небе!!!
– ОР‑ЩАРУ ТОРЕНИ.
Стальных Солдат создали для сражений. В пылу битвы не всегда есть возможность отдать приказ четко, ясно и понятно. Поэтому их обучили понимать хозяина с полуслова. Просто скомандуй что‑нибудь – умные махины сами догадаются, что ты имеешь в виду. Необязательно даже произносить вслух – пока на запястьях командирские наручи, автоматы будут слышать каждое твое пожелание.
Колдун и его крылатый конь завопили в унисон. Корун Гаррата никогда не интересовался техническим колдовством, поэтому и не придавал большого значения этим трехногим истуканам. Даже в голову не приходило, что неуклюжие пешеходы могут представлять какую‑то опасность ему, повелителю небес…
Но Стальные Солдаты вмиг доказали ошибочность такого взгляда. Вверх с бешеным свистом устремились тысячи вращающихся дисков. Воздух заполнился смертоносными лезвиями – и все они несутся именно к всаднику на гаррате. Не уклонишься, не сбежишь, не отразишь – все пространство вокруг превратилось в огромный капкан с тысячами зубьев.
Ванесса выпучила глаза, подавленная такой страшной атакой. Ей хотелось увидеть Стальных Солдат в действии?… Вот, пожалуйста. Крутящиеся диски в считанные мгновения прочертили в воздухе бесчисленные полосы, описали крутые дуги и с мелодичным звоном вернулись обратно в гнезда. Каждый диск – в собственное гнездо.
А на землю посыпалось… нечто. Какие‑то рваные клочья. Окровавленные обрывки мяса и кожи. Шлепнулась чешуйчатая голова с навек застывшим оскалом.
Полк боевых автоматов не просто убил летучего звероящера – он нарезал его в лапшу.
Но всадник выжил. Вниз опускается светящийся кокон – за миг до рокового удара Корун выпустил страховочный экран. Он действует недолго – свечение уже гаснет – но этого достаточно, чтобы спасти хозяину жизнь и благополучно спустить его на землю.
Корун Гаррата встал на ноги и остолбенело замер. Очень медленно наклонился, поднимая сморщенный обрывок перепонки. В глазах набухли крупные градины…
– Махра?… ‑ прошептал Корун, падая на колени. – Махра?!! Махра‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а!!!
Ванесса неловко молчала. Она, конечно, понимала, что колдуна надо бы добить, а то ведь он сейчас чем‑нибудь жахнет… но очень уж горестно этот парень рыдает. Как‑то даже совестно становится…
– Ну ты уж не убивайся так… – смущенно произнесла она. – У меня тоже когда‑то хомячок сдох, так я потом сутки ревела… но мне‑то всего восемь лет было…
Корун медленно обратил к ней взгляд. Ванесса резко замолчала и отшатнулась. Слез в глазах колдуна уже нет. Только набухающие кровяные прожилки.
Не человек поднялся с колен – сгусток безумной ярости.
– Эй, эй, ты только не горячись, ладно?! ‑ похлопала ладонью по кончикам пальцев Вон. – У меня тут, если забыл, Терминаторов целая армия…
– Волна Хаоса!!! ‑ бешено взревел Корун, выбрасывая вперед ладони.
Страшный удар распластал на молекулы сам воздух. Ванессу отшвырнуло мощным толчком. Лопнула и рассыпалась Личная Защита. А потом и еще одна – отброшенная девушка шваркнулась головой о стальное брюхо автомата. Не будь на ней магической брони – заработала бы сотрясение мозга.
Невидимый колдовской поток обрушился воплощенным разрушением. Всё, накрытое кошмарным заклинанием, вернулось в первородное состояние – бесформенный несотворенный Хаос.
На дороге образовалась неглубокая, но очень ровная воронка. Три ближайших автомата просто исчезли, размазанные по земле пузырящимися лужами. Шестеро стоящих подальше получили серьезные повреждения – трое стали однорукими, от двух остались только половинки, один вовсе свалился грудой обломков.
– Убить!… ‑ со страхом в голосе приказала Ванесса, вытягивая руку.
– ОР‑ЩАРУ ТОРЕНИ.
Корун Гаррата поднял руки для следующего выстрела, истерично хохотнул… и дико, по‑звериному закричал. Его садануло сразу девятью руками‑отбойниками одновременно – стальные «пики» удивительным образом растянулись едва ли не на пятьдесят футов.
В голову, в плечи, в грудь, в живот. Град ударов подбросил колдуна в воздух, выколачивая его подобно коврику. Череп проломился, на дорогу брызнули мозги.
Через три секунды изуродованное тело повалилось наземь и затихло.

Глава 6

Наступил вечер. Тихий, прохладный. На дворе середина июня – дни стали длинными, ночи короткими.
Лето.
Точнее, лето сейчас только в северном полушарии. В Нумирадисе. А Серая Земля южнее экватора, и июнь здесь – зимний месяц.
Хотя зима в Серой Земле совсем не такая, как в Ларии с Рокушем. Этот огромный остров разместился в тропических широтах. Снег и лед тут можно увидеть лишь в Ледяном Замке Астарона. И в лабораториях других криомантов, конечно.
Поэтому великий город Иххарий выглядит так же, как и всегда. Тусклые здания из серого кирпича, пыльные безлюдные улицы. Тишина лишь изредка нарушается марширующим патрулем.
Столица Серой Земли – неприветливый город. Здесь не встретить зазевавшегося иноземца или бездельного прохожего, не натолкнуться на праздничное шествие или народное гуляние. Рынков и базаров тоже нет – торговцы и кустари избегают открытых мест, предпочитая вести дела дома, подальше от случайных глаз. Одни лишь стражники и военные чувствуют себя в Иххарии уверенно и почти спокойно.
И еще колдуны, разумеется.
В порту как раз готовится к отплытию очередная эскадра альдарей. Она вошла в залив Бурь только сегодня утром – и уже завтра утром отправится обратно в Ларию. Владыка Бестельглосуд рвет и мечет, требуя ускорить переправку войск до предела. Осталась последняя партия – последние сто тысяч солдат.
Асанте Шторм всей грудью вдохнул соленый морской воздух. Нет, он никогда не устанет от этого запаха. Пусть другие наслаждаются ароматами цветочных лужаек, хвойных лесов и снежных вершин – ему не нужно ничего, кроме родного моря.
Рядом стоит другой колдун – невысокий, ширококостный, короткопалый. И тоже в сером плаще. Сам Яджун Испепелитель, третий в Совете Двенадцати, величайший пиромант Серой Земли.
– Давненько я уже не встречался с братом вживую, не миражом… – задумчиво произнес Яджун.
– Я тоже, – угрюмо ответил Асанте.
Яджун не совсем понял, что Асанте имеет в виду. Что тоже давно не встречался со своим братом?… Так у него вроде бы нет братьев. Или что тоже давно не встречался с Бестельглосудом Хаосом?… Вообще‑то, верно – всю ларийскую кампанию Асанте Шторм провел в море, на борту «Капитана Кровь». После высадки в Дималее они с Бестельглосудом больше не виделись. Только колдовскими миражами.
– Оставляю дела на тебя, – помолчав, сказал Яджун. – Хотя здесь‑то дел уже и нету – все интересное там, в Ларии… Чем думаешь заняться?
– Приведу в боевую готовность флот, – не раздумывая, ответил Асанте. – Разболтались они тут без меня. Выстрою их на шканцах…
– Ты ведь теперь без корабля, я слышал…
– А стука молотков с верфи не слышишь?… ‑ с удовольствием приложил ладонь к уху Асанте. – Мне уже строят новый флагман. Я выгреб со складов всю фаархи.
– Значит, будет «Капитан Кровь Второй»? – ухмыльнулся Яджун. – Или «Капитан Кровь Младший»?
– Нет. «Капитана Кровь» я построил еще до того, как вошел в Совет. Теперь будет «Адмирал Кровь».
– О‑о‑о… – чуть насмешливо протянул Яджун. – Ну, удачи. Оставляю тебе Клевентина Придурковатого – если возникнут проблемы со снабжением, впрягай его.
– Клевентина Придурковатого?… ‑ задумался Асанте. – Где‑то слышал, но не припомню…
– Колдун не выдающийся – так, голубой плащ, – отмахнулся Яджун. – Но администратор просто неоценимый. Был тут моей правой рукой. Рекомендую – не пожалеешь.
Асанте Шторм согласно кивнул. Хорошо, что не придется забивать голову сухопутными проблемами. Штатское штатским, а флотское флотским.
Прозвище, правда, у этого Клевентина какое‑то сомнительное. Видимо, в гимнасии не особо блистал. Как известно, первое прозвище колдуну вручает его декан – вместе с фиолетовым плащом. Сменяя цвет плаща, колдун имеет право попросить и о смене прозвища. А начиная с оранжевого плаща оное можно выбирать самостоятельно.
Однако меняют их не слишком часто. Многие с удовольствием носят двусмысленные и даже откровенно оскорбительные прозвища – вспомнить хоть Маркаттабока Безмозглого. Он сам себя так нарек – всегда любил каламбуры. И Антикваро Мразь донельзя гордился своей кличкой. А Руаху Каргу прозвали Каргой еще в юности, когда она была первой красавицей Серой Земли. Молодая колдунья ничуть не обижалась – ей это казалось забавным.
Теперь‑то, конечно, она и в самом деле Карга…

Лария отстоит от Серой Земли на несколько часовых поясов. Когда серые садятся ужинать, ларийцы еще только готовятся к обеду. Но спустя положенное время вечер наступает и в Ларии.
Теплый июньский вечер.
Здесь, на берегу Великого Серого океана, в большой удобной бухте тоже пришвартовано множество альдарей. Они разгружаются, ссаживают привезенных пассажиров. Но уже без торопливости, спокойно. Эта эскадра – предпоследняя. Ей уже не нужно спешно возвращаться обратно на Серую Землю – оставшаяся партия солдат прибудет вместе с Яджуном Испепелителем.
Матросы лениво ворочают бочки и ящики. Иные вовсе лодырничают где‑нибудь на юте, покуривая пеньковые трубочки. Порой такую компанию отыскивает боцман – полминуты заковыристой ругани, и грузчики, вяло отбрёхиваясь, бредут обратно на пирс. А если повезет, то боцман почешет в затылке, да и сядет курить рядом.
Настроение совсем нерабочее. Все думы – о кружке рома и гамаке в теплом кубрике. А удастся подцепить в порту сговорчивую девчонку – совсем замечательно.
Этого добра здесь хватает – ларийские «наседки» быстро смекнули, что у серой матросни водятся бездельные денежки. Так что приход очередной эскадры для них – самое серебряное время. Вон, разгуливают со своими выводками, так и ищут, куда бы пристроить «цыпочек».
Только колдунов сторонятся – с этими лучше не связываться. Возьмет такой здоровую девку, а вернет… один Ктулху знает, что он потом вернет. Может уродку какую‑нибудь вернуть, а то вовсе корзину потрохов или кучку пепла.
Колдуны – народ непредсказуемый, на пакости гораздый.
Один вообще учудил – шлюха от него явилась… беременной. Причем не просто так, а сразу на девятом месяце! В тот же день и родила. Мальчик получился здоровенький, крепкий – и не скажешь, что до такой степени… недоношенный.
Кок альдареи «Наповьювац» встал у борта, свесив голову вниз. Вечернюю тишину взбудоражили рвотные позывы. Совсем сдурел на старости лет – нажрался из общего котла! Это же нельзя есть людям – только солдатам и матросам!
Неудивительно, что так поплохело.
Слезящиеся глаза моргнули. Неподалеку от альдареи море вспучивается. Кок зажмурился, протер веки кулаками – вспучивание никуда не исчезло. Наоборот – горб растет, с него сходят водяные потоки, а из‑под них проступает что‑то огромное, темно‑серое…
Обомлевший кок пискнул, падая на широченную задницу. О бунте в желудке он мгновенно позабыл. Над альдареей нависла гора. Громадные ладони ухватились за пирс, вытаскивая эту чудовищную тушу из гавани. Доски затрещали, крошась в мелкую щепу.
– Кто здесь?! ‑ истошно крикнул с пристани какой‑то капитан‑колдун. Кончики пальцев засветились серебристым – аэромант приготовился шарахнуть молнией. – Ты что такое?!
Каменное лицо смерило крохотного человечка презрительным взглядом. Пемзовая кожа быстро подсыхает, приобретая более светлый оттенок.
Двухметровые пальцы сжались в громадные кулаки. Толстенные губищи медленно разомкнулись, и колоссальный силикоид оглушительно прогрохотал:
– Я СУЛТАН ЗЕМЛИ!!!
– А зачем ты… здесь?! ‑ потребовал ответа колдун.
– Я ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ТОПТАТЬ И КРУШИТЬ!!!

Коцебу, до половины врывшийся в землю, светится электрическим светом. Внутри шумно переговариваются – идет заседание генерального штаба.
Сегодня рокушские войска подошли вплотную к ларийской границе и остановились. На другой стороне уже поджидают войска серых, возглавляемые сразу тремя членами Совета Двенадцати. Здесь, на огромной южной равнине, состоится решающее сражение, которое определит – рокушцы ли пойдут освобождать Ларию, или же серые нанесут повторный удар по Рокушу.
Какое‑то время маршал Хобокен обдумывал вариант прямого прорыва к столице. Избежать баталии, обойти неприятеля другой дорогой – благо рокушцы превосходят серых в мобильности – и ударить сразу по Симбаларю. Но по зрелому размышлению отказался от этой мысли. Такой вариант был бы хорош, если бы противником были ларийцы – когда столица взята, победа практически в кармане.
Но серые в Ларии – захватчики. Симбаларь им не столица, а всего лишь центровая база. С ее потерей они отнюдь не проиграют. В то же время маршал Астрамарий при таком раскладе запросто может поступить аналогичным образом – ударить всеми силами по беззащитной Владеке.
То‑то смешная будет победа – Промонцери Альбра взята, но родной Рокуш в руинах…
Креол сидит недовольный, с трудом скрывая нетерпение. Он только что сверялся с магическим зеркалом – его ученица все еще в трехстах километрах к северо‑востоку. Автоматы Гора благополучно форсировали Готиленсе, переправившись прямо по дну, но даже при самой максимальной скорости будут здесь только завтра, во второй половине дня.
Однако всем ясно – дождаться подкрепления не получится. Битва – кровь из носу – должна состояться как можно скорее. Разведка выяснила, что серые не нападают первыми только потому, что к ним самим постоянно стягиваются новые силы. Армия Руорка и Квиллиона растет, как на дрожжах. Промедлить, упустить момент – непростительная ошибка.
– Так значит, это и есть меч Астрамария?… ‑ задумчиво произнес Креол, разглядывая длинный «пламенеющий» клинок.
– Да, – наклонил голову Обелезнэ Первый. – Барон Джориан заставил его расстаться с ним, прежде чем…
– Так вот он какой – убийца лода Нэйгавеца… – погладил бородку лод Гвэйдеон. – Необычная ковка… И веет от него чем‑то нехорошим… Я чувствую в нем Тьму, святой Креол…
– Да, я тоже, – согласился маг. – Не может быть сомнений – это помнящий артефакт.
– Помнящий?… ‑ не понял король. – Что вы имеете в виду, герцог?
Маг поморщился. Одно время он читал Ванессе лекцию по артефакторике и сейчас в голове пронеслась та часть, которая отвечает заданному вопросу. О том, что кроме обычных артефактов, творимых руками магов, существуют и другие их разновидности, никем специально не создаваемые. Например, стихийные, родившиеся благодаря природному магическому выплеску. Или одушевленные – в которые по собственной воле вселяется некая астральная сущность. Или священные – предметы, озаренные божественным благословением. Есть и другие варианты.
Но этот меч – несомненно, артефакт помнящий. Так называют очень личный предмет, которым долгое время пользовалась некая незаурядная персона. Совсем не обязательно маг – это может быть великий правитель, воин, ученый, даже просто талантливый ремесленник. После многих лет владения на таком предмете остается своеобразный отпечаток души хозяина, тень его дарования, его знаний и умений. И простой предмет превращается в артефакт – помнящий артефакт.
Помнящим артефактом часто становится оружие, доспехи, любимая одежда или украшение. Это может быть рабочий инструмент – перо великого поэта, кисть великого художника, скрипка великого музыканта, даже отвертка великого механика. Нечто, многие годы верой и правдой служившее владельцу.
Именно таков Белый Меч лода Гвэйдеона – он принадлежал лоду Каббасу, основателю Ордена Серебряных Рыцарей. Частица огромной духовной силы первого из паладинов перешла в клинок, придав ему удивительную прочность, остроту, смертоносность для нечисти и этот чистый белый свет.
Свойства и возможности помнящих артефактов крайне трудно предсказать. В отличие от рукотворного артефакта, о котором обычно все известно – работает так‑то и так‑то, способен на то‑то и то‑то, – помнящие частенько хранят скрытые сюрпризы.
Одни проявляют себя лишь в определенных ситуациях. Другие являют силу только в руках, достойных прежнего хозяина. Многие действуют по собственному разумению, и их желания совсем не обязательно совпадают с желаниями нынешнего владельца.
Все это пронеслось в голове Креола. А заодно – мысль о том, что нет никакого смысла читать тут лекцию. Только тратить драгоценное время на удовлетворение бессмысленного любопытства.
– Предметы накапливают память, – коротко ответил королю Креол. – Они помнят все, что ими делали. Помнят людей, события. И если предметом творили великие дела… он сам приобретает величие.
– Великие? – нахмурился лод Гвэйдеон. – Я бы не назвал творимое этим палачом великим.
– Есть великие герои, а есть великие злодеи, – отмахнулся Креол. – Они отличаются только знаком – плюс или минус. И чем более велик был владелец – тем более великим будет помнящий артефакт.
– Значит, это очень сильное шаманство? – попытался перевести в знакомые термины Хабум Молот.
– Говорю же – зависит от того, кем был владелец! – повысил голос Креол. – Шаманство… ну, пусть шаманство… Шаманство помнящего артефакта может быть слабым… а может быть и сильным. Иногда – даже чересчур сильным…
– Даже чересчур?…
– Не так давно мне… отрубили голову, – неохотно признался Креол. – Прорезали насквозь все защитные поля. Именно таким вот помнящим артефактом – мечом по имени Зу‑л‑Факар. Он принадлежал одному из величайших пророков моего родного мира… и сила его духа, его воли, его веры осталась в мече и сумела превозмочь мою магию…
– А кому же принадлежал этот меч? – кивнул на волнистый клинок Обелезнэ.
– Да, кому же принадлежал этот меч?… ‑ задумчиво покивал Креол.
– А вы не можете этого узнать, герцог?
– А как?… ‑ покривился маг. – Не могу, конечно… Но этот меч… Он сказал мне свое имя…
– Меч?… Имя?… Сказал?…
– Да… Сказал… в некотором роде. Как правило, у помнящих артефактов есть собственный разум – точнее, некое подобие разума. Своего рода тень, отражение души прежнего владельца… Очень слабая тень… или, наоборот, очень сильная… По‑разному… Порой это даже самая настоящая душа, почти как человеческая… Именно поэтому у помнящих артефактов, в отличие от искусственных, всегда есть собственное имя, как у человека…
– Вы хотите сказать, что этот меч… думает?!
– Да нет… – поморщился Креол. – Здесь этот разум… эта тень… расплывчатая. Очень смутная, туманная, едва обозначенная. Он не думает, а… желает, что ли. Хочет чего‑то, стремится к чему‑то. На уровне животных инстинктов. Но имя у этого меча все равно есть, и я сумел его услышать.
– Так как же его зовут?
– Очень необычно… – усмехнулся Креол. – Этот меч зовут Рука Казнящая. Насколько я понял, он испытывает страстную привязанность к казням – не к убийствам, а именно к казням, к казням через отрубание головы…
– Согласно этикету большинства королевств и султанатов… – медленно заговорил Обелезнэ, – …мечи для казней не используют. Простолюдинам голов вообще не рубят – их чаще всего вешают. Головы отрубают преступникам благородного происхождения – но топором, а не мечом. Единственное исключение…
– …королевские особы, – угрюмо закончил Хобокен. – Лиц королевской крови положено казнить только мечом…
Все взгляды скрестились на мрачно чернеющем клинке Астрамария. Нет, Рука Казнящая явно не собирается выдавать свои секреты…
Однако уже вскоре эта тема была забыта. В конце концов, хозяин покоится на дне Готиленсе – какая теперь разница, что с мечом? Все напряженно внимали плану, излагаемому Хобокеном.
– Итак, зеньоры, окружить неприятельскую армию со всех сторон у нас не будет никакой возможности, – жестикулировал крюком Железный Маршал. – У них более чем двукратный авантаж, прости Единый! Это их преимущество. Ретраншемент у них тоже хороший – славно окопались, куда как славно! Тоже преимущество, будем думать. Но для паники нет причин. Внезапность, быстрота, натиск! Наступать будем тремя колоннами, порознь…
– Стоит ли рассеивать силы, маршал? – задал вопрос Обелезнэ.
– Обычно не стал бы, – кивнул Хобокен. – Но в нынешней диспозиции так будет выгоднее – верьте, вашество, не с сапогом советовался, так порешив! Идя порознь, заставим врага рассредоточить силы на трех направлениях! Уже после соединимся, когда время наступит!
– Я всецело доверяю вам в этом вопросе, маршал, – согласился король. – Командуйте, как сочтете нужным.
– Вот и ладно! Центральная колонна будет в первую очередь кавалерийской. Возглавить ее поручу вам, зеньор Гвэйдеон. Вы ангажируете самый первый удар – точно по передней линии, между армиями Руорка и Квиллиона. Ошеломите врага, потесните его, заставьте сойти с укрепленных позиций!
– Орден полностью к вашим услугам, лорд Хобокен, – поклонился седоусый паладин.
– Левый неприятельский фланг занимают ингарские мамонтоводы, – ткнул в карту Железный Маршал. – С ними мы уже дело имели – супротивник привычный. А справа от нашей диспозиции течет речка Земляйка. Великий вождь, вам поручаю возглавить правую колонну. Берите свой клан и примите под командование два полчка моих гренадер. Будете наступать вдоль берега Земляйки и начнете затяжную атаку против мамонтов. Потяните время, не дайте врагу сойти с первоначальной позиции!
– Дэвкаци все сделают, – пророкотал Хабум Молот.
– Сам я возглавлю левую колонну. Там – решающая точка, там сосредоточим королевскую долю войск, и туда направим основную импульсию. Сильным ударом опрокинем правый фланг неприятеля, прижмем их к берегу Земляйки, а после разгромим окончательно! В авангарде пойдут Черные Драгуны и мое червивое войско! Прочие полки успех разовьют и довершат! Лазорито, тебе же поручаю резерв. Сохрани его для решительной минуты – окажешь сикурс, когда будет пора! Не ошибись, я на тебя полагаюсь!
– Будет исполнено, мой маршал! – козырнул генерал Лигорден.
– Зеньор Шамшуддин, зеньор Тивилдорм, вам велю прикрывать основные силы с воздуха и земли. Паче чаяния следите за колдовскими пакостями – всякую хитрость упредите вовремя!
Чернокожий маргул осклабился, демонстрируя белоснежные зубы. Изуродованный колдун‑призрак чуть слышно зашелестел, перебирая тонкими пальцами.
– Зеньор Креол, вас деташирую на самую тяжелую задачу. Колдунские маршалы будут позади своего войска – как хотите, но доберитесь туда и навяжите им баталию! Победите, либо хотя бы продержитесь долгое время, не позвольте им задействовать свои крупные калибры!
– Хотя бы продержаться?! ‑ тут же рассвирепел Креол. – Чрево Тиамат, лугаль, ты что, сомневаешься во мне?! Я сотру в порошок всех, сколько их там ни будет!
– Зеньоры генералы, – обратился к командованию Хобокен. – Вас прошу до отбоя провести смотр войск. Внушить бойцам уверенность в победе! С нами Единый, враг будет разбит! Ни тени сомнения, зеньоры! Поверил в себя – наполовину победил, усомнился в себе – наполовину проиграл! Объявляю теперь общий приказ – всякий начальник колонны имеет завтра право атаковать всякого встреченного противника всеми своими силами! Не дожидаясь никакого дополнительного приказа! На месте никому не стоять, никого не ждать! Никакой нерешительности, никакого колебания! Не останавливаться перед возможными жертвами – без крови войн не бывает! Не бояться ответственности – за поражение винить не стану, но за робость, за промедление покараю без пощады!
– Когда именно мы атакуем, маршал? – спокойно поинтересовался Обелезнэ.
– Рано утром. Зеньоры генералы, передайте по войску, сделайте так, чтобы узнал каждый и всякий – атакуем, как только взойдет солнце!

К юго‑западу от рокушских войск тоже идет штабное совещание. Большой шатер плотно заполнен колдунами в красных и оранжевых плащах, но они почти не открывают ртов – только слушают командующих. Отдельно ото всех сидит троица, одетая в долгополые медвежьи шубы. Царьки ингарцев – Айюки, Тоньголе и Лщаледа.
А основной разговор идет между колдунами в серых плащах. Йоганц Изменяющий, Руорк Машинист и Квиллион Дубль. Последнего, разумеется, представляет доппель – сам Квиллион укрылся где‑то еще. Где именно, сказать сложно – Квиллион всегда тщательно скрывает ауру, колдовским путем его не обнаружить.
Несмотря на то, что Йоганц Изменяющий по рангу здесь самый старший, он совсем не вносит стратегических предложений. Никому не возражает, ни с кем не спорит – только поддакивает и соглашается. Инициативы от Йоганца ждать нечего – он старательно исполнит любой приказ, но самостоятельно действовать не станет.
Это уже не первое штабное совещание. И идет оно так же, как все предыдущие – Руорк и Квиллион спорят до хрипоты. Эти двое придерживаются кардинально противоположных тактик. Руорк – сторонник активной атаки всеми силами, без резервов. Квиллион предпочитает глухую оборону.
При захвате Ларии Бестельглосуд Хаос, прекрасно изучивший своих подчиненных, специально заставил маршалов действовать несвойственно. Руорку поручил сидеть на месте, оборонять южные границы и принимать пополнение из Серой Земли. Квиллиона направил на север – зачищать сопротивляющиеся провинции. Глава Совета посчитал, что одному из его маршалов не мешает научиться заботе о тылах, а другому – действовать немного активнее.
Снаружи послышался говор. Колдуны тревожно подобрались – шаги слышатся отчетливо, но высшие чувства не замечают никого, кроме стражи. Пришелец полностью отсутствует в колдовских зрении и слухе.
То есть это колдун, умело скрывший ауру, либо… либо мертвец‑гренадер Хобокена!
С тех пор, как эти твари поднялись из могил, колдуны перестали спокойно спать. Существа, на которых не действует чары, страшат их, как ничто другое. В завтрашнем сражении каждого будет сопровождать Кровавый Егерь, вооруженный ружьем с серебряными пулями. Обошлось это недешево, но уж точно не дороже жизни. Сами колдуны тоже получат по пистолю с серебряной пулей – на крайний случай.
Серая Земля не повторит ошибок, допущенных в Дорилловом ущелье.
Впрочем, на сей раз опасения быстро развеялись – стража не проявляет никакого беспокойства. Точнее, проявляет, но совсем другого рода – как в присутствии важного начальства. Значит, это…
Полог откинулся, и в шатер вошла рослая фигура. Затаившие дыхание колдуны облегченно выдохнули. Алая мантия, кольчужные перчатки, глухой шлем, загнутый назад.
Астрамарий Целебор Краш.
– Мы беспокоились о вас, маршал, – тихо произнес Йоганц Изменяющий. – Вы отсутствовали довольно долго.
– Возникли небольшие… затруднения, – неразборчиво произнес Астрамарий.
Присутствующие обратили внимание, что его мантия обзавелась на скорую руку заштопанными прорехами. А зоркие глаза вождя Тоньголе заметили крохотный кружочек ряски, прилипший к шлему.
И конечно, у всех возник вопрос – куда подевался бессменный «пламенеющий» меч? Без этого оружия Астрамарий смотрится едва ли не голым.
– Я сразу перейду к делу, – уселся во главе стола Астрамарий. Руорк Машинист неохотно потеснился. – Вкратце изложите то, что я пропустил. Что решено насчет завтрашнего сражения?
Колдуны замялись, смущенно переглядываясь. Руорк сухо щелкнул металлическими пальцами. Доппель Квиллиона склонился над картами, постукивая по ним карандашиком. Йоганц начал рисовать на бумажке довольно неплохой портрет девушки с локонами цвета солнца. Вождь вождей Айюки нервно почесал бока, слегка подавленный таким количеством Людей с Двумя Именами.
– Что, ничего не решено? – наклонил шлем Астрамарий. – Но я вижу, вы успели даже поужинать.
– Я советую возвратиться к Симбаларю и занять там оборонительные позиции, – слащаво произнес доппель Квиллиона. – У стен Промонцери Альбра наша позиция неприступна, там мы играючи разгромим врага. Там число наших войск увеличится в полтора раза, и с нами будут владыка Бестельглосуд и повелители Астарон и Тахем. Ах да, и еще моя тетушка!
– Тетушка?! ‑ клацнул железными зубами Руорк. – Ты ничтожный маменькин сынок, я всегда так говорил! Не слушайте этого нюню, повелитель Астрамарий! Я предлагаю немедленно идти в атаку! Большая часть войск Хобокена – простые рокушцы, которых нам нечего бояться! Они не защищены ни от колдовства, ни от пуль! Проклятых мертвецов мы засыплем серебром по самое горло, а с серебряными латниками расправятся мои пушки и автоматы!
– Я вижу, мнения разделились, – сухо констатировал Астрамарий. – Интересно. А что скажет седьмой в Совете Двенадцати?
Йоганц Изменяющий смущенно кашлянул, не ожидая, что кто‑то спросит его мнения. Он несколько раз открывал и закрывал рот, безуспешно ища поддержки в скрестившихся на нем взглядах, и наконец сказал:
– Я поступлю так, как решит большинство.
– Понятно. Как флюгер – куда ветер подует. Возможно, у нашего союзника с севера найдется, что добавить?…
– Найдется, Человек в Железной Шапке! – воспрянул Айюки. Ему впервые предложили высказаться. – Думаю, уходить не надо нам! Южные люди близко, начнем уходить – в спину ударят, много‑много нас убьют! Нехорошо будет. Но еще думаю, драться прямо сейчас тоже не надо! Темно уже будет скоро, плохо для драки совсем! Мамонты ночью ничего не видят, налетят сослепу на что‑нибудь, поломают! Махуты ночью тоже ничего не видят, не смогут мамонта направить хорошо! Позиция у нас хорошая, но у южных людей хорошая тоже – надо тут пока постоять, подождать, пока сдвинутся они, в бой пойдут! А как пойдут – так мы готовы будем, отпор дадим, драться будем! Айюки драться будет, Лщаледа драться будет, Тоньголе тоже немножко драться будет!
Шлем Астрамария чуть наклонился. Похоже, слова Айюки пришлись ему по душе. Первый Маршал Серой Земли несколько секунд помолчал и заговорил, роняя слова веско, как булыжники:
– Простейшая логика подсказывает, что в ближайшее время Хобокен перейдет в наступление. Ожидание играет на руку нам, а не им. Общепринятая военная тактика гласит, что в подавляющем большинстве случаев преимущество на стороне обороняющегося. Здесь наша позиция хорошо укреплена. У нас преимущество местности и превосходство в численности. Поэтому мы не станем нападать первыми, а подождем действий рокушцев и тогда уже сделаем ответный ход.
Астрамарий еще ненадолго замер и вновь заговорил, обращая шлем поочередно к Руорку и доппелю Квиллиона:
– К сожалению, у меня есть и плохие новости. Я… слегка поврежден. Завтра я не смогу лично принять участие в битве и буду руководить отсюда, из штаба. Непосредственное командование предлагаю осуществлять вам двоим.
– Не сомневайтесь в нас, маршал! – клацнул железными зубами Руорк.
– Мы будем сразу во всех местах одновременно! – пообещал доппель Квиллиона.
– Так и должно быть.
Один из колдунов в оранжевых плащах – Насугепта Уши, глава разведывательного корпуса – поднял руку. Астрамарий кивнул, давая ему слово.
– Повелитель Астрамарий, мне прислали донесение, – вкрадчиво произнес Насугепта. Его необычайно длинные уши явственно подергиваются, слыша все на ларгин вокруг. – Мои шпионы в стане врага сообщают, что вражеским солдатам только что был зачитан общевойсковой приказ. Они нападут завтра на рассвете. Железный Маршал приказал атаковать, как только взойдет солнце.
– Превосходно. Теперь мы владеем информацией и будем готовы встретить противника.

Глава 7

Тихая летняя ночь. С юга веет теплым ветерком. В лунном свете виднеется широкая борозда, тянущаяся по земле. Ларийско‑рокушская граница. К юго‑западу от нее – бесчисленные палатки серых. К северо‑востоку – рокушцев.
До рассвета еще три часа. Все спокойно спят. Бодрствуют только часовые – да и как им не бодрствовать? По ту и другую сторону границы вахту несут мертвецы – костяки у серых, эйнхерии у рокушцев. Нежити сон и отдых не нужен – так почему бы не дать выспаться живым?
Не спят и рокушские колдуны, что предпочитают именовать себя архимагами. Их всего трое, причем двое – тоже представители нежити. Маргул и призрак.
Сейчас они играют в окунари – мудреную игру, популярную в Серой Земле. Черные и белые фигуры разного вида и размера, доска со ста двадцатью одной клеткой, двуцветная стрелка, указывающая направление ветра. Окунари символизирует битву на море, а фигуры – корабли. Их ходы очень сильно зависят от этой красно‑белой стрелочки.
Рядом песочные часы – сделав ход, игрок переворачивает их, запуская время соперника.
– Эй, эй, одну секунду! – угрожающе прищурился Тивилдорм, всматриваясь в песочную струйку. – Телекинез, ха?… А ну, отпусти песок, пусть течет, как положено!
– Да они засорились просто, засорились! – сделал невинное лицо Шамшуддин, встряхивая часы. – Вот, уже снова работают!
М‑да, не стоило и надеяться, что жульничество прокатит – перед ним такой же архимаг, пусть и серый…
– Опять победил! – злорадно проскрипел Тивилдорм, растирая бесплотные ладони.
Шамшуддин насупился. Он только вчера узнал правила этой игры, а соперник тренировался в ней несколько веков. Неудивительно, что выигрывает уже пятую партию.
Вот играй бы они в шек‑трак… но где же здесь взять доску и фишки для любимой забавы шумеров?
Третий архимаг, самый главный, тоже не спит. Креол пять минут назад проснулся и теперь шагает меж палаток – прямо к главной площадке, где реет на ветру трехцветное знамя. Там уже высится сухопарая фигура с крюком вместо руки.
– Ну что, все готово? – негромко спросил Креол. – Пора?…
– Самое время, – кивнул маршал Хобокен. – Бабахайте.
Маг резко вскинул руку. Кончики пальцев полыхнули багровым, и с них сорвалась ослепительная вспышка. С чуть слышным свистом она унеслась высоко в небо и там оглушительно громыхнула.
Над всем лагерем раскрылся огромный пылающий цветок.
– Солнце взошло!!! ‑ прогремел в мегафон Железный Маршал. – Общевойсковой сигнал!!!
Армия мгновенно ожила. Затрубили капральские горны, загрохотали барабаны дэвкаци, заревела большая лагерная сирена. Из палаток выносятся солдаты, строясь в колонны, кавалерия седлает коней, артиллеристы расчехляют орудия.
– Внезапность, быстрота, натиск! – приговаривает Хобокен, следя за секундной стрелкой часов. – Поспешай, поспешай, ребятушки, действуем на упреждение! Наше солнце взошло – уничтожим врага, пока не опомнился!
Но вот построение закончено. На крайнем правом фланге сутулятся могучие дэвкаци. По центру – основное сосредоточение кавалерии во главе с паладинами. Слева – самая плотная масса, сплошь пехота и артиллерия.
– Воины Рокуша!!! ‑ загремел Железный Маршал, проносясь вдоль солдатских колонн. – Вы все знаете, кто я такой! Мое имя Бокаверде Хобокен, и я шестьдесят шесть лет служил вашему и моему отечеству! Служил в жизни, служил и в смерти! Двадцать лет назад я был убит серыми! Я не жалею об этом, воины Рокуша! Если понадобится, сегодня я отдам жизнь еще раз! Серые не должны топтать землю наших отцов! Я так считаю, воины Рокуша! Да последуют за мной те, кто с этим согласен!
Пылкая речь Хобокена звенит неистовым набатом. Каждое слово отдается ударом колокола. В голосе чувствуется невероятная убежденность – и эта убежденность передается каждому услышавшему.
Глаза солдат с каждым мигом разгораются все сильнее, пальцы стискиваются кулаками, из уст само собой рвется бешеное «Харра‑а‑а!!!». Железный Маршал буквально вливает в сердца удивительную храбрость, заражая бойцов невообразимой, непередаваемой волей к победе.
– Всем известно, что пуще всего на свете колдуны боятся железа!!! ‑ прокричал Хобокен, вздымая палаш. – Напомнить, как они меня прозвали?!!
– ЖЕЛЕЗНЫЙ МАРШАЛ!!! ‑ взревели сто тысяч глоток. – ЖЕЛЕЗНЫЙ МАРШАЛ!!! ЖЕЛЕЗНЫЙ МАРШАЛ!!!
– С нами Единый, атакуем!!! ‑ гаркнул Хобокен, пришпоривая коня и первым устремляясь на поле брани. – Харра!…
– ХАРРА‑А‑А‑А‑А‑А‑А!!! ‑ хлынула следом людская лавина.
Но отнюдь не беспорядочной толпой. Земля задрожала, сотрясаемая сотней тысяч сапог, опускаемых с точностью часового механизма. Левой, правой, левой, правой! Солдат выстроили в колонны еще вчера, заставив накрепко затвердить свое место в общей диспозиции. Когда надо, рокушцы могут создавать ходячие чертежи не хуже серых.
Сначала армия двигалась по холмистой местности. Потом вышла на равнину, сплошь заросшую бурьяном. При короле Заричи Втором эта территория была рокушской, но при Заричи Третьем отошла к Ларии. Пахотные земли со временем забросили, крестьяне переселились в другие места.
Пехота шагает быстро, но кавалерия при желании обгонит ее вмиг. Однако пока что не обгоняет – специально придерживает коней, движется наравне. Маршал Хобокен по пунктам разъяснил командирам – как кому надлежит действовать, где чье место в общей диспозиции.
Драгуны, гусары, уланы, карабинеры – все напряженно следят за светящимся в ночи клинком. Пока что Белый Меч пребывает в спокойствии у седла Гордого – значит, надо выжидать…
Лагерь противника уже всполошился. Колдуны первыми почувствовали угрозу и теперь торопливо, наспех готовятся к обороне. Железный Маршал, как всегда, ударил неожиданно, ошарашив противника в первую же минуту атаки. Рокушцы с самого начала получили моральное превосходство.
Лод Гвэйдеон, едущий впереди всех, приложил ладонь ко лбу. Передняя линия обороны серых – длинный окоп, тянущийся от самой реки. Еще не совсем окончен – даже отсюда видно копошение бесчисленных цреке. Укреплен стационарными защитными полями‑треугольниками и колдовскими минами‑ловушками, вокруг во множестве торчат рогатки, темнеет линия бруствера.
Центральная колонна выдвинулась вперед, на ходу перестраиваясь в боевую позицию. Пехотные каре вытянулись широкой линией, за ними заняла позиции кавалерия. При каждой роте виднеется молчаливая фигура эйнхерия‑гренадера. Отдельно ото всех парит мерцающий во мраке силуэт – Тивилдорм Призрак, колдун‑ренегат.
За передвижениями рокушцев следят из окопа. То тут, то там вспыхивают колдовские огни, рассеивая ночной мрак. Тысячи глаз смотрят на ровные линии пехотных каре и бесчисленную конницу.
Еще полусонные серые готовят мушкеты – задержать противника, пока придут в боевую готовность основные силы. Вот начала палить растянувшаяся вдоль фронта артиллерия. Колдуны уже швыряют первые заклятия – по равнине катятся настоящие волны жидкого огня, угрожая пожрать не одну роту!
Но часть чар поглощается татуировками эйнхериев, а что все‑таки просачивается – отражает старый Тивилдорм. Призрачные руки колдуна вращаются кривыми восьмерками, создавая зеркальную защиту, собирая все враждебные импульсы в воздухе над головой. Там горит и пульсирует Сфера Жажды – пока что маленькая, но постепенно все увеличивающаяся.
Первой на штурм окопов пошла пехота, как и положено по общепринятой тактике. Но… но когда до линии фронта осталась треть перехода, лод Гвэйдеон резко вскинулся. Лод Мартиндос, находящийся при главнокомандующем, передал Генералу Ордена мысленный сигнал.
Одно‑единственное слово Железного Маршала – пора!
Натренированная рука ухватила рукоять Белого Меча. Клинок взлетел к небесам, сияя даже ярче обычного.
– Вперед, во имя Света!!! ‑ прогремел лод Гвэйдеон, пришпоривая Гордого.
Подъятый меч стал сигналом войскам. Вся кавалерия единым духом вырвалась вперед, устремляясь к окопам. Тяжелый топот сотряс поле. Следом с фузеями наперевес помчалась пехота. Громовое «Харра‑а‑а‑а!» рвется из каждой глотки.
В окопе засуетились. Многие, не выдержав вида приближающихся коней, уже выскакивают наружу, укрываясь за невысоким бруствером. Серые совсем спали с лиц – никто и подумать не мог, что рокушцы отважатся на такую головокружительную атаку! Бросить на окопы кавалерию – это же самое настоящее безумие!
Атаке рокушцев предшествовал артиллерийский обстрел. Бомбы, ядра, дальнобойная картечь – все обрушилось на серых смертоносным дождем. В ответ заговорила их собственная артиллерия, но быстро замолчала – кавалерия уже пересекла линию фронта. Следом в окопы ворвалась пехота, бешено орудуя штыками.
Смятенные полки дрогнули, отступая назад, к основным силам. Одним махом, одной умелой, тщательно рассчитанной атакой Железный Маршал выбил серых с укрепленных позиций. Навязал бой не там, где хотел Астрамарий, а там, где будет выгодно ему, Бокаверде Хобокену. Свел на нет преимущество местности, еще полчаса назад бывшее у противника, и лишил его большей части ретраншемента.
– Внезапность, быстрота, натиск! – с удовольствием приговаривает Хобокен, глядя в подзорную трубу. – Неожиданность – вот ключ к победе! Удивил – победил!
Сам Железный Маршал сейчас ведет левую колонну, в которой больше всего пехоты. Первая линия рокушских каре уже поднимается на высоты, занятые лагерем серых. Остановить их бросили полк костяков – сейчас, пока солнце еще не взошло, эти быстроногие скелеты прекрасно себя показывают. Вот заалеет заря – придется складывать их грудами в повозки, накрывать материей.
Не то рассыплются в прах.
Костякам преградили путь высланные Хобокеном гренадеры – тоже способные двигаться быстрее пешего человека. После нескольких минут перестрелки замогильные войска одновременно поняли, что так друг другу не навредят, и перешли к рукопашной.
Штыки «Мертвой Головы» и полусабли костяков встретились – и вновь без особого результата. Десяток живых скелетов просто развалились костьми под ударами прикладов. Пяток эйнхериев вышли из строя, лишившись руки или ноги. Но большей частью те и другие лупят вхолостую – обычное холодное оружие нежити не слишком страшно.
На этом стороны и разошлись – костяки вернулись к хозяевам‑некромантам, а эйнхерии заняли прежние позиции в первой линии наступления.
Когда войско приблизилось к лагерю на достаточное расстояние, воздух наполнился колдовскими и артиллерийскими огнями. Защитная батарея – пушки и колдуны через одного – принялась палить по наступающим, не жалея снарядов.
Хотя пушек здесь сравнительно мало – этим корпусом командует маршал Квиллион. Большая часть артиллерии на другом фланге – у маршала Руорка.
Рокушские орудийные расчеты, движущиеся в интервалах между пехотой, развернулись, открывая ответную анфиладу. И сразу же восемь фузилерских каре, держась вровень друг с другом, пошли на штурм. Следом тронулись остальные.
Правда, на пути оказался длинный ров, полный какого‑то ядовитого пара. Один из многих колдовских заслонов. Ров пришлось засыпать фашинами, закидывать землей, избавляясь от пара, потом перебираться, вновь выстраиваться в каре – и все прямо под вражеским огнем!
Серые воспользовались заминкой для вывода войск и контратаки. Как только первое каре перебралось через ров, на него обрушились батальоны вражеских пикинеров. Имея превосходство в численности, серые легко окружили фузилеров. Но те словно вросли в землю, работая штыками с небывалым воодушевлением.
На выручку пришло соседнее каре. Орудийные расчеты ударили картечью почти в упор, воздух прочертили метко брошенные гранаты. Серые оказались под перекрестным огнем и впали в замешательство.
– Харра‑а‑а‑а‑а‑а!!! ‑ бросились в штыковую рокушцы.
Передняя линия серых пришла в беспорядок и попятилась, желая соединиться с основными силами. Но тут маршал Хобокен взмахнул рукой, бросая кавалерийский резерв. Два гусарских полка устремились вдогон конной лавой, разя отступающих.
Мушкетеры огрызаются огнем, а колдуны выставляют защитные экраны, преграждая коннице путь, но всё как‑то робко, нерешительно. Разноцветные плащи невольно следят за людьми, невидимыми для высших чувств.
Эйнхерии – ужасные гренадеры из «Мертвой Головы»!
На правом фланге тоже началось сражение. Здесь солдатам пришлось столкнуться с необычным врагом – ингарскими махутами, наездниками на мамонтах.
Огромные, поросшие шерстью, боевые звери трубно ревут, наступая на противника. Ружейный и артиллерийский огонь не вызывает никакого страха – ингарцы с малолетства приучают мамонтов не пугаться выстрелов. Картечь глубоко ранит этих гигантов, но окровавленные, взбешенные от боли они становятся еще страшнее. Многотонные туши топчут солдат, сбивают коней вместе с всадниками.
Рокушцы мужественно стоят, сдерживая натиск сколько возможно. Конница – гусары и карабинеры – стремится обогнуть мамонтов слева, прорубив путь сквозь серых егерей. Огромные бомбарды заряжают крупными ядрами, сшибающими с ног даже этих лопоухих великанов.
– Ха‑бум!!! Ха‑бум!!! Ха‑бум!!! ‑ зарокотало в воздухе.
На помощь союзникам подошли дэвкаци. Медлительные в сравнении с людьми, они поотстали, лишь теперь войдя в схватку. Их сразу привлекли гигантские мамонты – вот это противник, под стать дюжим молотобойцам! Теперь они выкрикивают имя вождя – не найдется более славного боевого клича.
Над равниной зазвучала боевая песнь, легко перекрывая пушечный грохот:

В бой вступили дэвкаци,
Пожилые и юнцы!
Бей, дэвкаци, бей!

Вождь седой народ ведет,
Впереди победа ждет!
Бей, дэвкаци, бей!

Знает молот, куда бить,
Целится врага убить!
Бей, дэвкаци, бей!

Солнце на небе ярко сияет,
Дух боевой в груди поднимает!
Бей, дэвкаци, бей!

У мамонта очень вкусное мясо –
Будут сосиски, будут колбасы!
Бей, дэвкаци, бей!

Хабум Молот по‑звериному взревел, замахиваясь тяжелым гарпуном. Рука старого великана не подвела – все как в молодые годы, когда он охотился на китов! Мамонт болезненно затрубил, махут на мохнатой голове истошно залопотал, тяня крючком за ухо‑одеяло.
Страшный удар!!! Швырнув гарпун, Хабум вынес из‑за спины тяжеленную кувалду, раскручиваясь вокруг своей оси. Литая чушка с нечеловеческой силой обрушилась на череп шатающегося зверя, роняя его на колени.
– Завалил мамонта, вождь? – радостно гаркнул слева Торир Дом.
– Берегись!!! ‑ возвысил голос Хабум.
Толстопузый дэвкаци мгновенно развернулся, вскидывая могучие ручищи. Перед ним мелькнули налитые кровью глазки, мамонт замахнулся хоботом, чтобы смести противника с дороги… но вдруг замер. Огромные ножищи уперлись в землю перед самым Ториром, подняв в воздух целый столб пыли. В крохотных глазках отразился ужас.
Исполину на миг показалось, что перед ним извечный враг – шерстистый носорог.
Торир весело хохотнул, любуясь низеньким человеком, лупящим по мохнатой макушке. Широкие ладони дэвкаци плотно сжимают тугой хобот. Напуганный мамонт пытается попятиться, но тут же замирает – при каждом движении Торир сдавливает крепче. Этот толстяк, небывало сильный даже по меркам своего народа, того и гляди сам взвалит мамонта на плечи.
– Кончай зверя, Торир! – крикнул Хабум.
– Так, вождь? – осклабился пузан, резко разводя руки в стороны.
Все, кто видел это, невольно содрогнулись. Мамонт захрипел и повалился, обливаясь кровью. Торир Дом просто‑напросто разорвал ему хобот голыми руками.
Исступленно верещащий махут скатился по волосатому боку и побежал прочь, путаясь в долгополой шубе. Простые ингарцы сражаются в обычных легких кожанках, но им, великим погонщикам мамонтов, не положено снимать почетные одежды!
Жаль только, что в них так неудобно передвигаться…
Далеко на востоке заалела заря. Серые встретили ее озлобленными взглядами – они‑то рассчитывали к этому моменту только‑только начать бой…
На левом фланге продолжается наступление. Бесчисленные штыки начали поблескивать на солнце – вчера их надраили до зеркального сверкания. Пехота, все так же держащаяся аккуратными каре, непрестанно теснит серых, прижимает их к реке.
Центральная колонна, выполнив первоочередную задачу, разомкнулась, частью присоединившись к левому флангу, частью продолжая сдерживать серых, не давая вырваться из ограждения.
И здесь позиция рокушцев вдруг пошатнулась. Земля, сама земля под ногами разверзлась зыбучим песком, поглощая целый уланский эскадрон! Ошалевшие кони испуганно заржали, стремясь уйти от того места, где погибли их товарищи. Всадники озираются, не видя врага, которого можно было бы зарубить.
Ударило повторно! Из‑под земли сотнями выскочили длинные крученые лезвия, подрубая скакунам ноги или просто разрезая их пополам! Свист, удар, истошное ржание вперемешку с человеческим криком – и страшный нож вновь скрывается под землей, через секунду выносясь уже дальше! Автоматы‑кроты Руорка движутся с поразительной скоростью, прокладывая себе путь прямо сквозь почву, и противостоять их атакам очень и очень сложно!
Брешью в позиции атакующих немедленно воспользовались другие бойцы. Личный пехотный отряд Руорка Машиниста – отряд автоматов. Бешено крутящиеся колеса понесли этих металлических чудовищ меж галопирующих кавалеристов.
Рты одновременно раскрылись, обнажая короткие дула, и рокушцев накрыло пулеметным огнем. Раненые и мертвые, они посыпались с коней. Проносясь мимо, автоматы с невероятной частотой работают руками‑лезвиями, вмиг окрасившимися кровью.
Паладины, отошедшие дальше, развернули коней, спеша на подмогу союзникам. Лод Гвэйдеон поднялся в седле Гордого, высоко вздымая Белый Меч, и оглушительно закричал, ободряя солдат. Серебристая лава хлынула параллельно линии серых, отделяя ее от автоматов.
Натиск оказался воистину таранным. Серые отхлынули, в страхе взирая на серебристых всадников, и обнажили перед противником батарейные позиции. К оголившимся пушкам устремилась рокушская пехота – но доступ перекрыло колдовством. Воздух завихрился, наполняясь тучами песка, забивающегося в глаза, рот, ноздри. Не в силах продвинуться сквозь эту завесу, пехота завязла на полпути, а цреке тем временем уже уволакивают орудия дальше, в безопасное место.
Воодушевленные колдовской поддержкой, серые перешли в контрнаступление. Паладинам пришлось тяжело – их банально давят массой. Керефовые копья и мечи косят врага сотнями, но на их место встают тысячи. Воздух наполнился конским ржанием и мушкетными выстрелами.
Видя опасность в центре, Хобокен отправил на помощь ближайшую роту дэвкаци во главе с Чедиром Волной. Связь Железному Маршалу обеспечивают все те же паладины – Серебряные Рыцари пересылают мысленные послания мгновенно, от одного к другому. По одному такому приставили к каждому войсковому командиру – и Хобокен постоянно в курсе всего происходящего, уверенно держит все нити сражения.
Дэвкаци прорвались сквозь легкую пехоту серых, и огромные молоты присоединились к кавалерийским саблям. Пули автоматов рвут волосатых гигантов, но те слишком крепки, слишком выносливы – один за другим создания Руорка отлетают грудами искореженного металла. Израненные дэвкаци тоже падают замертво – но главная цель достигнута, давление на центральную колонну ослабло.
Кавалерия вновь перешла в наступление. Паладины, поддержанные драгунами и гусарами, опять начали теснить серых. Следом ударили пехотные каре. Гренадеры и фузилеры бесстрашно бросаются в рукопашные схватки, пронзая штыками егерей и мушкетеров серых.
Лишь автоматы‑кроты по‑прежнему появляются из‑под земли, разрезая надвое то одного, то другого невезучего. Но уже реже – этот вид автоматов невыгодно использовать в общей свалке. Они ведь не видят противника, только слышат, а потому атакуют вслепую, наобум. И если враг перемешан с собственными войсками – достанется всем, не разбирая мундиров.
На левом фланге гренадеры и фузилеры, непрестанно воодушевляемые Хобокеном, безостановочно идут в наступление. Уланы, поддерживающие пехотные каре, сбили заслон из Кровавых Егерей, заняв позиции на холмах.
Однако Квиллион Дубль сумел погасить сумятицу в войске. Его глаза и уши – доппели – находятся буквально всюду. Они перестроили пехоту двумя колоннами, сгруппировав в центре колдунов. Защитные экраны использовать не стали – все равно они разрушаются при первом же ударе эйнхерия.
Вместо этого применили новый, еще не использовавшийся трюк.
Стеклянные шары. Квиллион, узнавший о возвращении гренадер «Мертвой Головы», заранее заказал нечто особенное – множество больших стеклянных шаров. Сейчас первая линия колдунов, состоящая сплошь из телекинетиков, аккуратно и плавно ведет их по воздуху. Затем выдвигается вторая линия… и одновременно активирует одно и то же заклятие – Внутренний Взрыв!
Обычно эти чары применяют против человека, разрывая его изнутри на кусочки. Квиллион первым додумался использовать их на чем‑то неживом. Для прочного металлического ядра этого сравнительно слабого заклятия не хватит – оболочка в лучшем случае деформируется. Но стеклянное, способное разбиться просто при ударе о твердую поверхность…
Атака оказалась страшной. Десятки огромных стеклянных шаров в мгновение ока раскололись на мириады крохотных осколков. Они разлетелись с бешеной силой, вонзаясь в мундиры, кожу, пронзая людей насквозь, впиваясь в глаза. Больше двух тысяч бойцов одновременно рухнули наземь мертвыми или ослепшими. Еще свыше трех тысяч получили серьезные ранения.
Хобокен омрачился. Взмах рукой – и уланские эскадроны переходят в наступление, обрушиваясь на боевые порядки серых. Пикинеры дали сильный отпор – и уланы мгновенно отхлынули. Пришедшие в панику, они устремились прочь, спасаясь бегством.
Серая пехота, воодушевленная отступлением противника, ринулась вдогон. Ослепленные успехом, они не заметили, что нарушают собственный боевой порядок. И вдруг все переменилось – уланы перегруппировались, вновь атакуя расстроенные ряды серых. А с другой стороны грянули гренадеры и фузилеры, мешая с грязью оставленных без защиты колдунов.
Тщательно спланированный отвлекающий маневр, вот что сейчас произошло. Одна из бесчисленных тактических хитростей Железного Маршала. Как всегда – примененная в самый нужный момент.
– Ничего‑чего‑чего!… ‑ разнеслось эхом по полю. Заговорили сразу две дюжины совершенно одинаковых доппелей. – Это‑это‑это‑это еще только‑только‑только‑только начало‑чало‑чало‑чало!…

Глава 8

Поле боя заволакивают песчаные клубы. Смерчи и смерчики кружатся меж сражающихся, выискивая рокушцев, заключая их в смертельные объятья. Песок, самый обыкновенный песок душит людей, оставаясь на лицах мертвящими масками. Солдаты падают десятками.
Еще больше погибает от зыбучих песков, прорывающихся сквозь землю то там, то тут. Огромные ямы раскрываются в больших скоплениях рокушцев, утягивая их в жуткие ловушки. Порой случайно попадается и один‑другой серый, но это не страшно, это допустимые потери.
Все это дело рук тучного обрюзглого колдуна в красном плаще, что спокойно стоит в самой гуще схватки. Песчаные тучи надежно оберегают его от любых опасностей – смыкаются нерушимыми щитами, отбрасывая пули и штыки, не подпускают близко ни одного врага.
Пару раз, когда рядом оказывался эйнхерий, колдун уносился ввысь на пылевом облаке и тут же затягивал мертвеца в яму с зыбучим песком. Да, колдовство из ловушки мгновенно испаряется, песок становится просто песком… но что с того? Зыбучие пески отлично устраняют противника и безо всяких чар. Главное – создать их, а дальше все произойдет само по себе.
Для него, для несравненного Амгая Пустыни песок – это все. Именно благодаря своему удивительному контролю над песком и суглинком этот геомант достиг седьмого уровня. И единственная причина, по которой до сих пор не продвинулся до восьмого – закон, гласящий, что серых плащей должно быть ровно двенадцать, и ни единым больше.
Ничего, его время рано или поздно придет. Вот, место Ригеллиона Одноглазого недавно освободилось – у Амгая есть все шансы…
Как известно, в Серой Земле нет разделения на знать и простонародье. Зато есть – на колдунов и обычных людей. И это очень жесткое разделение. Если ты не умеешь колдовать, если ты родился без этого драгоценного дара – твои права равны нулю. Будь ты хоть старшим сыном главы Совета Двенадцати – ты никто и ничто.
Это, кстати, отлично подтверждается на практике. Бестельглосуд Хаос – только третий из детей Искашмира Молнии. Но первые двое родились с незначительными способностями, не поднявшись выше зеленого и голубого плащей. Поэтому у них, в отличие от младших братьев, нет высоких должностей.
Что же касается того единственного сына Искашмира, который оказался совсем бесталанным, не сумев получить даже фиолетового плаща… кажется, он служит швейцаром в каком‑то ресторане. Матери и братьям нет дела до этого неудачника.
Зато у колдунов есть все, что может пожелать человек. Власть, богатство, множество слуг, роскошные поместья… Все государство разделено между повелителями в разноцветных плащах – обычные люди не имеют права владеть землей. На своей территории колдун устанавливает законы и взимает налоги так, как ему заблагорассудится. Фамильные владения передаются по наследству – но только от колдуна к колдуну.
Дети, не имеющие колдовского дара, не получают ничего.
Серая Земля – очень большая страна. Ее площадь – почти пять миллионов километров. Огромный остров, лишь немногим меньше Ларии и Рокуша вместе взятых. На этой территории встречаются самые разные природные условия, кроме разве что тундры. Хвойные леса на крайнем юго‑западе, лиственные – в центральных областях, саванна, протянувшаяся вдоль восточного побережья, влажные джунгли в северной части, сухие субтропики на западе, в окрестностях Иххария. Множество горных массивов, есть реки и озера.
И есть пустыня. На крайнем юго‑востоке разместилась Желтая Бабушка – так ласково окрестили эти земли местные жители. Желтой Бабушке далеко до Муроку, великой пустыни в сердце Степей Кентавров. И уж подавно далеко до Мертвых Песков, занимающих добрую четверть Закатона.
Но это все‑таки тоже пустыня.
Желтая Бабушка – родовое владение Амгая. Да, эти бесплодные пески не самый лакомый кусочек. Но до него родовыми землями владел старший брат – Мину Развратник. А раньше отец – Гору Зловонный. А еще раньше бабка – Козжа Мотыга. Все они были второстепенными колдунами, никто в роду не поднимался выше желтого плаща.
И лишь он, Амгай Пустыня, после долгих трудов добился красного, прославив их нищие пески!
Теперь Амгай выкладывается на полную, стремясь оправдать доверие повелителя Квиллиона. Третий Маршал Серой Земли сделал его, Амгая, своей правой рукой, помог получить генеральские эполеты. Если все сложится удачно – поможет войти и в Совет Двенадцати.
Клубы песка вновь завихрились могучими смерчами. Разгромить врага! Уничтожить! Обратить в такой же песок и развеять по ветру!
Но тут солнце закрыла необычная круглая тень…

Шамшуддин вел коцебу над полем боя, пристально вглядываясь в происходящее внизу. Жаль, видимость не самая лучшая – все утопает в огне и дыму. Но главные фигуры выделяются достаточно отчетливо.
Вон в том месте солдаты и пушки просто исчезают один за другим, превращаясь в камни, листья, грибы, желуди. Это Йоганц Изменяющий, лучший трансформатор Серой Земли. Правее видны множество одинаковых колдунов в серых плащах – это, конечно же, Квиллион Дубль. Точнее, его бесчисленные доппели. А ракета, только что уничтожившая разом целую роту – вне всяких сомнений, работа Руорка Машиниста.
Нетрудно приметить и своих. Вон тот призрачный зеленоватый шар, болтающийся в воздухе, сразу разоблачает Тивилдорма Призрака. Мертвый колдун буквально выпил кучу вражеских заклятий, смешал их воедино и теперь это жуткое месиво изрыгает на серых смертоносные импульсы.
А вон там, в самой гуще, словно бы пролегла торная дорога. Несомненно, это Железный Маршал – там, где он проносится, силы рокушцев будто удесятеряются, а серые, напротив, впадают в дикую панику. Никто и ничто не страшит их так, как этот легендарный полководец.
Ну а след в земле, похожий на срикошетившую комету – это, разумеется, Верховный Маг Шумера. Бокаверде Хобокен очень мудро поступил, отправив Креола биться отдельно ото всех – пусть спокойно крушит всё в пределах досягаемости, не боясь задеть своих.
И этот след неуклонно приближается к Руорку и Квиллиону. Креол, как всегда, движется на запах самой сильной ауры. Есть еще Йоганц Изменяющий, но он на другом конце поля, а маршалы‑колдуны – близко друг к другу. Судя по всему, Креол взял на себя сразу двух противников.
И очень скоро эти трое сойдутся в схватке…
Ну а пока ему, Шамшуддину, тоже предстоит работа. Скучная и незаметная – такая, какой занимался всю жизнь. Вот, к примеру, те железные твари, что прячутся в почве – кто еще с ними расправится, если не величайший телекинетик Шумера?…
Аккуратно сняв верхний слой дерна, Шамшуддин принялся щупать под ним мыслью, искать затаившегося врага. Взгляду, способному видеть ауры, кушит‑полукровка сейчас предстал бы этаким спрутом – со множеством длиннющих ментальных щупальцев, тянущихся до самой земли. Сколько‑нибудь умелого мага таким щупальцем не схватить – просто отсечет, как простую веревку. Но человека без колдовских навыков…
Маргул отхлебнул еще кофе и посмотрел на чашку с легкой ненавистью. Конечно, он и раньше любил кавах – в жидком виде или даже просто жевать зерна. Увы, в Шумере этого напитка не употребляли – мало кто даже слышал о его существовании. Приходилось перебиваться редкими поставками из Куша.
Но теперь… он никогда не думал, что так серьезно подсядет на кофеин. Виновато тело маргула – оно впитывает жидкость подобно губке и может пить безостановочно, но так и не напьется.
Шамшуддин скучающе скомкал очередного автомата‑крота… но тут внимание привлекло кое‑что еще. Песчинки. Мириады песчинок, кружащиеся смерчем вокруг обрюзглого толстяка. Очень сильный колдун. И очень опасный – целое море трупов это отлично подтверждает.
Даже эйнхерии Хобокена не могут до него добраться – их татуировки уже знакомы серым, так что «Мертвая Голова» перестала быть оружием‑сюрпризом. Колдуны научились противостоять этому врагу.
– Придется заняться тонкой работой… – негромко усмехнулся Шамшуддин, делая резкий пасс.
Земля под ногами Амгая Пустыни завибрировала. Верхний слой дерна взметнулся, подбрасывая колдуна в воздух. Утоптанная за день земля рассыпалась миллионами крохотных частиц, колышась пылевыми волнами. Они изогнулись и уплотнились, приобретая форму огромной ладони…
Амгай отшатнулся. Против него бросили аналогичное оружие. Песок столкнулся с песком. Более того – Шамшуддин явно пересиливает. Телекинез архимага‑маргула одерживает верх над контролем сыпучих тел серого геоманта.
Он чувствует потоки маны, идущие сверху – с проклятого летучего острова. Чувствует противника, управляющего битвой со значительного расстояния. Чувствует его ауру – очень сильную ауру, равную серому плащу.
Чувствует – но ничего не может сделать.
Напор не ослабевает. Амгай уже сам начинает задыхаться – песок, верный песок душит собственного хозяина. Лезет в ноздри и уши, пытается забиться в глаза, слипнуться на лице коркой. Амгай борется, ищет и разрывает ментальные щупальца – но враг оплетает его настоящей паутиной!
О, происходи бой здесь, на поверхности, Амгай противопоставил бы Шамшуддину многое! Сама земля под ногами разверзлась бы, поглотив врага без остатка! Но воздух… геоманту не так‑то легко сражаться с летающим противником. Точно так же аэромант будет малополезен под землей, вдалеке от ветров и облаков. А гидромант немногое сделает в пустыне, где нет ни капли влаги.
Однако кое‑что у Амгая припасено и на такой случай.
– Убить его! – приказал колдун.
Приказ был обращен к шестерке автоматов Руорка, оказавшейся поблизости. Они обладают высоким интеллектом, и их обучили повиноваться любым командам носителей радужных плащей.
Шамшуддин лишь насмешливо хмыкнул. Что ему сделают эти создания? Пулям не пробить диска из черной бронзы. А чтобы…
Но тут мысль оборвалась. Автоматы, услышав приказ, одновременно как бы… присели. Точнее, резко согнулись, сокращая пружинную «ногу» с колесом. Из области копчика вырвались языки пламени, и великолепные творения Руорка Машиниста взлетели в небеса.
Порохового заряда хватило лишь на стартовый толчок. Унесшись под облака, автоматы тут же устремились обратно – в свободное падение. Но за плечами раскрылись складные алюминиевые крылья – недостаточно, чтобы остановить падение, однако достаточно, чтобы замедлить его во много раз.
Шамшуддин удивленно покачал головой, глядя на планирующих по воздуху автоматов. Медленно раскрыл ладонь, не совсем понимая, от чего предстоит защищаться. Пули на такое расстояние не долетят, пожалуй…
Но тут автоматы как по команде вскинули руки‑клинки. Короткий щелчок – и они отстреливаются подобно болту, выпущенному из арбалета. И не просто слепо устремляются в цель – мчатся направленно, словно стальные птицы.
Шамшуддин резко вывернул запястья, чуть заметно усмехаясь. Они надеются достать его такой мелочью?… Маргул легко перехватил свищущие клинки на подлете, заставил их пару секунд повисеть в воздухе, а потом… устремил обратно.
Собственные лезвия обрушились на планирующих автоматов, распарывая им крылья. Творения Руорка одно за другим ринулись вниз, к земле, все ускоряясь и ускоряясь…
Шамшуддин вновь перенес внимание на песчаного колдуна. Хрустнул шеей, готовясь в буквальном смысле раздавить нахала.
И запоздало понял, что автоматы всего лишь выполняли отвлекающий маневр. Расправляясь с ними, Шамшуддин ослабил напор на Амгая. И теперь тот презрительно ухмыляется, сведя вместе набухшие венами запястья…
Амгай резко раскрыл ладони «крабом» и хрипло выкрикнул:
– Таран Пустыни!!!
Колдуна оттолкнуло назад, словно ружейной отдачей. Ладони выстрелили мощнейшим столбом песка – уплотненным до предела, до каменной прочности. Таран Пустыни стократ сильнее обычного боевого тарана – этот удар пробьет крепостную стену любой толщины.
Натиск душащей пыли резко ослаб. Шамшуддин молниеносно сбросил напряжение со всех точек, полностью сосредоточившись на обороне. Быстрым движением руки он сорвал с дома Катценъяммера крышу, едва не своротив весь второй этаж, и в последний миг успел выставить огромный щит.
Белки глаз бешено завращались. Маргул едва удержался на ногах – с такой чудовищной мощью ударил Таран Пустыни. Крыша, удерживаемая телекинезом, разлетелась вдребезги, приняв на себя сокрушающий импульс. Глаз Урея часто запульсировал и лопнул, разлетевшись крохотными брызгами.
Но заклятие тоже рассыпалось.
Дом Катценъяммера превратился в нечто обезображенное, лишенное крыши и половины второго этажа. Но если бы этот колдовской снаряд ударил в несущий диск, коцебу мог попросту рухнуть. За отмеренные ему полторы секунды Шамшуддин никак не успевал ни уклониться, ни отвести заклятие, ни хотя бы подобрать защиту получше.
Пришлось чем‑то жертвовать.
– Еще сюрпризы будут? – негромко спросил Шамшуддин, уже не ухмыляясь.
Судя по подавленному виду песчаного колдуна – больше тот ничего не приберег. Его песочный щит может уберечь от пули и ножа, от взрывной волны и боевого заклятия…
Но как защититься от ментального щупальца, проникающего сквозь любую преграду?…

Йоганц Изменяющий разглядывает кипящее сражение с высоты огромного мамонта. Захватывающее зрелище – сейчас бы сюда фужер хорошего вина…
А вот участвовать во всем этом самому как‑то не хочется. Йоганц – человек спокойный, миролюбивый, вооруженные конфликты ему претят. Но маршалы приказали помогать колдовством на левом фланге – а приказы следует исполнять.
Йоганцу даже не приходило в голову, что седьмой в Совете Двенадцати вовсе не обязан подчиняться восьмому и одиннадцатому в том же Совете. Да и Астрамарий Целебор Краш ему не начальник – он командует только армией, а Йоганц – штатский колдун.
У него даже военного мундира нет.
Время от времени Йоганц рассылает туда‑сюда колдовские импульсы, обращая вражеских солдат в каменные статуи или мелких зверушек. Приходится тщательно выбирать цель – пару раз он уже промахивался, задевая заклятием своих. Слишком уж мельтешат фигуры, постоянно перемешиваются – трудно сосредоточиться, фиксация то и дело нарушается.
Грохнула пушка. И одновременно – болезненно затрубил мамонт. Похоже, задело шальной картечиной. В движениях огромной зверюги появилась неуверенность, правая задняя нога явно повреждена.
Низкорослый махут обернулся к Йоганцу и виновато залопотал на своем диковинном наречии. Колдун поморщился – он так и не удосужился выучить язык ингарцев. Хотя бы по той причине, что у этих варваров нет единого языка – общее число диалектов переваливает за два десятка. Царьки довольно бегло говорят на ларийском, но вот рядовые воины…
Впрочем, приблизительный смысл понять нетрудно. Махут говорит, что этот мамонт больше не годится нести на себе такое высокопоставленное лицо, как член Совета Двенадцати. Нужно перейти на другого зверя, а этого отвести в тыл или дождаться колдуна‑медика.
Или здесь уместнее будет бестиолог?…
– Я пройдусь, – рассеянно спрыгнул с волосатой спины Йоганц.
Махут вскрикнул вслед – с мамонта нельзя просто так спрыгивать, это не лошадь. Неудачно упав с такой высоты, можно и ногу сломать.
Но Йоганц, разумеется, в момент прыжка активировал смягчающие чары, обратив небольшой участок почвы в пружинящую желеподобную массу. Простенькое заклятие, но довольно полезное, если надо сэкономить время.
Колдун скучающе двинулся куда глаза глядят. Нет, все‑таки военные дела не по нему. На поле брани хорошо себя чувствуют маршалы. Ригеллион Одноглазый наслаждался битвами каждой клеточкой тела… пока был жив. Руорк Машинист тоже вояка до мозга костей, обожает порох и ружейное масло. Даже крайне осторожный Квиллион Дубль на самом деле очень любит сражения, пусть и не лично, а посредством доппелей.
И Асанте Шторм военачальник не из последних, только водит не дивизии, а эскадры. А дядюшка Яджун как стратег звезд с неба не хватает, зато подпалить кому‑нибудь задницу не откажется никогда…
Но он, Йоганц Изменяющий, гораздо больше похож на другого дядюшку – Бестельглосуда. Ему скучны все эти драки, перестрелки… Пустое, никчемное времяпрепровождение. Лучше бы уж его оставили в Симбаларе – помогать дедуле Тахему на стройке или присматривать за арсеналами взамен Руорка…
Перед глазами мелькнула яркая вспышка, по скуле потекла вода. Шальная пуля. Защитный экран вокруг Йоганца не отталкивает их, а мгновенно меняет молекулярную структуру, обращая в безобидные водяные капли. На одежде уже осталось несколько мокрых пятен.
Огромный дэвкаци, с ревом замахнувшийся на Йоганца молотом, замер неподвижно. Гигант даже не успел ничего почувствовать, как обратился мраморной статуей. Весьма зрелищной, надо сказать.
Та же судьба постигла драгуна, попытавшегося зарубить колдуна на скаку. Лошадь истошно заржала, копыта ушли в почву под тяжестью медного всадника. Йоганц чуть улыбнулся – животине еще повезло, что он не выбрал свинец.
Трансформация одних веществ в другие – это его коронное умение, здесь Йоганцу Изменяющему равных нет. Почти мгновенно, почти без усилий. Даже не напрягаясь.
Очередной безумец, мчащийся со штыком наперевес… Йоганц лениво повел бровью… и резко отшатнулся. Вместо того, чтобы рассыпаться кучей песка, как рассчитывалось, солдат лишь запнулся, тупо пялясь на струящуюся меж пальцев фузею. На оружие чары подействовали, и на одежде кое‑где образовались прорехи…
Но человек нисколько не пострадал.
– Циар гехастур!… ‑ в страхе дернулся Йоганц.
Эйнхерий! Ктулху Всеблагой, как же он мог забыть об этих проклятых мертвяках, недоступных колдовству?! Дядюшка Бестельглосуд же несколько раз повторил – без охраны не передвигаться, быть постоянно готовым к такой встрече!
Пистоль!… Пистоль с серебряной пулей!… Вот он, на поясе, специально для такого случая!… Эйнхерии – нежить, они боятся серебра!
Если бы еще только уметь пользоваться этим плебейским оружием…
Трясущаяся рука колдуна вскинула пистоль на уровень глаз. Палец неуверенно лег на спусковой крючок… но нажать уже не успел. Гренадер, оправившийся от шока, врезал Йоганцу Изменяющему просто кулаком.
Из глаз посыпались искры. Колдун повалился на спину, роняя пистоль. Дух вышибло мгновенно – словно лошадь копытом лягнула.
Эйнхерий сжал кулак покрепче и встал над поверженным противником. Если садануть со всей силы в кадык, горло превратится в кровавое месиво. Эти мертвые руки наделены нечеловеческой силищей…
Но он не успел. Едва гренадер замахнулся… как развалился на четыре части. Автомат, бесшумно подкативший сзади, нанес молниеносный удар руками‑клинками, разрезав ходячего мертвеца крест‑накрест от плеч к подмышкам.
Почти не кровоточащие куски по‑прежнему шевелятся, глаза недоуменно моргают, руки пытаются ползти, туловище силится сесть… но что толку? В таком виде это уже не боец.
Литиевые цилиндрики, заменяющие автомату глаза, совершили полуобороты. Металлический солдат смерил бездыханного Йоганца пристальным взглядом, особенно внимательно рассматривая серый плащ. Комочек кремния, скрытый в титановом черепе, завибрировал от бешено клубящейся маны.
Биологический вид… человек. 
Расовая принадлежность… серый. 
Гражданский статус… колдун. 
Уровень могущества… восьмой. 
Дополнительная информация… один из Совета Двенадцати. 
Приоритет защиты и повиновения… высший, уступает только Создателю Руорку. 
Дальнейшие действия… 
1. Отложить все прочие задачи. 
2. Доставить человека в безопасное место. 
3. Вызвать колдуна‑медика. 
4. Вернуться к отложенным задачам. 
Боевые клинки разомкнулись, образовав подобие ножниц. Автомат насколько сумел бережно ухватил этими «ножницами» Йоганца и поволок прочь от сражающихся.

Мамонт‑исполин с трубным ревом вломился в фузилерское каре, расшвыривая солдат хоботом. Громадные бивни, изогнутые почти кольцом, работают на манер таранов. В крошечных злых глазках горит яростный огонь. Шерсть – черная, угольно‑черная шерсть – стоит дыбом, разве что не искрясь.
Вождь вождей Айюки зорко рассматривает окрестности, направляя Черную Шкуру в самую гущу схватки. Могучий зверь понимает хозяина без слов, по одному лишь прикосновению.
– Я думаю, мы здесь очень далеко от Ингара, – философски заметил Айюки. – Жарко в шубе уже стало совсем. Сильно жарко. Хорошо мне – я могу шубу снять. Не сниму, но могу снять ведь. Плохо тебе, Черная Шкура – твоя шуба на коже растет, сняться не может. Да, совсем тебе плохо.
Вокруг стало что‑то слишком уж много серых людей. Кажется, на правом фланге их крепко теснят, вот они и жмутся сюда, к реке. Мелкая река совсем – мамонт вброд перейдет. А вот человек не перейдет, потонет.
Шибко хорошо, когда мамонт есть.
Серые наседают на дэвкаци. Эти волосатые великаны, сами похожие на двуногих мамонтов, бьются каждый поодиночке – в строю им несподручно. Когда богатырь‑дэвкаци машет своей кувалдой весом в полтора центнера, соратники больше мешают. Только и гляди, как бы своего ненароком не задеть.
Другое дело – серые солдаты. Эти, наоборот, идут ровными колоннами, сражаются вместе, словно пальцы одной руки. Приучены держать идеальную линию – разбей ее, и сразу растеряются.
Одинокий серый – что отрубленное осьминожье щупальце. Подергивается, извивается, будто все еще живое, но вцепиться уже ни в кого не вцепится.
Бум‑м‑м!… Бум‑м‑м!… Тяжелые молоты‑колотушки лупят по земле, отдаваясь гулким эхом. Хрясь!… Какой‑то пикинер попал в пределы досягаемости, и стальная чушка превратила его в кровавое месиво. Рукояти молотов короткие, но словно живут собственной жизнью, буйно вращаясь в намозоленных ладонях дэвкаци.
Торир Дом кажется неуклюжим, неповоротливым – но он правая рука вождя и один из лучших бойцов клана. Пространство вокруг гиганта устлано трупами. Необъятное пузо колышется, прикрытое лишь дубленой кожей. Стальные кирасы – для маленьких хрупких людей. Не для сынов Огненной Горы.
Но Ториру приходится все тяжелее. Его уже не раз задевали и дырявили – очень уж крупная мишень. Нелегко быть таким большим, как Торир. Он ведь уже не так молод, как когда‑то…
Вжик!… В могучий торс впилась очередная пуля. Проклятые свинцовые осы – так больно жалят… так больно… Сколько их уже таких в теле?… Десять?… Двадцать?… У Торира всегда было плохо с устным счетом.
– Торир… может еще… – пророкотал дэвкаци, размахиваясь в очередной раз.
Помутневший взгляд остановился на худощавой фигуре в фиолетовом плаще. Колдун… маленький колдун… Сейчас Торир его пришибет…
– Пли!… ‑ гаркнул майор серых.
Мушкетный залп. Торир, окруженный со всех сторон, утробно загудел и покачнулся. Силы иссякли окончательно. Один из увесистых молотов выпал из пальцев, оставив глубокую вмятину в почве. Толстенные ножищи подкосились…
Нашпигованный пулями Торир Дом испустил дух. Сама земля вздрогнула и застонала, когда рухнул этот необъятный колосс.
Вождь вождей Айюки цокнул языком, погоняя Черную Шкуру. Здесь он повоевать уже не успел – надо двигаться дальше, а то все враги закончатся.
Мамонт шумно затрубил. И ему ответил другой рев – тоже трубный, но более мелодичный. Другой мамонт?…
Нет. Еще один дэвкаци. Крупный, широкоплечий, совершенно седой. А трубит он в витой медный рог. Созывает своих.
– За мной, все большие мамонты!… ‑ пошарил в складках шубы Айюки.
На свет появилась кривая свистулька, вырезанная из моржового клыка. Вождь вождей приложил ее к губам, и сквозь шум битвы пробился еще один звук – пронзительный скрежещущий визг. Махуты, услышавшие его, потянули мамонтов за уши – на зов мудрого Айюки!
Седой дэвкаци обернулся на вопль свистульки. Он не сдвинулся с места, без страха взирая на громадного черного мамонта и коротышку в шубе, что его оседлал. Вождь Огненной Горы и вождь вождей Ингара встретились посреди поля боя.
– Пойди, Черная Шкура, пойди, пойди туда!… ‑ кольнул огромное ухо крючком Айюки.
Крохотные глазки вмиг налились кровью. У мамонтов есть одно очень чувствительное место – уши. Даже легкий укол в эту часть тела причиняет толстокожим зверюгам сильную боль. И махуты Ингара пользуются этим при обучении мамонтят. Четвероногий великан безропотно повинуется крохотному человеку на голове – иначе ухо пронзит злая колючка.
Земля задрожала под ударами тяжелых ножищ. Черная Шкура помчался прямо на Хабума Молота.
Дэвкаци велик рядом с человеком, но совсем мал рядом с мамонтом!
Седая грива всколыхнулась. Вождь Огненной Горы с разворота метнул боевую острогу – весом со взрослого человека, отлитую из лучшей стали.
– Тай‑тай!… ‑ выкликнул Айюки, швыряя навстречу собственную острогу.
Глаз и рука не подвели Айюки. Легкая костяная острога встретилась с тяжелой стальной и отклонила ее с пути. Оружие Хабума просвистело мимо несущегося мамонта.
А в следующую секунду на вождя дэвкаци обрушились громадные бивни.
– Отец!!! ‑ пронеслось над полем.
Окровавленный Хабум отлетел в сторону, теряя молот. Черная Шкура с трубным ревом развернулся и набросился на поверженного противника, круша ребра и хребет, топча дэвкаци в кровавое месиво.
Глаза старого вождя широко распахнулись. Перед ними одна за другой возникают призрачные фигуры – отец Старбул, мать Ядзуки, тетка Эрлеке. За ними теснятся и шепчут другие лица – полузабытые или совсем незнакомые. Все они принадлежат к роду Молот.
Предки. Великие предки.
– …Хабум Молот!… ‑ послышался чей‑то гулкий голос в наступившей вдруг тишине.
– Хабум… идет… – произнес старик, поднимаясь на ноги.
Духи предков расступились, пропуская погибшего вождя. Родители протянули сыну руки, вводя новый дух в свое сонмище.
– Видишь, Хабум, Эрлеке была права! – воскликнула Эрлеке Молот. – Сама Огненная Гора стала погребальным костром Эрлеке!
– Когда Хабум и Эрлеке виделись в последний раз… – вспомнил вождь, – …Эрлеке не договорила, что слышала от духов. А духи ведь еще сказали, что Хабум тоже вскоре последует за Эрлеке, так?
– Да, так сказали духи, – кивнула шаманка. – Но не кручинься, Хабум, не жалей. Сегодня Хабум умер славной смертью, оставив славных детей. Взгляни, каким богатырем стал Индрак! Хороший будет вождь клану!
Хабум обернулся – и лицо озарилось улыбкой. Он увидел сына.
Молодой дэвкаци стоит нерушимой скалой и бешено вращает исполинским молотом, не подпуская врагов к отцовскому телу. Даже огромные мамонты разлетаются от этих ударов сухими листьями.
– Стань хорошим вождем, Индрак… – с любовью произнес Хабум.

Глава 9

Руорк Машинист раздвинул плечевые пластины. Наружу выдвинулись короткие дула. Резкий выстрел – и в цель летят два разрывных снаряда, похожие на перезрелые каштаны. Взрыв – и сразу пятеро солдат обращаются в кровавое месиво.
Из них двое – эйнхерии.
– Как жаль, что в приснопамятном Дорилловом ущелье не было меня… – пробормотал себе под нос Руорк. – Посмотрел бы я, как эти рисунки на коже справились бы с автоматами… а, да вы всё не унимаетесь?!
Из металлической ладони вылетел длиннющий титановый шнур. Колдовской хлыст раскалился добела – одного взмаха хватит, чтобы рассечь всадника вместе с лошадью!
Руорк очертил в воздухе несколько слепящих дуг и язвительно расхохотался, глядя на корчащиеся вокруг обрубки. Мерзкая нежить! Как отвратительна эта мертвая человеческая плоть! И как она слаба перед благородным металлом!
Фшуууууууххххх!… Накопитель маны, вмонтированный меж лопаток, загудел, активируя защитный экран. Вокруг Руорка образовалась мерцающая сфера, принимая на себя поток бушующей энергии.
В него ударили боевым заклятием – и очень мощным.
Чары схлынули, силовой экран погас, и Второй Маршал увидел своего противника. Высокого смуглого мужчину с матово‑черным посохом. Штанины и рукава еще колышутся – чужак спланировал прямо по воздуху.
– А, вот и предводитель… – удовлетворенно улыбнулся Креол.
Руорк приподнял губу, демонстрируя железные зубы. Для жидкокристаллического глаза этот человек – просто человек. Но его протоплазменный собрат наделен высшим зрением и видит колдовскую ауру – ауру ужасающей мощи.
Даже у владыки Бестельглосуда немного слабее.
– Да, пожалуй, ты мог одолеть Ригеллиона… – кивнул Руорк.
Не хочется это признавать, но противник слишком силен для него одного. Потери могут быть недопустимо крупными – вплоть до стопроцентных. Руорк силен и бесстрашен – но все же пока еще не бессмертен.
И именно поэтому он, мудрейший техномаг, пошел на унизительный пакт, предложенный…
– А, я вижу, он нас наконец разыскал!… ‑ вкрадчиво донеслось сзади.
Из‑за спины Руорка выступил еще один колдун в сером плаще. Толстоватый, с реденькими волосиками и остреньким носиком.
Квиллион Дубль.
Брови Креола сошлись вместе. Он двигался на запах сильнейшей боевой ауры – вот этого самого колдуна, что наполовину состоит из железа. Но он полагал встретить только его одного. Никаких других сильных колдунов поблизости быть не должно… или чувства его обманывают?…
Нет, не обманывают. Других колдунов здесь действительно нет. Этот противно улыбающийся тип в сером плаще – никакой не колдун. Достаточно взглянуть на него иным зрением – бледненькая аура остается, а сам он… исчезает. Исчезает бесследно, словно это лишь пустота, с помощью магии обретшая форму и плоть.
Иными словами – доппель.
И не он один. Все эти солдаты вокруг… доппели, Кингу их сожри, одни только доппели! Не меньше двухсот доппелей всевозможных обличий!
Слово‑ключ. Короткий взмах рукой. И заклятие Разъяренный Дикобраз просыпается тысячей крохотных металлических игл. Они вонзаются в одежду… кожу… волосы…
Пуххххх!… Число доппелей резко поубавилось. Мусор, присутствующий лишь для отвода глаз, испарился дымными облаками. Каждому хватило одной‑единственной царапины.
Остались только доппели высоких уровней – не исчезающие от такого пустяка. Что‑то около трех дюжин. Из них две трети – абсолютно одинаковые востроносые колдуны в серых плащах. Похоже, именно так выглядит их кукловод.
– Превосходный удар‑удар!… ‑ эхом произнесли сразу два доппеля. – Но мы еще только начинаем‑аем!…
В Креола одновременно полетела дюжина голубоватых вспышек. Квиллион Дубль – доппель‑мастер, но несколько простеньких боевых заклятий он все же знает. Нельзя же вверять свою безопасность исключительно доппелям, верно?…
– Х‑ха!… ‑ крутанулся вокруг своей оси Креол, одновременно активируя Эфирный Доспех и швыряя с обеих рук гроздь Огней Шамаша.
Бабахающие петардами огоньки задели троих доппелей. Двоих – более простых по конструкции – сразу обратило в дымные облака, но третьему лишь повредило лицо. Глаз вышибло, нос превратился в обугленную дыру – однако доппель даже не вздрогнул. Эти создания не испытывают даже малейшей боли.
– Не расслабляйся!!! ‑ гаркнул Руорк Машинист, стреляя из собственных плеч.
Креол скрипнул зубами – еще и этот! Колдовские фугасы разорвались одновременно, сорвав одну из Личных Защит. Эфирный Доспех превосходно защищает от стандартных боевых заклятий, но совершенно бессилен против огнестрельного оружия.
Маг закрутился юлой, едва успевая отражать все удары. Доппели носятся вокруг осиным роем, швыряя мелкие заклятия или даже просто паля из пистолей. Шестеро самых сложных стоят поодаль, творя новых доппелей – совсем простеньких, умеющих лишь бегать и пропадающих от одного удара. Эти занимаются тем, что сами бросаются под атаки Креола, играя роль живых щитов.
Но это было бы еще ничего, если бы не тяжелая артиллерия – Руорк Машинист. Он не лезет в общую гущу – спокойно бабахает по Креолу с безопасного расстояния. Ветвящаяся молния… столб колдовского огня… град стальных игл… все это порождают бесчисленные артефакты, вмонтированные в живую плоть. Атаки Руорка убивают и доппелей Квиллиона… но кого когда волновали доппели? Это просто заклятия, внешне похожие на живых существ.
– Святой Креол, могу ли я помочь тебе? – донеслось сквозь шум боя.
На холм взбирается лод Гвэйдеон. Без коня – Гордого тяжело ранили, и Генералу Ордена пришлось спешиться. Но это не помешало ему даже сквозь пороховой дым разглядеть тяжелое положение святого Креола и поспешить на помощь.
Все‑таки замечательное это изобретение – подзорная труба.
Маг бросил быстрый взгляд через плечо, развоплощая очередного доппеля. Губы растянулись в улыбке, и он торжествующе рявкнул:
– Ну, вы сами меня довели! Пришло время применить мое самое лучшее оружие!
Руорк и доппели Квиллиона настороженно замерли. Креол вскинул правую руку, чуть задержал в воздухе… а потом резко выкинул вперед и крикнул:
– Вперед, паладин!!!
– Повинуюсь, святой Креол! – воскликнул лод Гвэйдеон, устремляясь на Руорка Машиниста. – Во имя Добра, я нападаю!!!
Двуручный меч с размаху врезался в силовой экран. Врезался – и отскочил. Но экран замерцал, пошел разводами – Белый Меч, хранящий дух и веру лода Каббаса, нарушил стабильность магии Руорка.
– Ты кто еще такой, уродское подобие автомата?! ‑ просипел Руорк, выщелкивая из запястий длинные лезвия и переходя в рукопашную. – Ты же даже не колдун! Как у тебя вообще хватило наглости вызвать на поединок серый плащ?!
Лод Гвэйдеон не произнес ни слова. Сияющая полоса керефа вращается мельничными крыльями, рубит и рассекает воздух, блокирует удары Руорка, ища возможности поразить уязвимую точку.
– Что молчишь?! ‑ не выдержал Руорк. – Отвечай мне, падаль!!!
– Паладин не оскверняет уст бранью, – негромко произнес лод Гвэйдеон. – Я ражу врага мечом, а не оскорблениями.
– С‑с‑с‑с‑с‑с‑с‑с‑с‑с!!! ‑ раскрылся клапан на титановом горле колдуна.
В глазах паладина отразилось легкое удивление – раньше он не встречал людей, выпускающих пар из шеи. Однако Белый Меч ни на миг не замедлил темпа – у прислужников Близнеца много всяких фокусов, незачем обращать на них внимание.
Многочисленные лже‑Квиллионы посерьезнели. С появлением у Руорка Машиниста собственного противника Креол резко ускорил темп. Рядовые доппели ему не страшны – да и высокоуровневые не доставляют особых затруднений.
Шестерка самых сложных копий одновременно совершила колдовской жест – сложила ладони перед губами. Шесть ртов одновременно раскрылись, восклицая:
– Тысяча Бойцов!!!
Креол устало застонал. Прямо из воздуха возник целый полк солдат с мушкетами наизготовку. Пусть это самые простенькие доппели, рассыпающиеся от малейшего нарушения структуры, их пули так же смертоносны, как любые другие.
Иногда пустота тоже способна убивать.
– ПЛИ!!! ‑ хором рявкнули доппели, одновременно разряжая мушкеты.
Грохочущий залп! Но за миг до этого Креол упал ничком, активируя мощнейший экран в арсенале – Кокон Абсолютной Защиты. Черная, стопроцентно непроницаемая полусфера скрыла хозяина, легко отражая все пули.
Через несколько секунд Абсолютная Защита спала, выпуская на волю мага с горящими пламенем руками. Креол шарахнул Огненным Кольцом ужасающей мощи, превращая всю тысячу доппелей в дымные облачка.
Хотя не совсем всю. Некоторые остались. Осталась та шестерка, что все это сотворила. И остались новые доппели – тоже в серых плащах. Пятеро совершенно одинаковых ширококостных колдунов с коротенькими пальцами.
И еще один – рослый, с военной выправкой и повязкой на одном глазу.
– Ты же сдох!… ‑ ахнул Креол, узнав Ригеллиона Одноглазого. – А, хотя нет, это же тоже доппель…
– За мной, в атаку! – гаркнул лже‑Ригеллион, пуская в Креола волну белого света.
– Жги его!!! ‑ проревели лже‑Яджуны, превращая пространство вокруг в огненный ад.
Буквально жонглируя защитными полями, Креол лихорадочно думал. Это высокоуровневые доппели, даже эмоционально копирующие оригиналы. И к тому же колдующие. Но ни один доппель, даже самый сложный, не способен создать доппеля колдующего! Просто не сможет снабдить его маной!
А это значит, что новенькие либо где‑то прятались, до поры не показываясь на глаза, либо… либо их хозяин тоже где‑то поблизости!
Поодаль в это время высекаются тучи искр. Керефовый меч сталкивается и скрещивается с двумя титановыми, растущими из запястий колдуна. Будучи артефактами, и очень неплохими, они вполне успешно противостоят Белому Мечу. В предплечьях бешено жужжат циркулярные пилы абсолютной остроты – если удастся хоть раз коснуться, враг просто развалится надвое.
Но Руорк Машинист все равно крепко злится. Он допустил ошибку, дав этому серебряному латнику ближний бой. Руорк никогда не учился фехтовать – чары клинков сами направляют его руки куда нужно. Обычный бретер уже давно свалился бы мертвым.
Но этот, с его светящимся мечом… это просто изумительный мастер. Он легко противостоит всем атакам, успешно избегает циркулярных пил и уже дважды сумел задеть Руорка. Правда, раны на глазах затягиваются – в позвоночник вмонтирован отличный медицинский артефакт. Но если так пойдет и дальше, рано или поздно проклятый латник достанет жизненно важную точку…
– Чш‑ш‑ш‑ш‑ш‑ш!… ‑ издал резкий звук Руорк, широко распахивая рот.
Вмонтировать в рот тяжелое оружие так и не удалось – все‑таки Руорк им говорит и даже пока что иногда ест. Зато кое‑что скрыто в силиконовом языке – крошечный кристалл, испускающий сконцентрированный свет. Человека прожжет насквозь.
Ослепительный луч, ударивший из железной пасти колдуна, стал для лода Гвэйдеона сюрпризом. Но рефлексы оказались на высоте – он отскочил назад, уходя от свищущих рук‑клинков и отражая колдовской свет мечом.
Руорк только этого и ждал. Воспользовавшись выигранным мгновением, он с силой ударил оземь металлической ногой. Сработала колдовская пружина, подбрасывая колдуна в воздух, и тут же включился левитирующий артефакт в грудине.
Подобно железному ястребу Руорк Машинист пролетел над лодом Гвэйдеоном, с щелчком убирая клинки, но взамен включая огнеметы. Паладина окатило бушующим пламенем – часть страшного жара проникла даже сквозь священный кереф. Генерал Ордена почувствовал, как кончики усов курчавятся и обугливаются.

Креол замер неподвижно, переливаясь настоящей радугой из защитных экранов. Разумеется, доппели Яджуна и Ригеллиона не идут ни в какое сравнение с оригиналами – как и все прочие, они появились на свет с заданным, не слишком большим запасом маны. Еще удар‑другой – и они просто выдохнутся. Но пока что… пока что Креолу приходится сидеть в глухой обороне. Ждать, пока у доппелей закончится мана – сейчас они атакуют с такой частотой, что нанести встречный удар нет никакой возможности.
А вот и удобный момент! Один из лже‑Яджунов бессильно опустил руки – мана кончилась. Посох просвистел черной струей, адамантовый наконечник вонзился в широкий лоб… и на землю полилась вода. Доппель прекратил существование.
Еще удар! Другой доппель обратился холодной лужей. Та шестерка, что прежде творила простеньких доппелей в качестве живых щитов, теперь замерла безжизненными истуканами. У них тоже явно подошла к концу мана.
Креол криво усмехнулся – он таки взял их измором! У него самого маны еще предостаточно, хоть он и истратил часть, пока продрался к колдунам‑маршалам сквозь армию серых. Заклятий тоже заметно убыло, но запас все еще есть, причем на глазах возрастающий. Стандартное боевое заклятие можно обновить за несколько секунд – они редко состоят больше чем из десяти‑двенадцати слов.
Теперь только добить этих беспомощных кукол…
Посох влетел обратно в ладонь. Креол наклонил его пониже… и навершие взорвалось бурным пламенным ливнем! Бешеный поток огня хлынул из черного обсидиана, сметая доппелей, как сухую траву. Плененный ифрит внутри неистовствует, ярится, лютует, извергая всепожирающий адский жар.
Посох‑огнемет замолчал. Креол закрутил его меж пальцев, удовлетворенно глядя на водяные лужицы и облачка пара. Все, что осталось от проклятых доппелей.
Но… Маг зло скрипнул зубами – на замену убитым уже спешат два новых Ригеллиона, Яджун, целых шесть Квиллионов и еще какой‑то колдун в сером плаще! Их хозяин и в самом деле где‑то поблизости – сидит себе в безопасном укрытии, неспешно медитирует, подзаряжается маной и создает все новых и новых доппелей! А ему, Креолу, подзаряжаться некогда – медитация требует спокойствия, сосредоточения, а главное – времени!
У него ничего перечисленного нет!
Кроме колдунов появляются и новые действующие лица. Каменный голем. Могучий дэвкаци с зазубренной секирой вместо правой руки. Огромный зверь, похожий на росомаху‑великана. Невероятно жирный ревенант с посинелой кожей. На редкость крупный вампир Сумура. Конный воин с длинным копьем‑алебардой. Лысый карлик с кривыми кинжалами‑штопорами, смазанными ядом. Кентавр с содранной шкурой.
Разумеется – тоже сплошь доппели. Разномастные воины и чудовища из богатой коллекции Квиллиона. Всех понемножку – посмотреть, не окажется ли кто в этом параде уродов крепким орешком для Креола?
И что особенно скверно – твари появляются с разных сторон! Этот Квиллион Дубль не дурак – не хочет, чтобы Креол разгадал, где он прячется. Ауру, само собой, тоже затаил – совершенно ничего не чувствуется.
– А‑а‑а, подходите все, сколько вас есть!!! ‑ отчаянно выкрикнул Креол, бия с обеих рук молниями и бешено швыряя туда‑сюда посох. – Я вас всех обращу в пепел!!!

Лязгающий хохот Руорка Машиниста слился воедино с грохотом выстрелов. Все десять металлических пальцев откинулись, обнажая ружейные дула – и паладина накрыло пулеметным огнем. Лод Гвэйдеон что есть силы сжал рукоять Белого Меча. Полоса сияющего керефа заходила ходуном, едва успевая отражать смертоносный град.
Техномаг поливает противника свинцовым дождем, не заботясь о боеприпасах. Эти пули – не настоящие пули. Всего лишь псевдоматерия – время их существования исчисляется секундами. Ровно столько, чтобы поразить цель – а потом пусть возвращаются в небытие.
Истинные боеприпасы колдуна – мана, струящаяся по духовным линиям.
Но лод Гвэйдеон по‑прежнему движется вперед. Шаг за шагом, плотно упираясь ступнями в землю.
В глазах Руорка мелькнуло раздражение – серебряный латник доставляет слишком много проблем. Раз уж он ухитряется противостоять этому – применим другое оружие!
Колдун резко вскинул руки, прекращая пулеметный огонь. Лод Гвэйдеон промедлил ровно мгновение – а затем ринулся вперед, стремительно сокращая расстояние до противника.
В запястье Руорка что‑то чуть слышно загудело. На ладони засветились две спиралевидные линии. Взмах… и с пальцев срывается ослепительно‑голубая молния!
Паладин даже не дернулся. Белый Меч вильнул, ловя молнию, и круто пошел вниз, вонзаясь в почву. Лода Гвэйдеона слегка тряхнуло, волосы под шлемом встали дыбом, но большая часть разряда ушла в землю по мечу, как по громоотводу.
– Ктулху Всезнающий, у тебя хорошие доспехи! – пораженно воскликнул Руорк Машинист. – Но…
Металлическое колено резко согнулось, выплевывая чугунный шарик. Лод Гвэйдеон метнулся в сторону… но шарик в полете словно бы размножился! Развернулась частая ванадиевая сеть, охватывая паладина смирительной рубашкой!
Лод Гвэйдеон забился рыбой, вытащенной на сушу. Белый Меч оказался зажат в неудобном положении. Пальцы нашарили за поясом гольбейн, но для зачарованного ванадия его остроты не хватило.
– …но недостаточно!!! ‑ закончил Руорк, с силой ударяя рукой‑клинком.
В последний миг паладин перекатился, подставляя плечо вместо сердца. Лезвие Руорка пробило кереф, окрасившись кровью.
– Пречистая Дева, дай мне сил!!! ‑ вскричал лод Гвэйдеон, резко разводя руки в стороны.
Неимоверная мощь, прихлынувшая на краткие мгновения, разорвала ванадиевую сеть подобно шелковой пряже. Лод Гвэйдеон взметнулся серебряным вихрем. Правая ладонь молниеносно перехватила клинок, занесенный для повторного удара. Левая сжалась кулаком, устремляясь в полуметаллическое лицо.
Колдовской меч переломился, удар в челюсть отбросил Руорка назад. Паладин метнулся следом… но титановая кисть вдруг просто отвалилась, падая на землю. Под ней обнаружилось дуло – черное пушечное дуло!
Выстрел!… В упор, с минимального расстояния. Но не пушечным ядром, а воздушным. Самый обыкновенный воздух – только очень плотно сжатый и ускоренный.
Лод Гвэйдеон уже не успел ни увернуться, ни закрыться. Сверхплотный воздушный снаряд угодил точно в грудь, оставив в доспехе глубокую вмятину и отбросив паладина назад.
Серебристая фигура упала сломанной куклой и замерла.

Дыхание Креола начало сбиваться. Мана пока еще есть, есть и заклинания, но то и другое неуклонно убывает. А доппели появляются все новые и новые. Еще немного – и его просто возьмут голыми руками.
Нет более жалкого и никчемного создания, нежели обезманенный маг.
По крайней мере, среди противников уже не так много колдунов, как прежде. Судя по всему, Квиллион Дубль тоже изрядно исчерпался. Креол явно уничтожает доппелей чуточку быстрее, чем их хозяин подзаряжается маной.
Чуточку быстрее – но этого все же недостаточно! Вокруг по‑прежнему целых шесть лже‑Квиллионов и два лже‑Ригеллиона. Квиллион остановился именно на них – доппели одноглазого маршала оказались наиболее эффективными против Креола.
И теперь лже‑Ригеллионы швыряют боевые заклятия, а лже‑Квиллионы осуществляют поддержку, создавая мелких доппелей. Эти одноразовые создания так и роятся вокруг, принимая на себя все удары Креола.
Копье Железного Огня, исторгнутое одним из лже‑Ригеллионов, разрушило последнюю Личную Защиту. Из магических доспехов у Креола остался только Купол Небес, но это не те чары, что могут помочь в данной ситуации. На подготовку чего‑то еще нет ни времени, ни маны.
– Стойте! – выкрикнул Креол, разводя руки в стороны.
Доппели на мгновение замерли. Слева один лже‑Ригеллион, справа другой. Кончики пальцев подрагивают – доппели готовы шарахнуть убойными чарами.
– Видит Мардук, я этого не хотел! – скрипнул зубами Креол. – Но пришло время использовать мое сверхсекретное заклятие!
Доппели подозрительно нахмурились, не зная, чего ожидать от противника. Креол выпрямился, скрестил руки на груди и яростно выкрикнул:
– Удирающий Архимаг!!!
Старт! Летать Креол научился еще в восемнадцать лет – и теперь взметнулся в небеса подобно пушечному ядру!
А внизу превратились в пепел оба лже‑Ригеллиона. Они одновременно шарахнули Пламенным Копьем – но цель в последний миг исчезла, и доппели уничтожили друг друга.
– Нет, все‑таки с оригиналом им не равняться… – удовлетворенно пробормотал Креол, глядя вниз.
Но тут глаза выпучились – все шесть лже‑Квиллионов стремительно летят следом! Мог бы и догадаться, что столь ценящий безопасность доппель‑мастер превосходно владеет левитацией…
Креол описал дугу, замахиваясь посохом. Первый лже‑Квиллион словно сам насадился на него – еще и ухватился за гладкий обсидиан, помогая получше себя проткнуть…
…однако исчезнуть не исчез. Доппель оказался на редкость качественным – уподобившись жуку на булавке, он со свистом полетел вниз…
…унося с собой посох Креола. Лже‑Квиллион вцепился в него мертвой хваткой – посох мелко дрожит, пытаясь вырваться, но только глубже входит в это псевдоматериальное тело.
А за ноги Креола уже ухватился другой доппель. И повис. Маг взмахнул руками, не без труда удерживая в воздухе двойную тяжесть… и тут к ногам доппеля прицепился второй. И третий. И четвертый. И пятый.
– Куда ты собрался‑брался? – хором спросили все пятеро, улыбаясь противными улыбочками. – Хочешь попасть на небеса‑небеса? Это можно устроить‑троить!
– Отпустите, отродья маскимов, отпустите ноги!!! ‑ бешено заорал Креол. – Я же не утащу пятерых!!!
Но они не отпустили. Креол на лету извернулся, что есть силы дубася доппеля кулаком. Из носа лже‑Квиллиона потекла кровь, но тот лишь криво усмехнулся, продолжая тянуть противника к земле.
У доппелей напрочь отсутствует чувство самосохранения.
А лететь и в самом деле стало зверски тяжело. О, с небольшим грузом Креол может порхать не хуже птицы! Одного человека утащит без всяких проблем. Например, та же Ванесса Ли уже не раз на нем ездила – во всех смыслах этого слова.
Но пятеро довольно упитанных мужчин!… У доппелей нет массы – зато вес есть! И удерживать этот вес с каждой секундой становится все труднее и труднее – надо срочно приземляться, пока полетные чары не отказали…
И тут Креол кое‑что заметил. Поднявшись на такую высоту, он получил в распоряжение отличный обзор – и увидел вдалеке колдуна. Причем не какого‑нибудь там, а Квиллиона Дубля. И на этот раз самого что ни на есть настоящего – при нужде колдун может выдать себя за обычного человека, но никак не за доппеля.
Сидит себе, понимаешь, попивает чаек в тени раскидистого вяза! Словно на пикнике, а не рядом с полем боя!
– Хе!… ‑ неуверенно улыбнулся Креол, раскручивая правую руку. – Так вот ты где, источник проблем?…
Выражение лица Квиллиона изменилось. Все это время он с великим удовольствием подбрасывал Креолу новых и новых доппелей, гадая – в какой же момент этот колдун‑чужак свалится от усталости?…
А потом с не меньшим удовольствием наблюдал, как тот парит в небесах, увешанный его, Квиллиона, собственными копиями. Ну прямо виноградная гроздь!
Ему не приходило в голову, что с такой высоты Креол тоже может его обнаружить.
Колдун истошно закричал и вскочил на ноги, опрокидывая заварочный чайничек и корзинку с булочками. Доппели‑служанки ринулись прикрыть хозяина собственными телами…
– Я ведь еще так молод… – неживым голосом произнес Квиллион, глядя на разрастающуюся стену пламени.
…а в следующий миг в старый вяз ударил громадный огненный шар. Громыхнул взрыв, как от попадания баллистической ракеты…
И Квиллион Дубль просто перестал существовать.
То, что он именно умер, а не сбежал, подтвердилось в тот же миг. Все пятеро доппелей, повисших на Креоле, развеялись в одно мгновение.
Но мана истощилась до предела. Весь сохраненный резерв Креол вложил в заклятие Огненного Шара – чтобы уж точно без осечки! Удар получился колоссальной мощи… но маны не осталось даже на нормальное приземление.
– Все, сейчас грохнусь… – обреченно закрыл глаза Креол, со свистом летя к земле.
Однако… Ведь все доппели исчезли… Значит…
Да! Мысль мага уцепилась за обсидиановый посох, призывая его к себе. Струящаяся черная линия промелькнула по воздуху, в мгновение ока настигая Креола. Тот торопливо ухватился руками и ногами, словно мартышка за ветку, падение затормозилось…
…и Креол аккуратно спланировал на землю верхом на посохе. Тот глубоко вонзился в землю и остановился.
Но здесь глаза мага встретились с глазами колдуна. Руорк Машинист стоит на вершине холмика, безуспешно пытаясь вправить металлическую челюсть. Страшный удар керефовым кулаком вывихнул ее из суставов. Соединение с живой плотью повредилось, и теперь по шее течет кровь вперемешку с машинным маслом.
Креол с трудом поднялся на ноги, меряя противника изучающим взглядом. Руорк выглядит потрепанным – на правой руке отсутствует кисть, челюсть вывихнута, есть и другие повреждения. Но это малозначительные неприятности – главное, что маны еще предостаточно.
А он, Креол, может разве что отползать…
Маг ухватился обеими руками за землю, спеша поглотить хоть каплю маны, пока Руорк не атаковал. Но тут его встретил шок – почва оказалась совершенно пустой!
Здесь довольно долго размещалась штабная часть лагеря серых. Конечно, сотни колдунов, готовясь к крупному сражению, вытянули всю ману из окружающего пространства! Места плотного сосредоточения магов частенько бывают «иссушенными», полностью обезманенными. Теперь ждать несколько десятилетий или даже веков, пока не восстановится естественный мановый фон.
Есть еще солнце! Луна! Звезды! Их не выпить и всем магам планеты! Но… но они так далеко, от них так тяжело, так долго подзаряжаться…
А Руорк Машинист, тоже заметивший Креола, не собирается давать и одной лишней секунды! Левая рука, по‑прежнему вооруженная колдовским клинком, вытянулась в направлении противника…
Металлическое предплечье чуть щелкает и… удлиняется в сотни раз! Рука растянулась стальным канатом, нанося ужасный удар мечом!
Креол закричал – больше от гнева, чем от боли. В последний миг он отшатнулся, и клинок пронзил бок, а не грудь. Но маг упал на колени, обливаясь кровью… а Руорк уже снова готовится выстрелить рукой‑канатом!
Второй выстрел! Теперь точно в лицо! Креол метнулся мыслью к посоху, глядя на приближающееся с бешеной скоростью лезвие. Не успеть! Удар уже не опередить!
Но… но тут этот длиннющий шнур просто грохнулся наземь!
– Почти… – выдохнул Креол.
Клинок не дотянулся каких‑то пару локтей.
Руорк, пронзенный страшной болью, резко повернулся, брызгая маслянистой слюной. Слева, тяжело дыша, стоит лод Гвэйдеон. Это его Белый Меч перерубил колдуну плечо.
– Ты оставил бок открытым, – спокойно произнес паладин. – Непростительная ошибка для фехтовальщика.
Глубокая вмятина на доспехе никуда не делась. Пушечный выстрел колдуна сломал лоду Гвэйдеону половину ребер и серьезно повредил внутренности. Но он все‑таки поднялся. Поднялся и снова ворвался в битву – на одной лишь силе воли, призвав остатки сил.
Руорк Машинист с лязгом шевельнул челюстью. Торопливо обратился к бесчисленному арсеналу артефактов, ища то, что можно применить вот сейчас, сию минуту…
Но Белый Меч уже взмыл над головой. Ослепительная полоса керефа с силой ударила в плечо, разрубая колдуна наискось. Металлическая половина торса заискрилась, из нее потекло машинное масло, а из живой – вонючая темная кровь.
Руорк упал и страшно закричал, корчась от непереносимой боли. Он не умер мгновенно только по своей природе полуавтомата.
– Я… я же уже почти… уже почти бессмертен!… ‑ отчаянно прохрипел Руорк.
Но лод Гвэйдеон уже заносит меч для нового удара. За пластинками горного кристалла поблескивают холодные голубые глаза.
– Я… не уйду… один!… ‑ прорычал Руорк Машинист, посылая в спинную часть последний сигнал.
Многофункциональный накопитель маны завибрировал, испуская яркий оранжевый свет. Лод Гвэйдеон нахмурился…
– Ложись, быстро!!! ‑ прорычал Креол.
– Повинуюсь! – без раздумий бросился на землю паладин.
Ладонь мага с силой сжалась, активируя Купол Небес. Очень мощное защитное заклинание, имеющее форму сплюснутой полусферы. Его можно использовать только в сидячем или лежачем положении.
Лода Гвэйдеона накрыло голубым переливающимся куполом. А в следующий миг раненый Руорк Машинист просто… взорвался.
Над холмом взметнулся гриб колдовского огня. Креол покатился по земле, опаленный краешком взрывной волны, болезненно застонал и потерял сознание.
Сил не осталось совершенно – для Купола Небес он использовал уже прану.

Глава 10

Лишенный крыши и половины второго этажа коцебу медленно плывет к реке Земляйке. Туда, где сконцентрировалась заключительная фаза сражения.
Серых все плотнее прижимают к реке. Паладины и эйнхерии расправляются с колдунами. Рокушские войска под предводительством маршала Хобокена замыкают противника в кольцо.
А в лаборатории Креола тем временем вздрогнуло и свалилось с полки склизкое яйцо размером с человеческую голову. Треугольные лепестки разошлись в стороны, и из отверстия высунулась рука – бурая, мускулистая, с шестью гибкими пальцами о кривых когтях.
Вслед за рукой вылезло и все остальное. Голова, вросшая в плечи помимо всякой шеи, широкий торс, довольно короткие ноги. Глаз всего один, изо лба торчит длинный изогнутый рог. Удивительно, как этот детина помещался в столь крохотном сосуде – выбравшись, он оказался почти двухметрового роста.
Покинув яйцо, новорожденный с хрустом потянулся и сглотнул, шаря вокруг голодным взглядом. Единственной условно‑съедобной вещью оказалась сморщенная кожистая скорлупа под ногами.
Ее Хубаксис и сожрал.
– Я не наелся… – грустно пробасил он, глядя на собственные пальцы. – Я теперь такой крупный… а где это я?…
Помещение выглядит незнакомо. Вот если б добавить потолок – получится лаборатория хозяина, а так непонятно что.
– У‑у‑у, я опять все проспал… – вздохнул переродившийся джинн, шумно сопя огромными ноздрями. – Хозяин точно меня убьет…
Лопатки странно задергались, едва не прорываясь сквозь бурую кожу. Хубаксис, привыкший во время полета помогать крыльями, не сразу сообразил, что этих детских рудиментов больше нет.
А сообразив – просто с силой оттолкнулся от пола и взмыл в небеса. Ноги на лету срослись, образуя нечто вроде дымного хвоста.
В этот мир явился взрослый воздушный джинн – марид.
Зависнув над парящим коцебу, Хубаксис пораженно разинул пасть и почесал лысую башку. Теперь понятно, почему последние часы были такими шумными. Попробуй, поспи нормально, когда вокруг сплошь людской гвалт и пушечный грохот!
– Ничего себе… – философски поковырял в носу Хубаксис. – Хозяин все‑таки устроил большую войну… Присоединиться, что ли, или ну его кутрубам в задницу?…

Вода в Земляйке бурлит и клокочет. По дну неглубокой, но довольно широкой речушки идут сотни стальных громадин. Автоматы Империи Гор, прошедшие от Аррандраха до самой Ларии, наконец‑то вступают в сражение.
На переднем Стальном Солдате восседает промокшая и обозленная девушка. Ванесса Ли минуту назад свалилась в воду – ее ездового автомата задело пушечным ядром. Легонько, по касательной, даже не поцарапав. Но всадницу тряхнуло, так уж тряхнуло!
Опасное это дело – война.
– Кто меня искупал?! ‑ скрежетнула зубами Ванесса, выводя на сушу полк трехногих истуканов. – Из‑за кого у меня пошла к чертям вся прическа?!
Дэвкаци, оказавшиеся первыми на пути, вначале подобрались, приняв стальных чудищ за подкрепление к врагу. Но потом кто‑то узнал ученицу великого шамана – и волосатые гиганты приветственно загомонили, расступаясь перед автоматами.
– Враги – все, кто с серой кожей и волосами! – скомандовала Ванесса.
– ОР‑ЩАРУ ТОРЕНИ, – прогремело из пятисот стальных торсов.
– А вот интересно, каким все‑таки местом они видят?… ‑ задумалась Вон.
–

– Где у них глаза?
Подкрепление, явившееся к Рокушу, стало последней гирькой на весах бога войны. В воздухе замелькали тысячи вращающихся дисков, с бешеной скоростью застучали тяжелые руки‑отбойники. Вытянувшись длинной цепью вдоль берега, Стальные Солдаты приняли серых в смертельные объятья, перекрыв им единственный путь к отступлению.
Западнее слышны крики и рев мамонтов. Огромные звери впали в панику – Тивилдорм Призрак, скопивший в Сфере Жажды настоящее море маны, использовал чары Призрачного Огня. Колоссальная лавина, похожая на лесной пожар, охватила половину войска.
Это не настоящий огонь – лишь морок, жуткая тень, едва‑едва щекочущая кожу. Но мамонты не понимают разницы. Страшно напуганные, они топчут своих же солдат, не обращая внимания на вопли и крючки махутов.
Многие серые тоже поддались страху, пустившись в беспорядочное бегство. Рокушцы же, предупрежденные заранее, только посмеиваются, бесстрашно бросаясь в колдовской морок.
Все это – тоже часть плана Бокаверде Хобокена.

Йоганц Изменяющий открыл глаза. Голова гудит набатным колоколом. Проклятый эйнхерий едва не расколол череп на кусочки…
– Вы очнулись, повелитель Йоганц? – легла на лоб прохладная ладонь.
Глаза чуть повернулись. Колдунья в зеленом плаще. На груди нашивка – красная змея, свернувшаяся в гексаграмме. Медицинский символ. Значит, он в санчасти.
Да, это несомненно санчасть. Кругом раненые и фельдшеры. Колдуны трудятся не покладая рук, у всех усталые лица. По полу течет кровь – только что доставили очередную партию пострадавших.
– Доктор!… Доктор!… ‑ стонет раненый солдат, хватая за руку молоденькую колдунью в фиолетовом плаще. – Доктор, что с моим братом?!
– Не волнуйтесь, с ним все в порядке, – ответила фельдшерица.
– Правда?… В порядке?… ‑ опал на носилки солдат.
– Не сомневайтесь. Он очень скоро встанет и снова будет ходить, – успокоительно улыбнулась колдунья. И пробормотала себе под нос: – Вот только за некромантом сбегаю…
Йоганц устало выдохнул. Ну и неразбериха же здесь творится. Похоже, дела идут не самым лучшим образом.
И голова страшно раскалывается…
– Глотните, вам станет лучше, – приподняла его голову старшая фельдшерица.
Йоганц отхлебнул укрепляющего настоя. Головная боль сразу пошла на спад.
– Как дела снаружи? – чуть помедлив, спросил он. – Битва еще не кончилась?
– Нет еще, повелитель Йоганц… – закусила губу колдунья. – Простите мои слова, но мы здесь очень боимся… кажется, мы проигрываем…
– Проигрываем?… ‑ безучастно переспросил Йоганц. – А почему вы так решили?
– Это… ну… – затеребила край плаща колдунья. В голосе появилась дрожь. – Это… мои слова могут показаться изменой, но это… это уже очевидно, повелитель Йоганц… Раненых не успевают доставлять… наших солдат прижали к реке и окружили со всех сторон… мамонтоводы уже бегут… повелители Руорк и Квиллион оба убиты… да…
– А, понятно, – кивнул Йоганц. – Да, похоже, мы проигрываем. Где маршал Астрамарий?
– Он… он нас бросил… – жалобно посмотрела колдунья. – Час назад он забрал все боеспособные части и… и… и просто ушел. Он… он сказал, что будет спасать то, что еще можно спасти… Тех, кто все еще сражается, и… и нас тоже… он… он просто принес в жертву, чтобы они… мы… чтобы они задержали рокушцев… ну… чтобы у него было время на… на бегство… простите, я хотела сказать – отступление!
– Это одно и то же, – рассеянно ответил Йоганц. – Он что‑нибудь мне передавал?
– Да… Он… он велел сказать вам, чтобы вы принимали решение самостоятельно.
– Самостоятельно?… ‑ на глазах помрачнел Йоганц. – О… Вот этого я не люблю…
– Повелитель Йоганц, умоляю, сделайте что‑нибудь! – заломила руки колдунья. – В санчасти уже тоже небезопасно, сюда идут рокушские автоматы!
– Автоматы?… ‑ поднялся с койки колдун. – Какие еще автоматы? Откуда?
– Я… я не знаю… они просто появились… прямо из реки… Но они огромные! Медлительные, неповоротливые, но ужасно сильные! Они стреляют тучами лезвий – и шинкуют наших мушкетеров в капусту, повелитель! Мы надеемся на вас!
– Ну, полагаю, у меня нет выбора… – вздохнул Йоганц, откидывая полог шатра. – Но как же я все это не люблю…
Главное – в этот раз держаться подальше от эйнхериев. Двуствольный пистоль с серебряными пулями… и серебряная шпага на всякий случай. Не то чтобы Йоганц умел обращаться с этим плебейским шампуром – но с ним все же безопаснее.
Взгляд уцепился за увесистый мешок в углу. Часть армейской денежной палубы. Хм‑м… А что если…
Йоганц высыпал монеты прямо на пол и спросил:
– Где автоматы Руорка?
– Они… я… я не знаю… – смущенно ответила целительница. – Думаю… думаю, уцелевшие там, сражаются… если они еще остались… я не знаю…
– А еще кто‑нибудь из бойцов?…
– Вы в санчасти, повелитель Йоганц… Здесь… здесь полно бойцов, только…
– Да, да, я все понимаю, – поморщился Йоганц. – Циар гехастур, у меня нет времени на длинные ритуалы… Дайте мне пару дюжин из тех, что все равно не выживут!
Таковых нашлось предостаточно. Колдовская медицина тоже далеко не всесильна, да и фельдшеров катастрофически не хватает.
– Встаньте спиной к спине! – скомандовал Йоганц, чертя в воздухе светящиеся линии.
Израненные, почти не держащиеся на ногах, пикинеры и егеря кое‑как сгрудились вокруг горы ларийского серебра, в страхе взирая на жуткого колдуна. Из уст Йоганца полился замысловатый речитатив, пальцы вспыхнули призрачной радугой…
Тяжело, тяжело, до чего же это тяжело… Сейчас главное – удержать контроль, заставить живую материю сформироваться, как то угодно Йоганцу, при этом сохранив ее живой…
Малейшая ошибка – и получишь просто кучу обезображенных трупов.
Но он справился успешно. Тела раненых на глазах начали срастаться! Санитарный шатер наполнился криками мучительной боли – трансформация, проводимая колдуном, соединила солдат и монеты в единое целое. Кошмарное чудовище – многоногое, многорукое, многоголовое!
Впрочем, многоголовым оно оставалось недолго. Крики умолкли, сменившись утробным рычанием. Из разорванного шатра выбралось невероятное страшилище, похожее на помесь скорпиона и сколопендры. Чары Йоганца вытащили кости наружу, покрыв тварь твердым панцирем, убрали головы, оставив лишь множество глаз, и вырастили кучу убийственных орудий. Длинный шипастый хвост, зазубренные рога‑клыки по бокам, множество суставчатых лап с крючками.
А главное – все эти лезвия состоят из чистейшего серебра!
Йоганц вполне мог обойтись и без монет, обратив в серебро человеческую плоть, но – увы! – вещества, полученные трансформацией, материализацией или иным колдовским способом, не обладают высшими свойствами.
Искусственное серебро нежити не страшно.
– Я задержу врага насколько возможно, – негромко произнес Йоганц, влезая на сотворенное чудовище. – Немедленно приступайте к эвакуации. Уводите раненых, способных передвигаться. Неспособных – прикончите, чтобы не попали к врагу.
Колдуны‑медики, собравшиеся у главного шатра, торопливо закивали, разбегаясь кто куда. А Йоганц Изменяющий ударил кулаком по костяному затылку твари, направляя ее вперед – к шуму общей схватки.
Многоногое чудовище движется неуклюже, неуверенно. В нем копошатся две дюжины сознаний, оно с трудом соображает, что происходит. Йоганц оставил своему творению лишь два рабочих инстинкта – убивать всех, кроме серых, и двигаться туда, куда укажет всадник.
Тем не менее, созданная машина смерти все равно в любой момент может обезуметь или даже сдохнуть, не выдержав такого неестественного существования. В обычных условиях Йоганц вообще не стал бы прибегать к столь ненадежному средству, но сейчас просто нет времени на что‑нибудь получше.
Удалившись достаточно, колдун повернулся и с силой взмахнул рукой, запуская трансформирующую волну. Земля между ним и санитарными шатрами заискрилась, заблестела, оборачиваясь скользким стеклом. Только ступи – полетишь вверх тормашками.
Вторая волна, добавочная. Воздух загустел, приобрел зеленоватый оттенок. Азот обратился вениором – плотным ядовитым газом, изобретенным Себастиусом Трансмутатором. Если ветер не усилится, смертоносная завеса пробудет здесь минут тридцать‑сорок, а то и дольше.
Все это ненадолго, но задержит наступающих.
Впереди – медленно шагающие стальные громады. Вокруг вьются тысячи стальных дисков, разрезающие солдата за солдатом. Серые падают целыми шеренгами, не в силах ничего противопоставить этой летающей смерти.
Серьезный противник.
Главное – не вступать в ближний бой. Его среброрукое чудовище не одолеет боевого автомата. Оно создано специально против нежити. Против эйнхериев, неподвластных колдовству. А все прочие противники – на нем самом, на Йоганце Изменяющем.
Вот оно! Вокруг заколебался воздух, обращая свищущие пули в безвредные капельки. Несколько ужасных лезвий‑дисков тоже исчезли, обдав колдуна теплой водой. Йоганц привстал в костяном седле, вытягивая руку. Огромный автомат замер с подъятой ногой, мгновенно пожелтел и рассыпался горой крупнозернистого песка.
– Следующий, – спокойно произнес колдун, обращая луч трансформации дальше.
Однако на лице отражается неуверенность. Йоганц охвачен сомнениями – правильно ли он поступает? Каков был бы приказ дядюшки Бестельглосуда? Не повелел бы он бросить все и срочно отступать, спасая собственную жизнь? Не нарушают ли эти его действия каких‑либо планов Совета Двенадцати?
Может, пока не поздно, связаться с Промонцери Альбра миражами?
Но времени нет. Под десятками ног Среброрука хрустят черепа убитых. Вокруг невыразимое пекло – тут не до сеансов связи. Остается лишь безостановочно двигаться и сражаться, ожидая… чего?… Ожидая, пока что‑нибудь произойдет.
Как жаль, что Руорк и Квиллион погибли – они бы знали, что делать.

Ванесса огляделась по сторонам. Какой бардак! Надо срочно разыскать кого‑нибудь из знакомых – пусть объяснит, что тут к чему. Креола, лода Гвэйдеона, Индрака, Шамшуддина, короля Обелезнэ, барона Джориана, маршала Хобокена, вождя Хабума…
Интересно, а Логги здесь или все еще в Кентавриде?…
– Во‑о‑о‑о‑о‑о‑о‑он!!! ‑ прервал мысли оглушительный вопль.
Девушка резко выхватила пистолет. С небес на нее пикирует чудище, похожее на одноглазого мужика с клубами дыма вместо ног. Орет, скалится, тянет когтистые ручищи!
А автоматы даже не думают обороняться – это же не серый.
– Черт, пошел, пошел от меня!!! ‑ в ужасе завопила Ванесса, спуская курок.
Град пуль прошил воздух и пикирующего монстра. Но даже не ранил его. Бурая кожа заколебалась, пошла кругами. Пули пролетели сквозь нее, как сквозь жидкую грязь.
Монстр обиженно притормозил, завис рядом с замершей в страхе Ванессой и пробасил:
– А чего я не так сделал‑то?…
– Э?… ‑ прищурилась девушка, всматриваясь в карикатурную рожу.
Кривые клыки… заостренные уши… рог во лбу… один‑единственный глаз…
– Хуби?… ‑ неуверенно спросила Ванесса.
– Ага! – расплылся в широченной улыбке джинн. – Привет, Вон! А ты какая‑то маленькая стала…
– Это ты… подрос… – сглотнула Ванесса.
Переродившийся Хубаксис приобрел внушительность… и жуткость. Он и раньше, бывало, увеличивался во много раз – но лишь на очень непродолжительное время. А теперь, похоже, собирается постоянно оставаться таким вот семифутовым верзилой…
Правда, изменился он не только масштабно. Пропали крылья, изменились пропорции тела, став более человекоподобными. Пальцев по‑прежнему шесть – видимо, у джиннов это норма.
– Ты это… прикройся… там… – смущенно отвернулась Ванесса. Мужское достоинство у Хубаксиса тоже увеличилось – и порядочно!
– Ну, я сейчас… – опустил глаза джинн.
А в следующую секунду его чресла обвило ярко‑голубым кушаком! Шелковая ткань объявилась из ниоткуда, из ничего!
– Ты это как сделал?! ‑ удивилась Ванесса.
– Не знаю! – разделил ее удивление Хубаксис. – Я… ну… а… о… Я так раньше не умел! Я просто подумал, что неплохо было бы… и сразу!… Понимаешь?…
– Нет.
Фффффуууууухххххх!!! В воздухе словно бы пронеслось что‑то невидимое, очень горячее. Ванесса взвизгнула и полетела вниз, утопая в горе светлого песка. Ее автомат просто рассыпался!
– Хуби, ты!… ‑ отплевываясь, замахнулась кулаком она.
– Это не я, точно! – выставил ладони джинн. – Это… это вот он!
Ванесса приподнялась, безуспешно пытаясь выбраться из песочной кучи. По полю движется еще одно чудовище – куда более кошмарное, чем совершеннолетний Хубаксис. Этакая огромная сороконожка в костяном панцире, размахивающая множеством поблескивающих белых лезвий.
А на спине восседает колдун в сером плаще.
Из песка высунулась рука, сжимающая пистолет «Беретта». Пух! Пух! Пух! Три пули ударили точно в Йоганца Изменяющего.
Ударили – и исчезли. Разбрызгались водяными капельками. Йоганц смахнул одну с щеки и саданул ребром ладони, направляя Среброрука к ученице мага. Та ожесточенно задергалась, все еще увязая в песке.
Колдун медленно поднял руку, нацеливаясь на девушку. В глазах отразилась неуверенность – не секрет, что в рокушском войске женщин не водится. А вот у серых многие сотни колдуний. Может, это кто‑то из своих?… Черты лица довольно необычные – совсем не похожа на рокушьянку…
Правда, на серую похожа еще меньше.
В кончиках пальцев запульсировала мана. Непередаваемое ощущение. С чем сравнить этот момент, когда она выстреливает из тела, становясь колдовским импульсом?
Одни сравнивают с бурным оргазмом на самом пике наслаждения. Другие – с мучительным кровотечением, когда кровь хлещет фонтаном из рассеченной артерии. Третьи – с такой приземленной и обыденной вещью, как плевок или даже мочеиспускание. А у самого Йоганца возникают ассоциации с криком – безумным, оглушительным криком, пронизывающим каждую клеточку…
Но всякое сравнение будет неточным и передаст лишь одну из множества граней. Обычному человеку этого не объяснить, как не объяснить слепорожденному, что такое «цвет». В человеческой речи просто нет подходящих слов, чтобы по достоинству описывать чувства и ощущения – можно лишь сравнивать их с чем‑то другим, чем‑то испытанным.
А в данном случае сравнить не с чем. Трудно даже сказать определенно, приятно ли это ощущение или болезненно.
Всего понемногу, пожалуй.
Колдун тряхнул головой, отгоняя непрошеные умствования. Опять его на философию потянуло. И как всегда, в самый неподходящий момент. Сейчас надо не поэтизировать, а действовать.
Трансформирующий луч ударил в загадочную девушку. Ударил, но… но в последний миг ее заслонил другой объект. Широкоплечий детина, подпоясанный голубым кушаком. Одноглазый, с рогом во лбу… не человек! Скорее всего, кто‑то из подземных народов Аррандраха – Йоганц плохо в них разбирается.
Колдун досадливо поморщился. Только ману зря потратил. Он использовал мягкий импульс – экономный, но специализированный. Этот был предназначен специально для человека разумного. Против иных биологических видов бесполезно.
Здесь нужен жесткий импульс – более затратный, зато не делающий различий между мишенями…
Но тут рогатый здоровяк разинул пасть, вывихнув челюсть едва не до ключиц… и полыхнул огнем!
Столб бушующего пламени лизнул истошно зашипевшего Среброрука и окатил со всех сторон Йоганца. Колдун инстинктивно прикрылся руками, уже чувствуя страшный жар, готовый пожрать его до самых костей…
…но тут же пришел в себя. Огонь Йоганцу Изменяющему не страшен. Его охраняет не только колдовской экран, превращающий металлы в воду. Воздух вокруг перенасыщен фласенкстингом – еще одним газом, созданным гением Себастиуса Трансмутатора. Этот газ буквальным образом «выпивает» тепловые волны, превосходно защищая от пламени.
Взорвись рядом с Йоганцем граната – огонь будет «выпит» фласенкстингом, а осколки превратятся в безвредную воду. Есть кое‑что и против ударной волны…
Удар! Через дым и бурлящее пламя пролетело что‑то огромное, шумное, скверно пахнущее. Из Йоганца Изменяющего на мгновение вышибло дух. А придя в себя, он увидел, что уже не сидит на костяной спине Среброрука, но с огромной скоростью летит по воздуху – вверх, вверх, к самым облакам!
Плечи крепко сжаты шестипалыми ладонями. А перед глазами – жутковатая одноглазая харя. Скалится, облизывается, тащит его куда‑то в поднебесье…
Йоганц вздохнул, чуть напрягая локти. Интересное существо – дышит огнем, летает без крыльев… Когда Корун Гаррата вернется из Аррандраха, надо будет спросить, что это за тварь такая. Корун любит всякое зверье, он должен знать.
Но если этот однорог полагает, что колдуна‑трансформатора можно обезвредить, всего лишь скрутив руки, то он глубоко заблуждается. Да, без пассов возможности Йоганца урезаны – как и у многих колдунов! – но отнюдь не сведены к нулю.
– Шииииииии!… ‑ резко выдохнул Йоганц, распрямляя пальцы. – Стань стеклом!
Единственный глаз аррандрашской твари налился кровью. Пасть открылась в беззвучном крике… а в следующий миг вниз полетела довольно уродливая стеклянная статуя.
Сам Йоганц тоже полетел было вниз – но тут же замер. Плотно сжатые ноги и торс окружили переливающиеся радужные кольца. Агравит. Особая жидкость, падающая не к земле, как все нормальные вещества, а в прямо противоположном направлении. Комбинируя ее в нужных пропорциях с веществами собственного тела, можно парить без всякой левитации.
Разумеется, агравит тоже появился на свет в ретортах Себастиуса Трансмутатора. Йоганц Изменяющий с большим уважением относится к трудам этого чудаковатого гения.
– Ну а теперь… – рассеянно посмотрел вниз Йоганц.
Посмотрел – и глаза недоверчиво полезли на лоб. Одноглазый однорог, которого он обратил в стеклянную статую, летит обратно!
Точно такой же, каким был!
Что случилось?! Как, как это существо смогло превратиться обратно?! Даже колдун, подвергнутый подобной трансформации, вряд ли сумеет расколдоваться самостоятельно – ведь мозговые клетки тоже станут мертвым стеклом.
Сознание просто‑напросто угаснет – а с ним и колдовская сила!
До сего момента Йоганц Изменяющий даже не подозревал о существовании такой жизнеформы, как «джинн». Он не мог знать, что для этих созданий превращения и видоизменения – дело такое же естественное, как сердцебиение и дыхание для человека. Джинна не убить, просто трансформировав в нечто неодушевленное – он без труда вернется в нормальный облик.
Дым, тянущийся за Хубаксисом кометным хвостом, почернел и загустел. Одноглазый марид стремительно вырос до размеров крупного мамонта, настигая парящего Йоганца и обхватывая поперек туловища.
На сей раз – одной‑единственной ладонью.
– Что… что ты за чудовище?!! ‑ захрипел перепуганный колдун, подтягиваемый к жуткой харе.
– Я ДЖИНН, ЧЕЛОВЕЧЕК!!! ‑ проревел громадный Хубаксис, разевая клыкастую пасть. – А ТЫ – МОЯ ЕДА!!!
– Полагаю, выбора у меня нет… – пробормотал Йоганц Изменяющий.
Это стало его последними словами. В следующую секунду седьмой член Совета Двенадцати исчез в брюхе молодого джинна.
– ВКУСНЕНЬКИЙ! – довольно облизнулся Хубаксис.

– А теперь решающий удар! – насадил на крюк треуголку Хобокен. Глаза маршала‑эйнхерия остаются блеклыми, не в силах загореться живым огнем, но в голосе появилась хрипотца.
Одна дивизия, пользуясь замешательством противника, ударила справа. Другая одновременно атаковала слева. Серые кубарем покатились назад, к реке Земляйке, где их встретила стена Стальных Солдат. Страшные руки‑отбойники заработали с небывалой частотой, круша людские колонны. Центр боевого порядка серых пришел в полную негодность, разваливаясь на глазах.
Кавалерийский корпус, вышедший в тыл противнику, обрушился живой волной цунами. Резервная часть под командованием генерала Лигордена нанесла довершающий удар – свежие силы, ринувшиеся в бой, окончательно сломили сопротивление, обратив серых в бегство.
Для этого у них остался единственный путь – река. Пехота бросилась в воду, отчаянно пытаясь перебраться на другой берег. Артиллерия, установленная на высотах, ударила по убегающим шквальным огнем. Многие утонули, уцелевшие сдались в плен.
К шести часам вечера сражение окончилось полной победой Рокуша.

Глава 11

Над равниной звучит заунывный напев. Ночное небо озарено пламенем погребальных костров. В отличие от рокушцев, дэвкаци не закапывают своих покойников, а кремируют.
Король Обелезнэ встал рядом с Ванессой и лодом Гвэйдеоном. В грустных глазах отразились языки пламени.
– Маркиза, только что пришел вестовой орнитоптер из столицы, – негромко произнес король. – У меня печальные известия – в наше отсутствие была убита та колдунья… Моав Ехидна, кажется. Судя по всему, до нее добрался убийца серых.
Ванесса тяжело вздохнула. Вот и еще одна жертва этой войны. Конечно, Моав была их союзницей не по собственной воле, а только лишь потому, что не могла вернуться к своим. Но все же не посторонний человек…
– Мне очень жаль… – обратилась к лоду Гвэйдеону Вон.
– Что вы имеете в виду, леди Ванесса? – удивился паладин.
– Ну, что Моав умерла…
– Не понимаю, почему вы говорите мне об этом, – пожал плечами лод Гвэйдеон. – Какое мне может быть дело до мертвой колдуньи? Конечно, я сочувствую ей, как и всякой безвременно ушедшей душе – но при других условиях я без колебаний умертвил бы ее и сам. А теперь прошу простить меня, я срочно должен позаботиться о некоторых делах.
Лод Гвэйдеон коротко поклонился и быстрым шагом направился прочь. По пути он едва не столкнулся с идущим к костру маршалом Хобокеном. Седоусый эйнхерий недоуменно посмотрел ему вслед.
– И для чего ради так торопиться?… ‑ задумчиво произнес маршал. Он сегодня надел парадный мундир.
– Я приказал дать войскам три дня на отдых, – обратился к нему король. – Как ваше мнение, маршал?…
– Разумно, вашество, – кивнул Хобокен. – Вымотались ребятки, зверски вымотались за сегодня. Передохнуть малость – самое милое дело, не то на Симбаларь сил не останется…
Земля чуть слышно вздрогнула. Вон обернулась, уже зная, кто подходит.
– Индрак приглашает Ванессу, большого вождя Рокуша и Железного Старика на тризну отца, – тихо пророкотал огромный дэвкаци.
– Это большая честь для нас, принц… прошу прощения, король Индрак, – наклонил голову Обелезнэ.
– Индрак не король, – возразил гигант. – Индрак теперь временный военный вождь. Когда кончится война, клан соберет тинг, решит – кому быть новым вождем.
Идя к погребальным кострам, Ванесса долго вертела головой и наконец спросила:
– Ваше величество, а где барон Джориан?… Что‑то я его нигде не вижу…
Король споткнулся. Челюсти плотно сжались, лицо приобрело жесткость.
– Капитан лейб‑гвардии Костанте Джориан был награжден орденом Вечности, – помедлив, ответил Обелезнэ Первый.
Ванесса нахмурилась, не понимая, чем вызвана такая странная реакция. Что еще за орден?… Она не про это спрашивала.
– А что это за орден?… ‑ наконец произнесла вслух она, так и не дождавшись пояснений.
– Вот он – орден Вечности, – вместо короля ответил Хобокен, указывая себе на грудь.
Девушка прищурилась, с трудом различая детали в свете луны. Она сразу поняла, на какую награду маршал указывает – других там просто нет. Круглый серебряный диск с зубцами, изображает воина с обнаженным мечом. По кругу какая‑то надпись.
Странно – почему Хобокен носит только этот орден? Судя по послужному списку, наград у него должно быть столько, что хватит увешаться до самых лацканов.
– Это, маркиза, высшая военная награда Рокуша, – пояснил маршал. – Только вот награжденные ее обычно не носят…
– Почему?…
– Потому что орденом Вечности награждают только посмертно…
Ванесса вздрогнула. Перевела взгляд на молча шагающего короля.
– Как это случилось? – негромко спросила она.
– Мне сейчас не хочется об этом говорить, маркиза, – холодно ответил Обелезнэ. – Король Индрак, где вы желаете, чтобы мы сели?
Дэвкаци указал на свободные места и ушел куда‑то в темноту, к шаманам и старейшинам.
Вокруг многочисленных костров неподвижно застыли молчаливые фигуры. Тишину нарушает лишь негромкое постукивание ритуальных барабанчиков и заунывное пение шаманок. На щеках сестры Индрака Эссениды видны засохшие полоски слез.
Вернулся Индрак. В руках – каменная чаша, наполненная мелко нарезанным жареным мясом. Дэвкаци медленно разжевал и проглотил один кусочек, а затем пошел между сидящими, каждому вручая его порцию. Торжественно, даже благоговейно, словно исполняя важный ритуал.
Король Обелезнэ и маршал Хобокен положили в рот по кусочку мяса. Следом за ними – и Ванесса. Ей показалось, что дэвкаци как‑то странно на них смотрят – словно в чем‑то сомневаются. Лампераз Вешапи вовсе неодобрительно качает головой, что‑то тихо выговаривает Индраку – тот возражает, настаивает на своем.
– Ванессе было вкусно? – вновь подошел к ней Индрак.
– Очень вкусно! – энергично закивала девушка. Мясо и в самом деле оказалось просто восхитительным.
– Это хорошо, – улыбнулся гигант. – Индрак рад. Отец Индрака тоже рад.
– Только порции очень уж маленькие… А что это за мясо?
– Отец Индрака.
Дэвкаци поклонился и отошел – задавать аналогичный вопрос следующему. А Ванесса замерла, безуспешно пытаясь сообразить – что он имел в виду?… Пока она думала, Индрак ушел слишком далеко – неловко переспрашивать.
– Ваше величество, я не совсем расслышала, что он сказал… – повернулась к королю она. – Мне послышалась какая‑то глупость…
– Он сказал, что это было мясо его отца – покойного вождя Хабума, – спокойно ответил тот.
– Что?… ‑ резко побледнела Ванесса.
– По обычаю, на похоронах дэвкаци каждый из гостей съедает немного плоти покойника, – терпеливо объяснил Обелезнэ Первый. – Так они выказывают свою любовь к дорогому родичу и скрепляют связь с его духом – чтобы он стал их частью и вечно оставался в их сердцах… ну, не совсем сердцах.
– Господи… – начала зеленеть Ванесса, прижав ладонь ко рту. – Боже, меня сейчас вырвет…
– Не вздумайте! – посуровел король. – Нанесете страшную обиду! У дэвкаци очень сильны родовые связи, для них оказаться после смерти «отринутым» – позор, хуже которого нельзя и представить! Видите, сколько народу собралось провожать любимого вождя?! Каждому досталось по совсем крошечному кусочку! Это великая честь – что нам, не входящим в клан, даже не принадлежащим к этому народу, позволили присоединиться к тризне!
– Это не человек, это не человек, это не человек… – тихо‑тихо забормотала Ванесса, изо всех сил пытаясь справиться с рвотой. – Это не каннибализм, это не каннибализм, это не каннибализм…
– Не каннибализм, – кивнул король. – Эндоканнибализм. Похороны в собственных желудках. Ритуальное поедание дорогого покойника. И в нем не позволяют участвовать кому попало. Гордитесь, что вам оказали такую честь, маркиза.
– Ваше величество, замолчите, пожалуйста… – простонала Ванесса.
Ее резко хлопнули по спине. Вон подскочила, закашлялась и обернулась, жалобно глядя на Креола. Этот гад так и лучится довольством.
– Ты чего такой счастливый?… ‑ с трудом выдавила из себя девушка. – Светишься, как дедушкина лысина…
– Тивилдорм предложил сделать одну замечательную штуку! – жадно потер руки маг. – Чрево Тиамат, я и не знал, что такое возможно! Сейчас вот немножко посижу, ману восстановлю – и пойдем смотреть!
– Чтоб ты там в канаву свалился… – простонала Вон.
Опять подошел Индрак. Конечно, великому шаману Креолу тоже предложили вкусить священной трапезы. Тот не отказался.
Ванесса с нескрываемым злорадством глядела, как он жует. Дождалась, пока облизнет пальцы, а потом участливо спросила:
– А знаешь, что ты только съел?
– Мясо вождя Хабума, – рассеянно ответил Креол. – Следы ауры все еще сохранились. А что?…
– Ты… ты знал?! И все равно ел?! ‑ поразилась Вон.
– А в чем дело? – зевнул маг. – Вполне съедобно, только соли маловато.
– Но это же… это же… это же был дэвкаци! – не поняла такого олимпийского спокойствия Ванесса. – Не говядина, не баранина! Не человек, правда, но все равно разумное существо!
– И что? Ученица, я не брезгливый. Я и человечину ел.
– Что‑о‑о‑о?!! Что ты сказал?!
– Не ори. Мне наплевать, чем мясо было при жизни. Душа покинула тело, осталась только мертвая плоть. Ей все равно.
– Боже, с кем я связалась?! ‑ едва не расплакалась Вон. – Знаешь, в чем разница между тобой и бубонной чумой?!
– Э?… В чем?
– Чума не так ужасна! – повысила голос Ванесса.
Погребальный костер вождя Огненной Горы разгорелся еще сильнее. Дэвкаци на собственных плечах притащили целые древесные стволы.
На два распиленных бревна положили скелет. Полностью очищенный, без единого кусочка мяса. Жилы, потроха и прочие несъедобные части дэвкаци аккуратно отделили от костей, сложив в специальные мешки. Это будет закопано в новой земле клана – чтобы дух великого предка хранил ее, чтобы обеспечивал хорошие урожаи.
Руки скелета сложили на груди. Рядом поместили разные нужные вещи – одежду, утварь, бытовую мелочь. В ноги – боевой молот, которым Хабум сражался. В руки дали игрушечную лодочку – на ней умерший будет переправляться через реку, разделяющую миры живых и мертвых.
Индрак Молот взялся за край носилок. За другой ухватилась сестра, Эссенида. Дэвкаци возлагают мертвых на костер уже после разгорания.
Полыхнуло пламя. И в воздухе словно бы пронесся чей‑то громкий раскатистый хохот. Дэвкаци одновременно задрали головы – оттуда, с небес, на них сейчас смотрят предки.
На краткий миг миры соприкоснулись.
– Ученица, ты как – не тошнишься больше? – участливо заглянул Вон в лицо Креол.
– Вроде нет… – мрачно вздохнула девушка.
– Это хорошо. Потому что сейчас я тебе покажу кое‑что действительно мерзостное!
– Только не говори… не говори, что ты опять отливал в раковину! – пришла в ужас Ванесса. – Я же тысячу раз просила…
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – сделал гордое лицо Креол. – Пошли.
Зажегши щелчком пальцев небольшой шарик света, маг побрел сквозь темноту. Ванесса – за ним, гадая про себя, что же такое ей собираются показать. Что значит «действительно мерзостное» по понятиям Креола?
Неужели гея поймал?!
Понемногу дорога приобрела ухабистость. Вчера эту почву вспахали сотни тысяч ног – человеческих, конских и даже всяких чудовищ вроде автоматов Аррандраха. Воронки от взрывов, следы колдовства серых и трупы, трупы, трупы…
По полю бродят санитары с фонарями – проверяют, не осталось ли еще раненых. Вроде бы всех собрали, но мало ли…
Рядом сгустился воздух. Заклубился черный дым, приобретая человеческие очертания. И сформировался – в скалящегося двухметрового детину об одном глазе и с рогом во лбу.
– Привет, Хуби! – махнула рукой Ванесса.
Да уж, Хуби… Он теперь взрослый джинн, а не «личинка»… Его уже как‑то и неловко называть уменьшительным прозвищем…
– А, это ты, раб… – недовольно покосился на Хубаксиса Креол. – Наконец‑то объявился. Ты где был?
– Хозяин, я убил одного из Совета Двенадцати! – гордо выпятил грудь джинн.
– Знаю. И что теперь тебе за это – орден дать? – врезал ему в челюсть Креол.
– Хозяин, за что ты меня ударил?! ‑ заныл джин…
– Просто так. Захотелось. А теперь пошел вон и не мешай мне!
Хубаксис обиженно засопел, плавно поднимаясь в воздух. Могучие ножищи незаметно для глаз срослись, становясь клубами дыма.
– Между прочим, он его и правда убил, – негромко сказала Ванесса. – И меня спас. Ты бы мог с ним и помягче…
– Да знаю я все! – раздраженно поморщился Креол. – Меня беспокоит то, что он его не только убил, но и сожрал…
– Сожрал?… ‑ запнулась Вон. – Как сожрал?…
Она этого не видела.
– А вот так – ам! – демонстративно открыл рот Креол. – И все. А потом и еще нескольких серых тоже… сожрал. Это скверно, это очень скверно… С этим придется разбираться…
– Ой, кто это говорит! – хмыкнула Ванесса. – Ты же и сам вот только что признался, что человечину пробовал!
– Ученица, не путай теплое с мягким. Я ее ел не ради удовольствия, а только потому, что выбора не было. Если шесть дней без крошки во рту, то и собственные испражнения сожрешь… Придется – снова буду есть, не сомневайся. Но если необходимости не будет – все же предпочту мясо животного. А этот…
– А что – этот?… ‑ проследила за парящим над головой джинном Ванесса. – Он тоже, наверное… проголодался до смерти… В своем этом… коконе… он там черт знает сколько просидел…
– Это само собой, но дело не в этом… Если в джинне просыпаются людоедские наклонности – это очень плохой признак… Он ведь может привыкнуть… полюбить вкус… Такого джинна лучше близко к себе не подпускать… Мариды, правда, в этом отношении сравнительно безопасны – вот кутрубы или ифриты куда хуже…
Ванесса сглотнула. Ей вспомнилось, что Хубаксис как раз на четверть ифрит…
– И что… ты с ним будешь делать?
– Пока – ничего, – угрюмо ответил Креол. – Посмотрю, как будет вести себя дальше.
Ванесса задумчиво покивала. Да, Хубаксис – натура увлекающаяся. Получив в подарок волшебное стеклышко, он отдался наркотическому дурману с подростковым максимализмом.
Будет очень плохо, если надумает сменить наркоманию на людоедство.
– Ой!… ‑ споткнулась обо что‑то девушка.
Бивень мамонта. Аккуратно отпиленный. А дальше – еще множество таких же бивней, уложенных длинными рядами. Ну правильно – этих зверюг вчера погибло немало, не разбрасываться же ценной слоновьей костью.
Креол с Ванессой пришли в самое горячее место – к берегам речки. Здесь состоялась заключительная фаза сражения. Вокруг громоздятся кучи трупов – сплошь серые, ни единого рокушца.
Только вот странно как‑то эти кучи громоздятся – словно сами вместе сползлись.
– Привет, Верховный! – донеслось из‑за одной кучи.
Шамшуддин. С засученными рукавами и блестящим от пота лбом. Оказывается, маргулы тоже потеют.
Или это не пот, а что‑то другое? Какая‑нибудь гадость типа эктоплазмы?…
– Ну как? – с хозяйским видом оглядел бесчисленные трупы Креол.
– Работаем, Верховный! – отрапортовал Шамшуддин. – Подготовку уже заканчиваем, скоро начнем соединять!
Ванесса вздрогнула. Из темноты медленно выплыл светящийся силуэт. Тивилдорм Призрак – жуткий колдун, сыгравший в ящик еще четыреста лет назад. После боя Вон видела его только мельком, не успев разглядеть в деталях.
А вот теперь – разглядела.
– Тридцать тысяч солдат… – проскрипел замогильный голос. – Полагаю, хватит…
– Хватит? – не поняла Ванесса. – Для чего хватит? Вы что тут, всех мертвых серых собрали, что ли?…
– Не всех, дева моя, далеко не всех, – помотал головой Шамшуддин. – На поле боя погибло почти сто десять тысяч. Еще тысяч семьдесят‑восемьдесят отступили на запад, в тыл. Тысяч сорок мы взяли в плен. Тысяч десять‑пятнадцать утонули в реке. А остальные разбежались по окрестностям – у нас людей не хватает их всех переловить.
– Нам не нужно так много, – недовольно пробурчал Тивилдорм. – Тридцати тысяч хватит за глаза…
– Для чего хватит‑то? – не дождалась ответа Ванесса.
– Владыка Креол, ваша студентка ведет себя нагло и неподобающе! – зло сощурил глаза призрак. – Это не мое дело, но я бы на вашем месте втолковал ей, что студент в присутствии старших колдунов должен вести себя так, словно его вовсе не существует! Глядеть в землю, не поднимая глаз! Говорить только когда спросят! Иметь вид скромный и послушный!
– Совершенно согласен, – мрачно кивнул Креол.
Он уже начал отчаиваться, не понимая, что происходит. Почему он, грозный архимаг, никогда никому не дававший спуску, так много позволяет этой глупой дикарке?! Почему до сих пор ни разу не ударил ее?! Халай Джи Беш лупил своих учеников до полусмерти. Креол тоже не особо щадил своего прежнего ученика, которого в конце концов разорвал демон.
Но почему, почему у него не поднимается рука на эту бестолковую ученицу?! Почему внутри такое неприятное чувство, когда она сердится или грустит?! Если бы перед ним была магесса или демоница, Креол однозначно решил бы – какие‑то чары. Направленная эмпатия или еще что‑нибудь наподобие.
Но чар точно нет, никаких. Проблема в чем‑то другом.
Только в чем?!
– Этот ритуал… – скрипел Тивилдорм, растирая призрачные ладони. – О, этот ритуал… Моя личная разработка, на которую я затратил почти шесть лет! Почти шесть лет! Настоящая вершина колдовской мысли! Многие, многие после меня сумели освоить часть, небольшую, скромную часть того, что я создал, но все целиком!… Нет, о нет!…
Креол слушал со всем вниманием. Они с Тивилдормом вообще довольно быстро снюхались. Креол рассказывал о достижениях древнего Шумера, Тивилдорм – Серой Земли.
Выяснилось, что у шумерской и серой школ немало общего. Далеко не идентичны, конечно, но все же шумерскому магу проще понять серого колдуна, чем китайского даоса, японского оммёдзи, индийского йога, кельтского друида или славянского волхва. Впрочем, и серому колдуну шумерский маг оказался ближе и понятнее, чем чародей эйстов, шаман дэвкаци, ингарский знахарь или кииг‑рисовальщик.
Видимо, не просто так Лэнг выбрал в качестве «проводника» именно Серую Землю. После долгих поисков демоны разыскали тех, кто сумел подхватить эстафету отринувших их шумеров…
А вот Ванесса слушала Тивилдорма невнимательно. Ей нет дела до бредятины этого полоумного колдуна. Гораздо больше беспокоит другое – те кучи трупов. Это просто кажется, или они в самом деле… постепенно сползаются?!
– Нужно время, нужно время, чтобы сделать все как подобает… – бормотал Тивилдорм. – Два, лучше три дня…
– У нас как раз есть три дня, – зевнул Креол. – Король приказал войску отдыхать.
– Это хорошо, это очень хорошо… Мои проклятые потомки увидят, узнают, что меня еще рано списывать со счетов! – тряхнул бесплотными кулаками озлобленный колдун. – Они увидят, они узнают, на что способен Тивилдорм Великий!
Нет, этот тип Ванессе совсем не нравится. Невооруженным глазом видно – ему трижды наплевать на Рокуш и все остальное. Этого полубезумного призрака заботит только месть. Месть тем, кто лишил его власти и жизни.
Ну, точнее – их потомкам.
Правда, ради этой мести он готов на все. Надо помочь Рокушу – в лепешку расшибется, но поможет. С удовольствием расстанется даже с остатками своего жалкого существования – если это хоть чем‑то досадит нынешнему Совету Двенадцати.
Когда‑то Тивилдорм Призрак мстил собственными руками. Просто убивал всех колдунов в пределах досягаемости. И слегка перестарался – колдуны всерьез заговорили о том, чтобы покинуть или даже разрушить Промонцери Царука. Если уж не удается совладать с назойливым привидением.
Это Тивилдорма испугало – ведь тогда будет уничтожен и его драгоценный танзанит.
Он притих и затаился. Убийства прекратились, колдуны постепенно успокоились, разговоры о разрушении Цитадели Власти смолкли. К Тивилдорму Призраку не сразу, но все же привыкли, как привыкают к шумливому соседу. С прошествием веков он из грозного ужаса превратился в страшилку для молодых колдунов – в Промонцери Царука таких страшилок предостаточно.
Но все это время бывший глава Совета Двенадцати не оставлял планов мести. Не просто убийства большого количества колдунов, а мести глобальной. Такой мести, которая перевернет, сломает самую суть системы, изменив всю Серую Землю и покончив с засильем Лэнга.
И вот теперь, с появлением Креола и началом великой войны за океаном, он наконец получил возможность осуществить эти драгоценные планы.
– Да они точно сползаются!… ‑ вскрикнула Ванесса, глядя на трупы.
– Конечно, сползаются! – раздраженно фыркнул Тивилдорм. – Сползаются и срастаются!
Ванесса сглотнула. Что за чертовщину этот колдун собирается сотворить?! Соединить вместе тридцать тысяч трупов… и что за пакость из этого получится?!
– Этот ритуал называется Живое Кладбище! – горделиво оскалился призрак. – Гигантский голем плоти! Триумф колдовской мысли! Через три дня мое детище сделает первый шаг – и мир содрогнется от восхищения!
– По‑моему, не от восхищения, а от омерзения… – передернуло Ванессу.
– Одно другому не мешает, – пожал плечами Креол.

Глава 12

Яджун Испепелитель с любопытством огляделся вокруг. Так вот она какая – Промонцери Альбра! Недурно, недурно, хотя Промонцери Царука, конечно, заметно уступает…
Шаги великого пироманта гулко отдались в пустынном коридоре. Широкоплечие, совершенно одинаковые здоровяки‑стражи низко поклонились, растворяя двери перед повелителем.
Впервые Яджун вошел сюда – в новый зал Совета. Хотя миражом он бывал тут уже неоднократно, так что ничего нового не увидел. Все та же комната в форме двенадцатигранника, двенадцать кресел с номерами на спинках.
Но потом он заметил разницу. Полупрозрачная карта западного Нумирадиса, висящая в воздухе. Она и раньше тут висела, но теперь…
Яджун протер глаза, убеждаясь, что те его не подводят. Флажки, обозначающие войска, очень изменились. Желтые, обозначающие ингарцев, практически исчезли. Зеленые в большом количестве собрались на границе Ларии и Рокуша. Красные – сгрудились вокруг Симбаларя.
И их стало меньше, гораздо меньше! Если верить карте, численность войск Серой Земли уменьшилась почти вдвое! Осталось немногим больше четырехсот тысяч!
– Я… что‑то пропустил?… ‑ недоверчиво произнес Яджун.
– Многое, – донеслось из кресла с цифрой «один». – Ты многое пропустил, брат. Хорошо, что ты появился – ты нам нужен. Роли неожиданно переменились – и теперь уже мы обороняющаяся сторона.
– Что произошло? – сразу перешел к делу Яджун, усаживаясь в кресло «три».
– То, чего мы не ждали, – устало опустил веки Бестельглосуд Хаос. – Час назад пришло донесение от Астрамария. Наши войска разбиты, рокушцы наступают. Йоганц, Руорк и Квиллион погибли.
– Как?… ‑ выпучились глаза Яджуна.
– Железный Маршал… – чуть слышно прошептал Бестельглосуд, стискивая кулаки так, что расцарапал ногтями кожу. – Железный Маршал снова встал на нашем пути… С ним могучие колдуны из‑за кромки… и проклятый ренегат Тивилдорм…
Яджун нахмурился. Он уже слышал, что в Рокуше дело пошло не так гладко, как в Ларии, но полагал, что это просто временные затруднения, случайный камень под колесом кареты. Яджун Испепелитель не был в Дорилловом ущелье, не видел собственными глазами Железного Маршала Хобокена, поэтому не придавал ему такого значения, как старший брат.
В конце концов, он всего лишь неплохой тактик – не более. Если даже ему удалось каким‑то образом отразить вторжение в Рокуш, это ничего не значит. Всего лишь временные затруднения. Армия по‑прежнему насчитывает свыше четырехсот тысяч солдат, а у рокушцев едва‑едва наберется полтораста тысяч. Плюс полудемоны, присланные из Лэнга, и даже Султан Земли – Яджун видел его громадную фигуру рядом со строящимся зиккуратом.
Здесь, в Промонцери Альбра, Серая Земля размажет по стене кого угодно.
– Будем созывать Совет Двенадцати? – по‑деловому спросил Яджун.
– Двенадцати?… ‑ скрипнул зубами Бестельглосуд. – Скажи лучше – Совет Восьми… Четыре кресла пустуют, подумать только… Такого уже давно не бывало…
– Кандидаты на освободившиеся места уже есть?
– Сейчас не до этого, – отмахнулся Бестельглосуд. – Потом, когда будет время…
– Турсее с Муроком повезло, – усмехнулся Яджун. – Прыгнут сразу через два кресла.
Бестельглосуд скривился. Младший брат слишком несерьезно относится к происходящему. Все еще не осознает до конца, что проблемы вышли за рамки мелких затруднений.
А ведь ситуация стала по‑настоящему угрожающей…
– Владыка Бестельглосуд!… ‑ в страхе вбежал колдун‑медик. – Владыка Бестельглосуд, умоляю, ступайте к повелительнице Руахе, скорее!
– О, кстати, я же еще не поздоровался с матушкой! – обрадовался Яджун, поднимаясь на ноги. – Как она себя чувствует? Все еще нездорова? Ничего, уверен – скоро поправится!
Но всего через несколько минут его радость бесследно испарилась. Бестельглосуд и Яджун уже не застали Руаху Каргу в живых. Ослабевшая, измученная долгой болезнью, старейшая колдунья Серой Земли наконец скончалась.
Мурок Вивисектор, тихо сидящий в углу, лишь покачал головой. Даже величайший медик Серой Земли больше ничего не смог сделать. Колдуны живут дольше простых людей – но все же далеко не вечно.
– Жизненный ресурс пациентки закончился, – негромко произнес Мурок, прикрывая глаза. – Официально заявляю приход смерти. Примите мои соболезнования, владыка Бестельглосуд… повелитель Яджун…
Других колдунов‑медиков в палате не оказалось. Поспешили удалиться до появления Яджуна Испепелителя – всем хорошо известна вспыльчивость великого пироманта.
И всем хорошо известно, за что он получил свое прозвище.
– Мама… мама… – залился слезами Яджун, сжимая в ладонях морщинистую руку, больше похожую на тонкую птичью лапку. – Почему… почему, мама?…
– Очень, очень не вовремя… – печально прислонился к стене Бестельглосуд. – Конечно, матушка и так прожила дольше всех мыслимых сроков, но она могла бы все же потерпеть еще годик‑другой… Особенно теперь, когда на нас идут эти легионы Мрака…
– Мама… – плакал подобно ребенку Яджун. Самый младший из детей Искашмира и Руахи, он был особенно любим родителями.
Бестельглосуд подошел к покойницкому одру и обхватил брата за плечи. Яджун повернул к нему заплаканное лицо и громко всхлипнул, не в силах вымолвить ни слова.
Дверь тихо растворилась. В комнату, пахнущую смертью, вошел высокий бледный колдун. Холодные глаза‑льдинки словно бы ощупали неподвижное тело на постели, и Астарон произнес, безуспешно пытаясь придать голосу сочувствие:
– Приношу свои соболезнования. Полагаю, теперь я могу занять причитающееся мне по праву место в Совете?…
Ему никто не ответил. Братья‑колдуны даже не повернулись.
– Владыка Бестельглосуд, вы меня слышали? – повторил чуть настойчивее Астарон.
– А это не может немного подождать?! ‑ резко обернулся Яджун. Кончики коротких пальцев запылали огоньками. – Тело нашей матери еще не остыло!!!
Губы Астарона Ледяного сжались в ниточку. Великий криомант потерял отца с матерью еще младенцем и вырос, не зная родительской заботы. За всю жизнь у него не было ни близких, ни друзей. Вряд ли он вообще когда‑нибудь испытывал такие чувства, как любовь или хотя бы привязанность.
– Я… подожду, – неохотно, с явной угрозой в голосе согласился Астарон. – Немного.
Бестельглосуд Хаос вышел из покоев бледным, с опустошенным взглядом. Матушка умерла. На сто семьдесят первом году жизни Руаха Карга покинула этот мир. Она была старейшей колдуньей из ныне живущих, она носила серый плащ еще до первого контакта Серой Земли и Лэнга…
А теперь серых плащей осталось всего семеро.
Яджуна пока лучше не трогать. Младший братец всегда был склонен к бурным чувствам. Смеяться – так до упаду; плакать – так навзрыд. Горяч и неистов, как пламя, которым повелевает.
Но что же делать?… Серые войска стягиваются к Симбаларю, через несколько дней Промонцери Альбра будет окружен сплошным кольцом. Все прочие оборонительные средства тоже задействованы и готовятся обрушить на врага предельную мощь. Цитадель укреплена так, что не проникнет и муха. Выдержит любую атаку – в том числе колдовскую.
Но почему же на душе такое скребущее чувство? Почему ему так неспокойно?
– Я слышал, сестрица наконец‑то оставила нас?… ‑ прозвучал над ухом душный липкий голос.
– Да, дядюшка, – повернулся Бестельглосуд.
Глубокое кресло без ножек, висящее прямо в воздухе. А в нем – дрожащий сморщенный старикашка в сером плаще, ниспадающем просторными складками. Волосы седые почти до прозрачности, нос прогнил и ввалился, как у сифилитика, глаза слезятся, по подбородку протянулась ниточка засохшей слюны.
Тахем Тьма, пятый в Совете Двенадцати, троюродный брат покойной Руахи.
– Эта старая лепешка умудрилась прожить на сорок лет дольше меня… – завистливо прошамкал дряхлый колдун. – И до последнего момента выглядела вдвое моложе настоящего возраста…
Бестельглосуд посмотрел на дядюшку с легкой толикой презрения. Главе Совета Двенадцати не так давно исполнилось сто три года. Но он выглядит и чувствует себя от силы на шестьдесят. И если этому ничто не помешает, спокойно проживет еще полвека и даже больше.
За колдунами смерть всегда приходит позже, чем за обычными людьми.
А вот Тахем… Иногда кажется, что возле него смерть уже давно стоит, переминается с ноги на ногу, нетерпеливо поглядывает на часы. Поразительно, что этот трухлявый, буквально рассыпающийся на глазах мешок гнили вообще способен шевелиться и разговаривать.
– Владыка Бестельглосуд, я развею вашу печаль хорошей новостью! – улыбнулся омерзительной улыбкой Тахем. – Малый зиккурат, начатый по воле благословенного Жреца Древних, достроен. Осталось провести подготовительные обряды. Не пройдет и десяти дней, как я проведу священный ритуал малого призыва!
– Призыва?… ‑ насторожился Бестельглосуд. – Призыва кого?…
– Почем мне знать? – зло скривился Тахем. – Не мне судить, кого благоугодно будет прислать Древним! Знаю лишь, что посланцы Их принесут благо нам и погибель – врагам нашим! Большего мне не требуется, владыка Бестельглосуд! Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн!
– Да‑да, Ктулху фхтагн, – снисходительно кивнул Бестельглосуд. Маскимы бы сожрали этого безумного фанатика!
Никто другой, верно, его есть и не захочет…
– Десять дней, значит?… ‑ задумался Бестельглосуд. – Что ж, думаю, это время нам еще дадут… Хотя Железный Маршал всегда передвигался с поразительной скоростью…
– Ах да, эти презренные святотатцы! – скрипнул гнилыми зубами Тахем. – Где они сейчас, владыка Бестельглосуд?
– К восток‑юго‑востоку… полагаю.
– А преданные вере там есть?
– Кто?…
– Наши солдаты!
– А… Нет, не думаю, чтобы там кто‑то был. Астрамарий отвел уцелевших севернее. Там только ларийцы…
– Чхать на ларийцев, пусть дохнут хоть все! – оскалился Тахем.
– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, дядюшка, – осторожно заметил Бестельглосуд.
– Не понимаете, владыка Бестельглосуд? – потер почерневшие от старости ладони Тахем. – Рокушцы… Их войско движется сюда… Мы знаем, где они… Они там, где мы можем легко их уничтожить… Я говорю о…
– Но это же запрещено! – перебил его Бестельглосуд.
Он мгновенно понял, что имеет в виду дядюшка – ему и самому уже приходила такая мысль.
– Запрещено?… Кем запрещено, владыка Бестельглосуд? Нашими недостойными предшественниками, даже не знавшими истинной веры!!! ‑ загорелись безумием глаза Тахема. – Все их запреты – грязь под ногтями!!! Лишь слово Йог‑Сотхотха должно звучать в наших сердцах!!!
Бестельглосуд Хаос понурился. Не хочется идти на поводу у этого истового демонопоклонника, но его предложение действительно может помочь…
– Полагаю, у нас нет другого выхода… – мрачно согласился глава Совета. – Мы обязаны применить… это.
– Я немедленно приступлю к священному ритуалу, владыка Бестельглосуд! – сипло расхохотался Тахем Тьма. – Положитесь на меня!

Коцебу оторвался от земли и плавно двинулся ввысь. Ванесса печально покачала головой, глядя на разрушенную крышу. Бедный старый домик – с тех пор, как он приобрел летучесть, его уже неоднократно ломали и калечили…
Под огромным бронзовым диском маршируют солдатские колонны. Вышагивают в ногу гренадеры и фузилеры. Едут верхом драгуны, гусары, уланы, карабинеры. Тянутся артиллерийские подводы и длиннющий обоз. Поблескивают на солнце латы паладинов. Весело топают неутомимые эйнхерии. Мерно ступают могучие дэвкаци. Сотрясают земли тяжеленные автоматы.
Вспомнив о автоматах, Ванесса невольно погладила запястья. Наконец‑то ее избавили от этих чертовых наручей! Спору нет, управлять полком боевых роботов было прикольно – впечатления остались незабываемые…
Но хорошенького понемножку. Как только среди эйнхериев Хобокена разыскали достаточно субтильного полковника, Ванесса с радостью передала ему своих подопечных. Креол, правда, сомневался, но Вон его все‑таки уговорила.
Нашел, понимаешь, дурочку – она этим железякам не пастух!
Рядом с автоматами в войсковом арьергарде заметны новенькие. На третий день после разгрома серых армию догнало пополнение – тридцать тысяч новобранцев. Все молодые, еще необстрелянные. Вряд ли кто‑то из них хотя бы держал раньше настоящую фузею.
Вон мысленно пожалела несчастных парней – страшновато бедолагам. Все‑таки их армия – настоящее «ирландское рагу». Каких только чудовищ здесь нет…
Особенно вон то, виднеющееся далеко позади! Исполинский трупомонстр, созданный Тивилдормом Призраком! На редкость жуткое и отвратительное зрелище!
Почти тридцати пяти метров ростом. Толстый, как борец сумо. Ножищи короткие, брюхо громадное и совершенно никакой одежды. Только белесая омерзительная плоть, усеянная бесчисленными рубцами и занозами. В этой твари соединились тридцать тысяч человеческих тел.
Даже просто взглянуть на эту харю – уже передергивает. Огромная безгубая пасть, две дыры на месте носа, глаза разного размера, уши‑обрубки, розовая колышущаяся слизь на макушке. Рот не закрывается – вместо зубов трупомонстру вставили бивни мамонтов. Вместо ногтей – тоже. Туловище сплошь утыкано пиками – сидят глубоко в коже, придавая чудовищу сходство с уродливым ежом.
Трупомонстр движется в стороне от основных колонн, причем неизменно держится против ветра. На этом настоял сам король Обелезнэ, и Ванесса его горячо поддержала. Уж очень этот «триумф колдовской мысли» смердит.
Словно и в самом деле целый погост, воплощенный в одном колоссальном чудовище.
– Какая же все‑таки мерзость… – пробормотала Ванесса. – А как вы его назвали?
– Не придумал, – равнодушно пожал плечами Креол. – У меня всегда было плохо с именами.
– Верховный, а давай так и назовем! – ухмыльнулся Шамшуддин.
– Как – так?
– Мерзость. По‑моему, ему подходит.
– Да еще как подходит… – согласилась Ванесса, глядя на новоявленного Мерзость в бинокль. – Фу, я даже здесь чувствую вонищу… Эта ваша помесь Кинг‑Конга с Франкенштейном дико воняет!
– Как и все мы… – философски покивал Креол. – Как и все мы…
– Да, тебе тоже душ не помешает, – покосилась на него Вон. – На, хоть «Орбит» пожуй…
– Не хочу, – отказался маг.
– Он без сахара, так что жуй! – силком сунула ему пластинку Ванесса.
Сзади негромко кашлянули. Вон торопливо отвлеклась, возвращаясь к столу. Креол что‑то недовольно пробурчал, незаметно пряча жевательную резинку в подпространственный карман.
Жрать эту дрянь, похожую на подслащенную смолу, он не станет ни за что.
Поскольку дом все еще пребывает в полуразрушенном состоянии, военный совет проводится на открытом воздухе, прямо во дворе. На столе расстелена огромная карта юга Ларии. Магическое зеркало здесь стало почти бесполезным – чересчур много колдунов скопилось, весь обзор закрывают.
Генералы сумрачно покачивают головами – только что пришли последние разведданные. Информация подтвердилась – Астрамарий Целебор Краш в самом деле жив, здоров, отлично себя чувствует и возглавляет вражескую армию. Об этом стало известно сразу же после приграничной битвы – от пленных серых – но это могли быть ложные слухи или даже откровенная «липа» для запугивания противника.
Маршал Хобокен и сам пару раз использовал такой трюк – маскировал одного‑двух кавалеристов под своих двойников и отправлял эти фальшивки сеять страх в неприятельских рядах. Грозная репутация – сама по себе оружие, если умело ее использовать.
Увы, в данном случае ничего подобного не наблюдается. Разведка установила точно – Астрамарий самый настоящий, только уже без меча.
Если, конечно, колдуны не обманывают своих же солдат, нарядив в палаческую мантию кого‑то другого…
– Ну что ж, маршал, мы вас слушаем, – дал слово Хобокену король Обелезнэ. – Что за диспозицию вы наметили для Симбаларя?
Бокаверде Хобокен заговорил, и все обратились в слух. После двукратного разгрома серых Ванесса, лод Гвэйдеон и даже Креол преисполнились к Железному Маршалу великого уважения. Легендарный полководец полностью оправдывает возложенные надежды – в кратчайший срок две блистательные победы и на удивление малые потери.
А ведь противник оба раза превосходил рокушцев в численности! Более чем вдвое!
Только Обелезнэ Первый слушает не очень внимательно. Отвлекает толстый сиамский кот, усевшийся возле ноги и буквально сверлящий монаршую особу глазами.
Через несколько минут Обелезнэ не выдержал и попросил:
– Маркиза, пожалуйста, уберите куда‑нибудь ваше животное.
– А кошка имеет право смотреть на короля! – возмутилась Ванесса.
– Смотреть, а не корчить рожи, – недовольно покосился на щурящегося Флаффи Обелезнэ.
Кот язвительно зевнул.

Левитирующее кресло опустилось в самый центр круга с шестиконечной звездой внутри. Вдоль линий, вычерченных кровью, тянутся знаки древнего колдовского языка. Просторный округлый зал утопает в ядовито‑желтом дыму, отверстие в потолке затянуто непроницаемой пеленой. Слышен странный звук – как будто птичий щебет вперемешку со змеиным шипением.
Почерневшие старческие пальцы мелко дрожат, слезящиеся глаза горят религиозным экстазом. В руках небольшое медное блюдо, к подлокотнику прислонен колдовской посох, сделанный из человеческого позвоночника.
Тахем Тьма, вернейший из рабов Лэнга, начинает священный ритуал.
– Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн! – разнеслось под каменным сводом.
Колдун ласково улыбнулся, глядя на приготовленную жертву. Двенадцатилетняя ларийская девочка. Волосы цвета солнца, блестящие жемчужные зубки, одета в белое платье – просто прелесть.
Тахем отбирает только самых лучших.
Омерзительный колдун подлетел вплотную, гладя юную варварку по щеке. Та даже не вздрогнула – перед ритуалом ее загипнотизировали, чтобы не оказывала ненужного сопротивления.
Тем не менее, она все видит и чувствует – тут очень важны чистые, неподдельные ощущения.
– Надеюсь, ты все еще целомудренна, дитя?… ‑ подозрительно нахмурился колдун.
Почерневшая старческая ладонь задрала белый подол и залезла девочке между ног. Губы расплылись в довольной улыбке – все в порядке. Девственная плева не нарушена, жертва по‑прежнему невинна.
Значит, можно приступать.
– Кровь, кровь, кровь… Священная кровь… – пробормотал Тахем, сдавливая мочки собственных ушей пожелтевшими ногтями.
На блюдо закапала черная вонючая жидкость. Сначала из правого уха, потом из левого. Тахем кривится от боли, но продолжает выдавливать все до последней капли.
Мучения телесные – прах, не заслуживающий внимания. Три долгих года он посвятил этому запретному заклятию – неужели теперь его остановит такой пустяк, как потеря ушных мочек?
Все. Больше ничего нет. В венах заплесневевшего старца и без того осталось не слишком много крови. Мочки обвисли высохшими кожаными лоскутками.
Тахем скрипнул зубами, глядя на жалкую лужицу. Хватит ли такой малости?…
Нет, должно хватить. Главное – не сама кровь, а искренние чувства того, кто ее преподносит. А Тахем искренен – искренен и предан Лэнгу всем сердцем!
Колдун ухмыльнулся, соскребая уже запекшуюся кровь кончиком ножа и вкладывая ее в губы девочке. Та даже не шевельнулась. Лишь в глазах видны ужас и отвращение – зрачки расширились, по щекам текут слезы.
– Гордись, дитя! – прошептал Тахем, окуривая жертву благовониями. – Тебе предназначена великая судьба! Сегодня же ты возляжешь с теми, кто Превыше человечества! А твое тело послужит великой миссии – из него родится бесподобный Туман Смерти! Да сгинет все нечистое во славу Древних!!!
Старческие длани вскинулись, в них блеснули длинные ножи. Тахем Тьма резко перерезал девочке горло, опрокидывая ее на спину. Кровь хлынула на пол, растекаясь по вырезанным в полу линиям.
Сгнивший нос дряхлого колдуна жадно раздулся, внимая сладкому аромату жертвоприношения. Тахем лизнул пальцы, на которые попало несколько горячих капель. И торопливо направил левитирующее кресло прочь из священного круга – то, что произойдет через несколько секунд, не следует видеть даже ему…

Глава 13

Солнце медленно карабкается к полудню. Рядовой Четырнадцатого Фузилерного полка Химеки Тантален утер со лба пот и поправил каску. Ну и жарища же, прости Единый!
Танталена призвали на службу только в прошлом месяце. Его полк – один из тех, что влились в состав действующей армии несколько дней назад. Совсем еще молодой парень, Тантален пока что ни разу не участвовал и даже не видел настоящих сражений.
В родной деревне жизнь была терпимая. Даже хорошая, можно сказать. Тантален был охотником – настоящим снайпером, запросто мог попасть в глаз белке на вершине дерева. Привольно весной в рокушских лесах – птицы щебечут, аромат трав дурманит…
В солдаты Танталена забрили нечестно. Была у него невеста – черноглазая Тализинья. Первая красотка на селе – все парни по ней сохли, а она только на жениха смотрела, на своего Химеки. Этой осенью собирались свадьбу играть.
Только вот староста решил на Тализинье своего сына женить. И устроил подлость, старый змей. Когда бросали жребий, кого в рекруты отправлять, специально схитрил, подсунул черный камень именно Танталену.
Теперь долгих пять лет в шинели ходить придется… Дождется ли любушка?… Или все ж таки выйдет замуж – не за сына старосты, так еще за кого?…
Ох, вряд ли дождется – шутка ли, столько ждать… Так и вся молодость пролетит…
За истекший месяц Танталену уже вдолбили, что в армии служить – это не пни корчевать. Учили в основном зуботычинами – как правильно одеваться‑обуваться, как за фузеей ухаживать, как в строю ходить.
А теперь вот – марширует по чужой земле, глядит на такое, чего раньше и во сне не видывал.
В капральство Тантален попал хорошее. Капрал Ростопчан, коего все называют попросту дядькой Цветро, старик незлой. Палкой дерется редко и только за дело. Двадцатый год воинскую лямку тянет, поседел уж на службе. Усищи, вон, белоснежные, но закручены лихо, воском сдобрены.
В рокушской армии и такие тоже есть – подписавшие бессрочный контракт. Несладко, конечно, до седой бороды шинель таскать, зато им денежку хорошую платят, не то что «кратковременным». Пять лет‑то любой отслужит. А у «бессрочников» в солдатских слободах и жены есть, и дети. У кого так вовсе по нескольку жен – в одной слободе одна, в другой другая, в третьей третья…
Лария… Странное здесь все, чужое, незнакомое. Дома какие‑то неправильные, не такие. Девушки на рокушьянок не похожи – волосы у всех пшеничные, очи лазурные, губы красной краской намазюканы. А декольте чуть ли не до пупа – добро только что наружу не вываливается. Глаза сами так и тянутся – стыдно, неловко, а ничего не сделаешь!
Их фузилерский полк идет в голове колонны, сразу за Четвертым Гусарским. Нет хуже, чем за кавалеристами топать – так и гляди, как бы в лошадиную какашку не вступить.
Солдаты шагают свободно, не в ногу, мундиры у всех расстегнуты. Иные вовсе сняли, несут на плече, вместе с фузеей. Жарища с утра смертная – июнь заканчивается, не шутка. Всякий нет‑нет, да и глянет в небо с мольбой – дождичку бы, хоть чуточку!…
Хорошо хоть, скоро уже отдыхать. Войско возглавляет не кто‑то там – сам батюшка Хобокен! Дед двоюродный, когда жив был, частенько приговаривал: «Железному Маршалу победа – супруга верная, а солдаты – сыновья родные».
Дед небось знал, про что говорит. Все‑таки тридцать лет шинель проносил, в гренадерских войсках. В Ларию походом ходил, в Каридош, даже в Геремиаде побывал. Аккурат за год до армейской реформы в отставку вышел.
Вот бы старик порадовался, узнав, что внук тоже у Хобокена под началом служит…
При Железном Маршале походный порядок другой, не как у всех. Отдых – не ночью, а днем, когда солнце палит нещадно. А вечером, когда жара спадет, идти дальше – по прохладе, со всей приятностью.
Эх, поскорей бы уже на привал – пить охота, мочи нет…
– Что, молодой, жажда глотку дерет? – прищурился капрал Ростопчан.
– Дерет, дяденька, – виновато кивнул Тантален.
– А нечего было к фляге каждый шаг прикладываться, – наставительно сказал старик. – Водицу на походе понапрасну не расходуй, терпи до последнего. Много выпьешь – только еще хуже будет.
– Да как же терпеть‑то, дяденька, если во рту сушь такая?! ‑ взмолился Тантален. – Точно Единый в нем пустыню сотворил!
– Только Единому и дела – тебе, дураку, пустыни в роту творить, – хмыкнул Ростопчан. – Учись, молодой, пока дядька Цветро жив. Отхлебнул глоток – не глотай разом, а подержи в роту‑то, пополощи, чтоб нёбо смочить. Тебе ведь по правде не пить охота, а просто слюни все от жары пересохли. Хлебца горбушку пожуй, сухарик – чтоб в роту пусто не было.
Тантален слушал, вздыхал и все глядел по сторонам – нет ли ручья или хоть прудика? Фузея тоже вот плечо натерла – вроде и не слишком тяжела, а рука уже занемела…
– Да ты не перекладывай зря фузею с плечо на плечо, – покачал головой капрал. – Не полегчает, не колгочи без толку. Приноровиться надо – тогда и тяжело не будет. Тут, братец, в привычке все дело…
– Шибко жарко, дяденька… – утер взмокшие волосы Тантален.
– Знаю, что жарко, знаю, – кивнул Ростопчан, доставая из кармана смятую бумажку. – Ну, еще разок повторить, что ли…
Со всего капральства потянулись солдаты. Эти бумажки в армии уже запомнили – такие выдали всем унтер‑офицерам. Своего рода миниатюрный «разговорник» – несколько серых фраз с переводом на рокушский. До начала следующего сражения строго велено каждому рядовому выучить назубок.
Все равно на переходе делать нечего – мозги аж плавятся на солнцепеке.
– Це‑ра‑ка аш… аш… ашьтьях си, – по слогам прочел капрал. – Церака ашьтьях си. По‑нашему, значит, «штык в землю»! Ну‑ка, молодой, повтори!
– Еще раз прочти, дяденька?… ‑ попросил Тантален, заглядывая в бумажку.
Читать‑писать он не умеет. Вечно пьяненький деревенский жрец с грехом пополам учил крестьянских детей грамоте, но Тантален всегда предпочитал бегать в лес или на речку.
– Церака ашьтьях си, – терпеливо прочел еще раз Ростопчан. – Повтори.
– Срака – аж укуси! – повторил Тантален.
Солдаты весело загоготали. Седоусый капрал цыкнул зубом, тоже с трудом сдерживая усмешку.
– А что там еще, дяденька? – спросил покрасневший Тантален.
– «Цурукту» – значит, сдавайся, – вернулся к началу списка Ростопчан. – «Шу марехци танкай?» – «где твой командир?», «ху сшири тераца си» – «руки за голову», значит…
– Эх, ну и корявый ж язык!… ‑ покрутил головой дюжий фузилер.
– У болотников и то поглаже…
– Да болотники по‑нашему, по‑рокушски говорят, токма корявенько…
– Да зачем мне вабще енту бредень учить?… ‑ шмыгнул носом щербатый солдат. – Я с серой крысой не языком, а штыком балакать буду! Небось поймет!
– Нишкни, козявка! – прикрикнул капрал. – Маршал‑батюшка наказал учить – значит, будешь учить, никуды не денешься!
Вдоль дороги потянулась живая изгородь. Армия подошла к месту сегодняшней стоянки – к городу Политай. Из‑за ярко‑зеленой растительности на идущих и едущих солдат смотрят тысячи глаз – похоже, встречать рокушцев собрались все, кто только может передвигаться.
Ларийцы пялятся на явившееся войско с раззявленными ртами. Паладины в серебристых доспехах, гренадеры‑эйнхерии с синеватой кожей, размеренно вышагивающие дэвкаци с огромными молотами, громадные треноги Стальных Солдат. Медленно плывущий в небесах коцебу вызывает пораженные возгласы.
Отовсюду летят букеты цветов. Девушки подбегают к офицерам и рядовым, надевая им венки, протягивая съестное и бутылки вина. Многие норовят чмокнуть какого‑нибудь солдатика в щеку, а то и в губы. Усатые вояки смущенно ухмыляются, распихивая по ранцам подарки и принимая поцелуи.
Вот паладины не смущаются. На родном Каабаре они привыкли к радушным встречам. Серебряные Рыцари кивают ларийцам, осеняют их символом иштарианства – перечеркнутым кругом. Благородная осанка и одухотворенные лица необычных латников сразу привлекли внимание – самые предприимчивые красотки кое‑где уже пошли на приступ.
Королевскую карету облепили со всех сторон. Черные Драгуны ругаются, щедро раздают затрещины и зуботычины, распихивают зевак, но те лезут и лезут, выкрикивая верноподданнические возгласы. Каждый старается крикнуть как можно громче, приветствуя рокушского короля.
– Да здравствует король Обелезнэ!… ‑ несется отовсюду. – Да здравствует освободитель Ларии!…
Серые ведь полностью вырезали местную королевскую семью. О том, что одна принцесса уцелела, почти никто и не знает. Естественно, многие полагают, что после победы на трон воссядет либо кто‑нибудь из рокушских принцев, либо сам король Обелезнэ Первый, объединив страны в одну.
Нельзя сказать, что это сильно всех радует… но ведь лучше уж так, чем под владычеством серых.
Бокаверде Хобокена тоже облепили – но уже не просто зеваки. Маршала‑эйнхерия встречают старые сослуживцы и даже противники. Те, кто знал его по прошлым кампаниям, воевал вместе с ним и против него. Престарелые солдаты, офицеры, даже какой‑то генерал, увешанный орденами. В глазах ветеранов стоят слезы – спустя двадцать лет они вновь встретились с величайшим полководцем в истории этого мира.
– Рокушцы идут!!! ‑ вопят мальчишки, размахивая шапками. – Железный Маршал идет на серых!!!
– Эх, ну и народ же, ну и народ… – сердито бормочет капрал Ростопчан. – Назойливы, точно мухи… Батюшка маршал устал верно, ему отдохнуть надо, так нет – словно в тиски живые поймали…
– Да на кой ему отдыхать‑то, дяденька? – удивился Тантален. – Он же все равно мертвый, поди?…
– Нишкни, неразумный! – прикрикнул капрал. – Наш маршал всегда живой! Его и могила не удержала – вот он каков! Самому Демону рог вырвал!
Тантален почесал в затылке. Он слыхал, что маршала Хобокена и дивизию «Мертвая Голова» вынул из гроба новый королевский министр – великий и ужасный колдун, спустившийся с Луны на летучем острове. Этого колдуна в армии не на шутку боятся – хоть и свой, хоть и союзник, а только очень уж грозен.
Колдун – он и есть колдун, от него добра не жди.
Но Тантален слыхал и совсем другую версию. Слыхал, что маршал Хобокен и дивизия «Мертвая Голова» на том свете сражались с полчищами самого Демона. Тяжелая битва шла двадцать долгих лет, но в конце концов Железный Маршал, разумеется, одержал победу, вырвал Демону рог и вывел своих гренадер обратно в мир живых.
По войску эта легенда ходит во множестве вариаций. В ее истинности никто не сомневается – уж если кому и под силу разбить полчища Демона, так только Железному Маршалу.
Легионы серых после такой победы – пустяк, прогулка по орехи.
– Эй, молодой, об чем задумался? – пихнул Танталена капральский локоть. – Разувай ноги – отдыхать будем.
Фузилер опомнился. Колонны замедляют ход – армия подошла к месту ночевки. Если, конечно, это можно так назвать – к ночи здесь никого уже не останется.
Ночевать сегодня велено с полудня до девяти вечера.
Лагерь развертывается быстро, сноровисто, первым делом окружив себя защитным кольцом из бекетов. Солдаты уже таскают отовсюду дрова, у колодцев выстроились очереди. Кавалеристы расседлывают и поят коней, артельные получают пайки для рот. Тантален тоже сбегал к ближнему ручью – наполнил флягу.
– Дядька Цветро, чего сначала варить велишь – суп или кашу? – крикнул артельный.
– Спервоначалу суп, – степенно ответил Ростопчан. – Ушицу. Похлебаем горячего и дрыхнуть. А к вечеру гречу сваришь – перед походом животы набить.
– Я сегодня петуха раздобыл, – похвалился артельный, показывая тушку. – Потушим с гречей да с морковкой, а?…
– Эхма, жирный‑то какой!… ‑ одобрительно цокнул языком капрал. – Обязательно потушим. Маслице‑то есть?…
– Есть. И сальца найдем, – кивнул артельный. – Вот еще б винца красненького бутылочку – я б такое блюдо отгрохал, какого и короли не едали!
– Винца, говоришь?… ‑ задумался капрал. – Винца‑то как раз нету, такие пироги… Винца нету, зато смекалка есть… Эй, молодой!
– Ась?… ‑ обернулся Тантален.
– Поручаю тебе первое ответственное задание. Вот тебе цельная серебряная кругляха – где хошь разыщи мне бутылку красного вина, одну штуку.
– Так точно, дяденька, я мигом! – козырнул фузилер, пряча монету в карман. – Только где ж мне ее разыскать‑то?
– Я тебе сейчас, молодой, не дяденька, а зеньор капрал, – наставительно заметил Ростопчан. – Живо, живо – солдат Хобокена должон быть быстр, находчив и решителен! Токма уговор – не грабить, не воровать! Вон, профоса видишь?… Небось надает лозанов по заду!
Тантален еще раз козырнул и зачесал в затылке, размышляя, где ж его взять‑то – вина красного. В родной деревне деды баяли, что в Ларии даже в реках вино течет вместо воды – только теперь‑то видно, что враки все…
Молодой фузилер повертел головой, ища, у кого спросить. Взгляд зацепился за упомянутого капралом профоса – справляет экзекуции возле офицерской палатки. Наотмашь хлещет дюжего карабинера батогом и приговаривает:
– Не мародерствуй, быдло, не мародерствуй!… Рокушский штык не для грабежей изготовлен, не для грабежей!…
– Да мне ж тетка сама дала!… ‑ в промежутках между ударами вопит карабинер. – Сама гусака отдала!… Еще в руки совала – бери, солдатик, бери, кушай!… Аппетиту еще пожелала приятного!…
– Ну так ясное дело! – согласился профос. – Коли фузею к пузу приставить, так любой сам отдаст, да еще приятного аппетита пожелает! Но по новому правилу гусак теперь только с батогами в комплекте идет! Так что приятного аппетита, кушай!…
Тантален неодобрительно покачал головой. И чего полез, дурак? Тут поселяне сами прут толпами, угощением всяким кланяются. А этот на вшивого гусака польстился…
В армии это дело крепко‑накрепко в головы вколотили – обывателей не обижать понапрасну, не озлоблять против себя. Местные должны понимать – освободители пришли, а не воровская шайка.
– Браток, где б тут винца достать красного? – спросил профоса Тантален.
– Винца?… ‑ задумался тот, почесывая плечо.
– Вона колодезь на околице!… ‑ махнул рукой карабинер, пользуясь передыхом. – Там рядом тетка вином торгует, я видел, когда…
– …за гусаком своим ходил, – закончил профос. – Двигай живей, молодой, а то все вычерпают…
Подбежав к колодцу, Тантален тяжело вздохнул. Уже никого нету. Только солдаты в очередь выстроились – воду набирают. Тантален спросил у них – да, была тут тетка с вином самоваренным, да только уж давно ушла. Мгновенно весь товар раскупили.
Может, в избе какой спросить?… Ротный посланец потыкался туда, сюда, но везде только разводили руками. Он не один сообразил поискать по селянам – крепкие напитки из деревни точно насосом выкачали.
Ну не в город же бежать – тут и за час не обернешься…
Может, одолжить тогда у кого?… Поспрашивать по ротам – глядишь, у кого лишняя капелька найдется… Все ж свои люди, земляки, должны делиться…
Вот как раз рота – и тоже из их Четырнадцатого Фузилерного. Удачно. И тоже обедать собираются – котел кипит, артельный укроп подбрасывает. По запаху – вроде как суп. Рыбный.
Солдаты все делом заняты – кто сапоги чистит, кто штык точит, кто мундир на кусте распяливает, тенек устраивает. Кто и просто трубку раскуривает. Капрал – тощий жилистый усач – наставляет таких же, как Тантален, молодых рекрутов.
– Ну, братишка, покажи‑ка, как фузею к бою готовить?
– Берем, значит, штык… – задумался фузилер. – Берем штык и вставляем его в фузею…
– Не, братишка, вставлять ты бабе своей будешь, – возразил капрал. – А штык к фузее примыкают!
Тантален подошел, нашаривая к кармане выданную монету, и спросил:
– Дяденька, того, а винца красного не найдется чуток?…
– …и запомните, сынки, если фитиль подожжен, зеньор Граната нам больше не друг!… ‑ продемонстрировал тяжелую осколочную гранату капрал. – К врагу его, со всего размаха!… Чего говоришь, братишка?…
– Винца, говорю, – показал ведро Тантален.
– Винца, винца… – задумался капрал. – Да ты чего меня спрашиваешь‑то, братишка? Артельного спрашивай, он у нас по этой части.
Артельный вина не дал, хоть у него и было. Пожадничал. Да Тантален и не надеялся – потому и спрашивал капрала. Успел усвоить – у нормального артельного даже воды пресной не допросишься, а не то что вина. Такая уж их хомячья натура – все к себе, все в свою роту. Если что в лапы попало – ни за что не выпустит.
Ну и Демон с ним. На этой роте свет клином не сошелся, можно и до соседей дойти.
– …если видишь сапера бегущим – беги за ним! – донеслось вслед очередное наставление капрала.
Соседняя рота оказалась гренадерской. Молодежь обступила седоусого старика, степенно курящего трубочку. Никто не двинется, не шелохнется – все словно обратились в слух. Тантален тоже подошел поближе, прислушался.
– …так вот и было дело. Ворвались в южное королевство Каридош серые. Да так ворвались, что аж пыль столбом пошла. Король их видит, что дело плохо, да и давай нашему королю челом бить. Мол, спаси‑помоги, добрый сосед, государь рокушский! Не забыл ли, что сынок мой старший на твоей внучатой племяннице женат? Родня ж мы с тобой! Не под силу мне одному с серыми совладать, раздавят меня, будто таракана запечного! А у тебя есть Железный Маршал – ради Единого, пришли его на помощь! Ну, король Заричи тотчас призвал под свои светлые очи нашего батюшку, повелел брать войск, сколько потребуется, да самым скорым ходом спешить соседям на подмогу. Батюшка наш королю поклонился, сел на корабль и поехал в далекую страну Каридош. И нас с собой кликнул. Не мало нас там было, не много, а в самую тютельку.
– А какой он – Каридош? – спросил молодой гренадер.
– Ох, братцы, какой… – подкрутил ус старик. – Диковинный – все не как дома. Зимы вообще не бывает – лето круглый год. Вместо каштанов с вязами лимоны и апельсины растут – прямо вдоль дорог, вот не совру! Мы их прямо по дороге рвали, да ели – хорошие фрухты, сладкие. А иные – кислые, но тоже ничего, освежают. Сами улицы узенькие‑узенькие, дома сплошь из камня – дерево там дорогое, не укупишь. Зато камень дешевый – все дороги им вымощены, даже дорожные столбы из камня. Горы кругом – Аррандрах в тех краях чуть не к морю подступает. Страна‑то невеликая – куда уж до нашего Рокуша! А народ ничего – хороший народ, добрый, только говорят дико. Точно птичий язык. Иной раз вроде услышал знакомое словцо – ан нет, оно только звучит знакомо, а суть и не та вовсе!
– А девки там какие, дядька Фердоси? – подался вперед парень.
– Эх, все б тебе девки, оголец… – ухмыльнулся старик. – Девки тоже ничего, видные, задастые. Только мода у них дурацкая – нижние пол‑лица тряпкой черной прикрывать. Так у них вроде как красивше считается. А ты гляди и гадай – вдруг у этой крали губы обветрены, или вообще рожа чирьями усыпана?
Тантален пробился поближе – интересно же послушать! – и выпучил глаза. На полковом барабане сидит не просто бывалый солдат, вроде их же капрала, а самый настоящий эйнхерий. Лицо синеватое, сухая кожа туго обтягивает скулы, глаза блеклые, обесцвеченные.
Но никому вроде и дела нет – смотрят на ходячего мертвеца, словно деревенские мальчишки на деда‑сказочника. И то сказать – этот гренадер на своем веку повоевал побольше, чем они все, вместе взятые…
– Дядька Фердоси, а расскажи, как в армии срока сбавили! – попросили солдаты.
– Ну, это‑то я как сейчас помню, – с удовольствием кивнул эйнхерий, откусывая от сухаря. – До того дня‑то полагалось рекруту тридцать лет в армии отбарабанить. Срок в полжизни длиной. Вовсе мало кто тогда домой возвращался. Ну, а тут нам, так вышло, полную либертацию объявили – все, кто пять годов уже отслужил, могут свободными себя понимать, такие дела. До дому топать. Ну а я думаю – как так? У меня к тому году срок уже за полный четвертак перевалил, усы, вона, поседели больше чем вполовину. Куда мне подаваться‑то? В деревне родной не ждет никто – батька с мамкой уже померли, сестер‑братьев отродясь не было, оженихаться не успел… Свыкся со службой, с товарищами. Все вокруг радуются – воля, воля, братцы, а я один не радуюсь, странный человек. Потом смотрю – и ефрейтор, приятель мой старинный, тоже вроде не особо рад. Он тоже ведь бобыль был – некуда особо вертаться. Это огольцам молодым в радость, а мы, старики, порохом по самую маковку пропахли, боязно нам и идти‑то на гражданку… Позабыли давно, какая она из себя – жизнь гражданская. А чем пропитаться будем, опять‑таки? В подмастерья поступать в мои‑то годы?… Или, может, по ярмаркам побираться, на балалайке трендеть?… Ну и вот так уж и вышло, что оказался я такой странный не один – с бору по сосенке, с поля по колоску, с роты по вояке, а то по два – так вот целая дивизия и набралась нас, упрямцев старых…
Рассказывая все это, эйнхерий не переставал подкручивать седой ус, явно не на шутку гордясь своей бравостью. Мог ведь уйти, демобилизоваться, как все – а не демобилизовался, своей волей решил и дальше солдатом оставаться! Как тут не посматривать свысока на зеленую молодежь?
– Браток, а вином капральство ваше не богато ли? – вполголоса спросил соседа Тантален.
– Иди, иди, не до тебя! – отмахнулся солдат. – У нас не то что вина – воды нету! Полчаса уж ждем, пока водонос вернется! Волки его там заели, что ли?…
– Небось с девахой какой‑нибудь болтает… – мрачно предположил другой солдат. – Ему тут одна хуторянка глазки строила, сам видел…
Тантален отошел, растерянно чеша в затылке. Вот ведь не везет как! Точно не вино отправили разыскивать, а волшебную птицу Алмазные Перья. Чего доброго, засмеют еще в капральстве – солдат называется, вина разыскать не сумел! Срамота‑срамотища!
А вот жреческая палатка. Полковой капеллан сидит прямо на барабане, утирая платком лысину. Напротив – седоусый фузилерский капитан и молодой лейтенант из инженерных войск. В картишки дуются. Рядышком – запечатанная бутылка. Не вино ли?…
– Да не верю я в это все, отче, – зевнул лейтенант, рассматривая прикуп. – По‑моему, есть только то, что есть. Вот я землю могу потрогать – она есть. Вот вас двоих я могу увидеть – вы есть. Вот я кулеш… – потянул носом к булькающему котлу лейтенант, – …могу понюхать – он есть. А Единого я ни потрогать, ни увидеть не могу. Есть он?
– Есть, сыне, есть, – спокойно ответил жрец. – Только чувства наши ограничены, и разум наш ограничен – не все им доступно. Потрогать не можешь, говоришь?… Вон, глянь, муравьишка в траве ползет. Он тоже ведь нас не видит, не чует и думает, что вовсе нас с тобой нету – а себя, муравья, природы королем числит…
– Ну так то муравей, – покачал головой лейтенант. – Насекомая – она и есть насекомая, что с нее взять?
– Слышь, друг, а вот ты мне скажи, как на духу, – пыхнул трубочкой седой капитан, – коли Единого нет – кто ж тогда сотворил‑то все? Землю, воду, солнце?… Нас с тобой?…
– Да никто, – начал горячиться лейтенант. – Само все появилось. По случайности.
– По случайности, говоришь? – улыбнулся капеллан. – Сыне, а известно ли тебе, какова вероятность такой случайности?
– Вероятность?… Что еще за…
– Ну да, вероятность. Вот есть у меня один знакомый – ученый профессор из Инженерного. Он как раз эти самые вероятности и изучает. Так вот, сыне, возьмем такую ситуацию – посадим макаку за пишущую машинку и дадим ей вдоволь барабанить по клавишам. Наобум, случайно. Знаешь, какова вероятность того, что сия макака нам напечатает что‑нибудь разумное? Стишок, рассказик?…
– Да почем же мне знать‑то…
– Малая вероятность, сыне, очень малая. Один шанс из… у этого числа и названия‑то нет – ибо нулей в нем многие десятки. А если мы захотим от той макаки дождаться не просто рассказик в три фразы, а целую длинную книгу, так число нулей вырастет до многих тысяч. Миллиард миллиардов лет будем ждать – не дождемся такого чуда. Так неужели ты думаешь, что слепой случай, что ничуть макаки не умнее, способен был таким вот бестолковым перебором построить все мироздание?… Запустить планеты вокруг солнца?… Создать живых существ из мертвого камня?… Вылепить человека, да еще и прочих говорящих тварей вроде тех же эйстов?…
– А почему бы нет?!
– Значит, веришь, что все образовалось само собой?
– Конечно!
– Сыне, а как по‑твоему – может ли сам собой образоваться… ну, скажем, вот этот барабан подо мной? – поинтересовался капеллан. – Вот так просто взять – и образоваться, безо всякой на то причины?
– Нет, конечно! – удивился лейтенант. – Что за абсурд, отче? Как вдруг барабан из ниоткуда‑то возникнет? Его мастер должен сделать… ну, или колдун наколдовать. Но сам точно не может.
– Значит, в маленькое чудо ты не веришь, а в большое – веришь? – насмешливо блеснул глазами жрец. – Не веришь, что барабан может возникнуть сам, но веришь, что солнце со всеми его планетами – может? И человек с его организмом – погляди‑ка в микроскоп, насколько этот организм грамотно устроен! – тоже вот просто взял и возник из ниоткуда?
– Ну, э‑э‑э…
– Не знаю, как ты, а я вот в чудеса не верю, – сбросил карты капеллан. – Пас. В Единого Бога – верю. В разумную волю Его – верю. В деяния Его великие – верю. А в чудеса – не верю. По мне – никто и ничто само по себе возникнуть не может. У всякого предмета должен быть свой творец, как у того же барабана. Наш мир – это прекраснейший из храмов, построенный мудрейшим из зодчих. Все логично и понятно. А вот что мироздание само образовалось, по такой вот фантастической случайности, или что макака вдруг ни с того ни с сего человека родила – вот это и есть самые настоящие сказочные чудеса. Я в них не верю, прости уж.
– Ладно, а зачем же мы вот тут сейчас тогда находимся? – продолжал упираться лейтенант. – Наше дело правое, а серых – неправое, так?
– Вестимо, так, – согласился капитан, грозно хмуря брови. – Как же иначе‑то?
– Зачем же тогда нам сражаться?! Разве Единый – если он вправду есть! – не должен заступиться за правое дело?! Разве он не выгнал бы серых?! Разве он не даровал бы Рокушу победу?!
– Эх, сыне, сыне… – вздохнул капеллан. – Взрослый вроде уже, а таких простых вещей не понимаешь… Чтобы Бог даровал победу, солдаты должны сражаться. Вера без дела мертва, сыне…
Тантален тихо отступил назад. Он наконец разглядел этикетку на бутылке – простой уксус. И то сказать – если б было у них вино, так пили бы небось…
– Эй, браток, винца бы мне… – повернулся Тантален к проходящему мимо детине.
Осекся. Глаза уперлись в коричневый бицепс размером с бычью голову. Огромный дэвкаци остановился и что‑то невнятно пророкотал, ставя на землю тяжелую металлическую бочку.
– Ого! – присвистнул Тантален. – Ну и размерчик! Не вино ли?…
– Умр‑р‑р‑р‑р?… ‑ не понял дэвкаци. – Тугац?… Ше транг лапроз?…
Похоже, этот великан не говорит на рокушском. В клане Огненной Горы человеческий язык знают многие, но все же не все.
– Я спрашиваю, не вино ли в бочке!… ‑ попытался объясниться знаками фузилер. – Вино?… Красное?… Пить?… Буль‑буль?…
– Буль‑буль?… ‑ усмехнулся дэвкаци, снимая крышку. – Не буль‑буль! Бух‑бух!
Тантален сглотнул. В бочке оказался порох. Черный, крупнозернистый – похоже, пушечный.
Интересно, сколько такая дура должна весить?… А этот богатырь несет безо всякого труда, чуть ли не на одном плече! Верно в народе говорят, что один дэвкаци заменит трех коней…
Но вина у него тоже нет. Оно и неудивительно – эти волосатые не красное вино пьют, а глогг. Говорят, тоже бодрое питье, хотя Тантален и не пробовал.
И где ж ему раздобыть‑то нужное?… Ну не по генеральским же палаткам спрашивать? У них‑то наверняка есть, только вот кабы за этакое нахальство шпицрутенов не схлопотать…
Тантален почесал в затылке. За раздумьями он забрел на самый край лагеря. Отхожее место здесь устроили, что ли? Смердит так, что брюхо наизнанку выворачивается.
А это что за старик?… Еще один профос, что ли? Профосы в армии не только экзекуции исполняют – уборка нечистот тоже на них.
Вот их никто и не любит – кому ж понравится тот, кто тебя батогами лупит, да еще и дерьмом воняет?
– Эй, дедуль, у тебя винца не будет?… ‑ обратился к старику Тантален.
Тот медленно повернулся. Глаза солдата полезли на лоб – если со спины был вроде как обычный дедок, то с лица… с лица уже необычный дедок! Такую рожу во сне увидишь, так с криком проснешься!
Да еще и глядеть сквозь него можно, как сквозь стекло мутное… И на земле он не стоит – висит в воздухе, едва касаясь травинок кончиками ступней…
И как это Тантален сразу‑то не заметил?…
– Вина?… ‑ просипел дедок, гневно суживая глаза. – Вина тебе, смертный?! Ты что, издеваешься надо мной?! Я не пробовал вина уже несколько веков! Я забыл, какое оно на вкус!
– Эхма, дедуль, прощенья прошу, ошибочка вышла! – выставил перед собой ладони Тантален. – Единый видит – не виноват я, не знал, что в армии уже привидения в профосах служат!
– В профосах?… ‑ зло прошипел дедок. – Кто тебе сказал, что я профос?!
– Не профос?… А от кого ж смердит‑то так, если не от тебя?…
– Мерзость, можешь его съесть, – устало отвернулся дедок.
– МЭРРРРЗОСССТЬ СЪ‑ЭЭЭЭССССТЬ!… ‑ жирно пробулькало откуда‑то сверху.
Тантален отпрыгнул испуганным кроликом. Вот ведь голова садовая – этакую тушу не заметил! Жирдяй размером с бастион Рокат‑Каста! Весь словно слепленный из кусочков, телеса колышутся, с ног до головы утыкан пиками, из пасти выпирают кабаньи клыки, когти кривые и длинные, точно мамонтячьи бивни!
И жуткая ручища тянется прямо к нему!
Не чуя под собой ног, солдат задал стрекача – едва фузею не потерял. Хорошо, что эта здоровенная туша такая неповоротливая. Сзади пару раз бухнуло, а потом Мерзость оставил попытки догнать быстроного парня. Или хозяин отозвал ручного трупомонстра.
– Эх, тяжела ты, жизнь солдатская… – пробормотал Тантален, вытирая пот со лба.
Наверное, товарищи уху давно сварили и вовсю шамают. Оставят ли ему хоть немножко или придется одними сухарями удовольствоваться?…
Артельный тоже хорош. Ишь, деликатесу удумал сварганить, точно ресторатор ларийский! Солдатская еда – суп да каша, испокон веку так было. И запить чаркой чего‑нибудь крепенького. Можно и красного вина, если ничего получше не сыскалось, но лучше простой деревенской бражки. Дед Кизляк дома такой первач гнал – даже графья процведать не брезговали.
Ишь, за вином послали… Еще б ольмара заказали раздобыть! Или вовсе винограду закатонского!
Надо возвращаться к своим – а то больно далеко ушел. Здесь уже рощица начинается – вон, птички кругом поют, травка свежая, непримятая. Чего доброго, хватятся его – еще в дезертиры запишут…
Вот только напоследок еще у тех двоих вина спросить, что под деревом сидят, трапезничают за цветастой скатеркой. Мужик молодой и девица при нем. Одеты просто – рубахи навыпуск, да штанцы синие, из мешковины. Видать, жена лесорубу обед принесла.
– Я все‑таки не понимаю, какой в этом смысл? – услышал Тантален, подойдя поближе. – Зачем нужно идти в лес только чтобы пообедать? По‑моему, это идиотизм.
– Это называется пикник, – ответила лесорубу супруга. – Так все делают.
– Я – не все. Я – это только я.
– Ты что, хочешь меня расстроить, да?! ‑ уперла руки в бока супруга. – До слез меня довести хочешь, да?! Ты слезы мои увидеть хочешь?! Ну‑ка, открой рот и скажи а‑а‑а…
– Ученица, прекрати! – рявкнул лесоруб. – Это раздражает!
– Все, ты разбил мне сердце. Доволен теперь?
Тантален понимающе ухмыльнулся. Сразу видать женатую пару – вон как бранятся! И верно, не из бедняков – яств‑то на скатерке, яств! И колбаска есть, и рыбка, и фрухты разные, и даже пирожные с цветочками! Умеют эти ларийцы животу удружить, ничего не скажешь!
– Это, браток, а вот вина красного у тебя не будет ли? – обратился к лесорубу солдат.
– Чего? – медленно повернулся тот. Со смуглого лица холодно глянули серые глаза.
– Винца бы мне красненького, – виновато повторил Тантален. – Да ты не сомневайся, браток, я не за так, я заплачу. Серебрухи хватит?… Монета полновесная, не сточенная.
– Ты понимаешь, к кому обращаешься, червь? – спокойно поинтересовался странный лесоруб. – Я что, похож на виноторговца?… хотя погоди‑ка. Во фляге у тебя что?
– Так водица, – с готовностью отстегнул флягу Тантален. – Свежая, родниковая!
– Ученица!… ‑ бросил флягу жене лесоруб. – Как раз кстати – устроим практическое занятие. Вчерашнюю тренировку еще не забыла?
– Хм‑м‑м… – задумчиво отвинтила колпачок девушка. – «Шато Помроль», да?… Ладно, попробую… но я ничего не гарантирую!
Тантален завороженно уставился на лесорубову супружницу. Ладная деваха, стройненькая, быстроглазая. Только лицо шибко необычное, и волосы чего‑то черные – точно вовсе и не ларийка. Те почти все светленькие.
А чего это она с флягой делает?… Бормочет чего‑то, ладонью двигает над горлышком. А напряглась‑то как, раскраснелась, пот по лицу течет градинами! Будто мешки с землей разгружает!
– Держи, рядовой! – устало выдохнула девушка, протягивая флягу.
Тантален недоуменно моргнул. Понюхал горлышко. Что за демонщина?… Вином пахнет, обрушьтесь небеса, отличным красным вином! Это как же так сделалось?…
– Ну‑ка, дай посмотреть, – отобрал флягу лесоруб.
Сделал глоток. Причмокнул. Придирчиво выпятил верхнюю губу.
– В целом удовлетворительно, – неохотно кивнул он.
– Да! – резко сжала кулак девушка, все это время следящая за его реакцией затаив дыхание.
– Это как же?… ‑ почесал в затылке Тантален, пробуя вино.
– Пошел вон и не мешай, – равнодушно отвернулся лесоруб. – Испепелю.
Ноги сами задвигались, унося фузилера прочь. Что‑то подсказывало – стоит прислушаться к этой просьбе. Сзади послышалось:
– Кстати, ты мне напомнил! Когда я прошу разогреть баранью котлету, я имею в виду разогреть в микроволновке! А не огнеметом из‑под ногтей! Может, в вашем Шумере угольки и считались деликатесом, но у нас – нет!
В ответ молчание.
– Дорогой, ау, ты меня слышишь?!
– Не называй меня так.
Тантален явился в свою роту, когда от ухи уже ничего не осталось. Немного юшки на дне котелка, вот и все. Дядька Цветро отругал новобранца за то, что долго шлялся, но за добытое вино похвалил. Отвинтил крышку фляги, подозрительно понюхал… отхлебнул… и съездил Танталену по затылку.
– За что, дяденька?! ‑ обиделся тот.
– А чтоб за дурака меня не держал. Я, может, и старый, но из ума пока не выжил, – перевернул флягу капрал.
Из горлышка полилась чистая родниковая вода.

Креол поковырял в зубах зубочисткой и наставительно произнес, глядя на тяжело дышащую ученицу:
– Метаморфизм и трансформация взаимосвязаны и взаимопроникающи. В том и в другом Искусстве начальные тренировки одинаковы – преобразование простых веществ в более сложные.
Ванесса устало выдохнула, с досадой глядя на темно‑бордовую жидкость в чашке. С каждой секундой та становится все светлее и прозрачнее.
– К сожалению, пока что твои трансформации удерживаются всего три минуты – потом возвращаются к исходному состоянию, – констатировал Креол. – Но это все равно очень хороший результат на данной фазе…
– Еще бы, – вытерла пот со лба Вон. – У тебя‑то первый раз получилось только на втором году обучения, да?…
– Не сравнивай, – буркнул Креол. – Моим учителем был полоумный Халай. А твоим – Верховный Маг Шумера.
– Да уж, ты великий мучитель… то есть учитель.
– Самый великий в мире.
– Ну да. Только до меня у тебя был всего один ученик. Да и тот погиб, так и не доучившись.
– Это тебе кто рассказал? – скрипнул зубами Креол. – Опять Шамшуддин?! Я убью его!
– Нет, это Хуби, – испуганно ответила Вон.
Креол скрючил пальцы и зашевелил губами, изрыгая безмолвные ругательства. Ванесса втянула голову в плечи, ожидая взрыва.
Не стоило выдавать бедного джинна…
Однако сегодня Креол проявил добродушие. Беззвучно побранившись пару минут, он успокоился и уже совсем мягко сказал:
– Продолжай тренироваться. До ужина повторишь упражнение по трансформации веществ еще двенадцать раз.
– Двенадцать?! ‑ повалилась на траву Ванесса, раскинув руки в стороны. – Ты что, издеваешься?! У меня каждый раз потом голова раскалывается, руки трясутся и… и в туалет ужасно хочется, – смущенно призналась девушка. – Прямо прорывает. Ты хоть представляешь, как меня это достало?!
– Представляю, не сомневайся, – ответил Креол. – Для меня в свое время самым трудным было преодолеть тошноту. После каждой тренировки харкал кровью. Это нормально на ранней стадии, пока организм не привык творить магию. Преодолеешь – будет легче. Я вот уже к концу второго месяца…
– Преодолел?…
– Нет, привык. А преодолел только через полгода.
– Да ты меня в гроб вгонишь своими тренировками!
– Я пролежал в гробу пять тысяч лет, – пожал плечами Креол. – Это не так страшно, как кажется.
– Слушай, тебе меня что, совсем не жалко?!
– Нет.
– Ты чертов садист.
– Да.

Глава 14

Сверху армия на марше похожа на колонну красных муравьев. Только не красных, а разноцветных – у каждого рода войск свой цвет, не перепутаешь. До униформы защитного цвета на Рари пока не додумались.
Разве что в султанате Чрехвер есть нечто подобное – бойцы носят специальные песочные костюмы, делающие невидимыми на фоне барханов.
– До Симбаларя еще далеко? – спросила Ванесса, отвлекшись от разглядывания войск.
– Близко, маркиза, уже совсем близко, – ответил король, глядя в подзорную трубу. – Всего день пути.
День пути… Вон тихо вздохнула. Значит, завтра все решится. Разведка доносит, что серые стянули к Промонцери Альбра все силы – почти четыреста пятьдесят тысяч солдат. К тому же там все члены Совета Двенадцати – сколько их осталось.
Интересно, а сколько их осталось?…
Ванесса начала загибать пальцы. Ригеллион Одноглазый погиб еще под Владекой – его труп потом нашли и сожгли. Квиллиона Дубля обратил в пепел огненный шар Креола. Руорк Машинист был смертельно ранен лодом Гвэйдеоном и самоуничтожился – остался только оплавленный металлический цилиндр. Йоганца Изменяющего сожрал Хубаксис. Еще нужно вычесть королеву вампиров Асмодею Грозную – она ведь тоже входила в Совет Двенадцати.
Значит, сейчас их семеро?…
– Я бы не был так уверен, маркиза, – покачал головой король, когда Вон изложила этот подсчет вслух. – Наша информация не может претендовать на полную точность. Возможно, серые успели ввести в свой Совет новых членов. Возможно, кто‑то из тех, кого мы числим живыми, на самом деле мертв или отстранен. Последняя газета серых, которую я прочел, была датирована январем этого года – еще до вторжения в Ларию.
– Газета?… ‑ удивилась Ванесса. – В Серой Земле тоже издают газеты?…
– Разумеется. Почему вас это удивляет, маркиза? Конечно, их пресса отличается от нашей – у них очень суровая цензура, она не пропускает ничего… неблагонадежного. Но тем не менее, газеты у них есть. «Истина», «Неопровержимые факты», «Слово Серой Земли», «Зов Ктулху», «Голос Кадафа», «Колдовская правда», «Юный колдун»…
– «Юный колдун»?
– Да, это газета для детей и юношества. В школах серых существуют специальные ячейки – отряды юных колдунов. Конечно, на самом деле колдовать они не умеют – просто их так называют. Считается, что они по мере сил помогают колдунам поддерживать в стране порядок, спокойствие и процветание. Их там учат преданности Серой Земле, Совету Двенадцати, демонам, которым они поклоняются…
– А, наподобие бойскаутов… – задумалась Ванесса.
– Возможно, – согласился Обелезнэ, хоть и не понял, о чем речь. – Насколько мне известно, организацию юных колдунов патронировал седьмой в Совете – Йоганц Изменяющий. Кажется, вы с ним успели познакомиться, маркиза?…
– Было дело, – мрачно кивнула Вон.
Перед глазами вновь промелькнула та сцена. Огромный автомат, в мгновение ока рассыпавшийся кучей песка, многоногое чудовище, машущее серебряными клинками, трансформирующая волна, исходящая от невзрачного колдуна в сером плаще…
– …и еще этот, – закончила вслух Ванесса, глядя на снижающуюся фигуру.
Клубы дыма сгустились, приобретая очертания ног. Широкие ноздри шумно раздулись, единственный глаз медленно повернулся в глазнице. Хубаксис зевнул, почесал рог и спросил:
– А где хозяин?
– В лаборатории. Опять чего‑то химичит. Хуби, ты где опять был?
– Да так… – почему‑то отвел глаз джинн.
– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, о’кей? Ты ведь опять летал в город, да?… Опять пытался кадрить девчонок?…
– А что, нельзя, да, нельзя?!
– Хуби, пойми ты уже наконец – ни одна местная девушка не клюнет на двухметрового парня с рогом во лбу! – вспылила Вон. – Ты их только пугаешь! Найди себе джиннью, а?…
– А здесь нет джиннов, – опустил голову Хубаксис.
– Ну… тогда придерживай гормоны как‑нибудь, пока…
– Пока что?…
– Пока… пока… а почему тормозим?
Солдатские колонны, движущиеся под коцебу, на глазах замедляют ход. Даже здесь слышны крики офицеров, выстраивающие войска в боевой порядок.
– Похоже, столкнулись с врагом, – заметил король, облокотившись на поручни.
– Вон, а Вон?… ‑ заныл Хубаксис. – Пока что, а?…
– Отстань от меня.
Через несколько минут ситуация прояснилась. Маршал Хобокен созвал срочное заседание генерального штаба, чтобы сообщить о неожиданном препятствии. Авангардный кавалерийский корпус вернулся с извещением, что дорога впереди перекрыта.
Перекрыта не вражеским войском или искусственной преградой – стихийным бедствием.
– Нечто вроде огромной грозовой тучи, – стукнул по столу крюком Хобокен. – Мои ребятушки говорят, что эта штука протянулась на половину горизонта. И движется прямо к нам.
– Докладываю, ваш‑бродь! – просунулась в дверь голова вестового. – В подзорные трубы уже видать – прямо сюда ползет! Огроменная!
Ванесса подошла к распахнутому окну, глядя в полевой бинокль. Коцебу развернули так, чтобы окно в холле выходило в сторону загадочной тучи. Сажать летучий особняк не стали – просто спустили веревочную лестницу.
Сначала Вон не поняла, куда именно смотреть. Потом разглядела – чуть заметное пятнышко над горизонтом – продолговатая полоска с колеблющейся каемкой. Буровато‑зеленого цвета.
– Да оно же совсем крошечное… – пробормотала девушка.
– Потому что очень далеко, – ответил Хобокен. – На самом деле эта штука побольше всей армии.
– А с какой скоростью оно движется?
– Со скоростью неспешно бегущего человека. Будет здесь часа через три, четыре.
– Ясно. Но все‑таки – что это, черт возьми, такое?!
– Это… это Туман Смерти!… ‑ прохрипел Тивилдорм Призрак, вплывая прямо сквозь дверь. – Туман Смерти, вне всяких сомнений!… Какой безумец осмелился на такое?!!
– Конкретнее, – потребовал Креол. Он уже несколько минут сверлил взглядом облачко на горизонте, безуспешно пытаясь расшифровать ауру.
– Да, конкретнее! – присоединилась Ванесса. – Что это за чертовщина такая – Туман Смерти? Это опасно?
– Для меня – не опасно, – угрюмо ответил Тивилдорм.
– А для меня?!
– Смертельно опасно. Это туман – плотный и тяжелый ядовитый туман, порожденный колдовством. Смертелен для любых живых существ. Не просто убивает, а буквально разлагает, в конечном итоге оставляя только коричневатую слизь.
– Это же запрещено Женевской конвенцией! – ужаснулась Ванесса.
– Не Женевской, а Бунгамской, – огрызнулся Тивилдорм. Его по‑прежнему сильно раздражало, что колдунья‑студентка так бесцеремонно вмешивается в разговоры вышестоящих. – Она прошла в городе Бунгаме, когда я еще был ребенком. На ней тогдашний Совет Двенадцати постановил никогда не использовать и даже не обучать использованию боевых заклятий предельной опасности – статуса А+. Их методики засекретили и опечатали, чтобы сделать недоступной даже теорию. Статус А+ носят только пять заклятий – Туман Смерти, Молния Богов, Грохот Хашибы, Тотальный Ноль и Пятое Заклинание.
– И чем этот ваш Туман Смерти так опасен?
– Прежде всего – масштабами. Неуправляемый, он может полностью опустошить крупную страну вроде Ларии или Рокуша. После него местность десятилетиями остается зараженной – в ней не живут ни животные, ни растения. К тому же, рассеиваясь, эта дрянь накапливается в атмосфере и может потом пролиться ядовитым дождем в другом месте – даже над нами самими.
– Как это уничтожить? – коротко спросил Креол.
– Мне не под силу, – развел руками Тивилдорм. – Туман Смерти создавали в качестве оружия глобального уничтожения – его не отразить обычными средствами. Один человек или небольшая группа может укрыться под защитным куполом или даже просто убежать… но не армия. Нет, не армия. Его как раз и предполагали использовать для таких случаев – отправлять в небытие сотни тысяч… даже миллионы. Вымаривать целые города… или армии.
– Обойти?… ‑ предположил король Обелезнэ.
– Туман Смерти – управляемое заклятие, а не слепая стихия. Его создатель движет свое детище куда пожелает. И он действительно огромен – как целый город по площади. Так просто не обойдешь…
– Шамшуддин, не осилишь?… ‑ посмотрел на маргула Креол.
– Прости, Верховный… – покачал головой великий телекинетик. – Объект чересчур крупный, чересчур далекий и чересчур разреженный… Все равно что море двигать…
– Ну и что мы будем делать?… ‑ обвела взглядом присутствующих Ванесса. – Мистер Тивилдорм, это же в ваших лабораториях изобрели – предлагайте что‑нибудь!
– Ну, мне это все равно, – хмыкнул Тивилдорм. – Я уже мертв. Предлагаю объявить всеобщую эвакуацию и как можно быстрее двигаться обратно. А на пути Тумана Смерти воздвигнем искусственную преграду – земляную насыпь, например. Не остановит, но задержит.
– Это я могу, – переплел пальцы Шамшуддин. – Дайте мне несколько минут, и я тут горный хребет воздвигну.
– То есть сбежать?! ‑ почернело лицо Креола.
– Не сбежать, а совершить тактическое отступление.
– Мы, возможно, сбежим, – негромко согласился лод Гвэйдеон. – А город?
Ванесса сглотнула. Вспомнился прекрасный город Политай и прочие поселения, увиденные за последние дни. Люди, живущие там. Мужчины. Женщины. Дети.
– Да, город тоже может стать отличным заслоном, – согласился Тивилдорм. – Даже Туман Смерти частично рассеется, пока разложит двести тысяч человек. Здания тоже, деревья… Это его слегка ослабит.
– Хм‑м‑м, нам это выгодно… – задумался Креол.
– Прекрати немедленно! – тряхнула его Ванесса. – Даже думать о таком не смей, понял меня?!
– Ученица, вечно ты не позволяешь самые легкие и простые решения… – буркнул Креол. – Ладно, пойдем более сложным путем. Тивилдорм, что этому туману опасно? Огонь?…
– Нет, – покачал головой Тивилдорм.
– Молнии?…
– Нет.
– Концентрированный свет?…
– Нет. Все это даст только некоторое количество прорех в общей массе – слегка снизит общий эффект, но не более.
– Хм‑м‑м… м‑м‑м… дождь?…
– Дождь?… ‑ задумался Тивилдорм. – Да, дождь, возможно… Мощный ливень может постепенно прибить туман к земле, в конце концов сведя заклинание к нулю, но… но на это потребуется время, много времени, а Туман Смерти на месте не стоит… И я не уверен полностью – я знаю об этом заклятии только в теории, а примененное на практике вижу впервые…
– Вы можете окружить ее силовым… э‑э‑э… забором, – предложила Ванесса.
– Хорошая мысль, ученица, но на барьер таких размеров не хватит сил даже у нас троих, – покачал головой Креол. – Конечно, можно не окружать со всех сторон, а просто выставить линию…
– Тогда Туман Смерти просто изменит направление движения, – отверг этот вариант Тивилдорм. – Им управляют – это не слепая стихия.
– А может, ребятушек моих цепью выставить? – предложил Хобокен. – Будем думать, рисунки наши нагрудные эту пакость испарят, нет?…
– Сомневаюсь, – отверг и этот вариант Тивилдорм. – Не уверен, что ваших татуировок хватит на заклятие статуса А+. В лучшем случае – ослабите.
– А мы чем‑нибудь рискуем, если проверим? Все равно мы уже мертвяки – второй‑то раз не помрем, будем думать?
– Ну… Умереть не умрете… – согласился Тивилдорм, – …но существовать перестанете. Тела ведь у вас есть – и по‑прежнему из человеческой плоти. Туман Смерти разложит их до состояния простейшей протоплазмы. Это только призраку не страшно…
– Между прочим, эта штука растет, – нервно напомнила Ванесса, глядя в бинокль. – Решайте уже что‑нибудь побыстрее!
– Ученица, не торопи меня, я думаю! – огрызнулся Креол, сжимая виски ладонями.
Он ожесточенно перебирал свой магический арсенал, ища способ нейтрализовать ядовитый туман столь колоссального объема, и ничего не находил. Пара‑тройка способов на ум пришла, но для их использования требуются либо иные природно‑климатические условия, либо некие отсутствующие компоненты, либо просто много времени на подготовку.
– Вы понимаете, сколько людей может погибнуть, если вы срочно ничего не предпримете?! ‑ повысил голос Обелезнэ Первый. – За что я плачу вам деньги, герцог?!
– Ваше величество, вы нам не платите! – возмущенно напомнила Вон.
– И не собираюсь, – холодно отрезал король.
– Если бы сейчас была зима… – бормотал Креол, ничего вокруг себя не слыша. – Или если бы мы были в море… Или если бы у меня было яйцо феникса… Или если бы у меня было в запасе двое суток…
– У тебя ничего этого нет! – крикнула ему в ухо Ванесса. – Выкручивайся как‑нибудь – ты архимаг или кто?!
– Да, я архимаг! – рявкнул в ответ Креол. – Всего лишь архимаг! Не бог! Не бог… не бог… хм, а вот это мысль… да, это может сработать…
– Придумал что‑нибудь?… ‑ с надеждой уставилась на него Ванесса.
– Кое‑что… – погладил подбородок Креол. – Государь! Прикажи немедленно доставить мне воду и соль! Всю воду и соль, сколько возможно! Как можно больше!
– Генерал, позаботьтесь, – коротко переадресовал просьбу Обелезнэ.
– Бу‑сде, ваш‑личество! – отдал честь Лигорден. – Через час мы вас этой солью с головой завалим!
– Меня – не надо.

Облако плотного тумана проползло через холмы, оставив за собой лишь мертвую земляную пустошь. Трава, корни, насекомые – все обратилось примитивной слизью. Запах гнили и разложения пропитал все вокруг.
Деревня. Довольно большая деревня. Туман Смерти накрыл ее удушающим облаком. Ядовитые миазмы поползли по улицам, и воздух наполнился истошными воплями.
Жители выбегают из домов, крича от нестерпимой боли. Глаза вываливаются из глазниц, кожа течет на землю вонючей жижей. Несколько минут мучительной агонии – и все стихает. Вместо двух тысяч человек – две тысячи хлюпающих лужиц. Кое‑где еще плавают осколки костей.
Деревянные дома тоже расползаются и растекаются. Все живое или когда‑то бывшее живым разлагается на примитивные составляющие. Посевы. Домашние животные. Остаются только кирпичные здания, металлические предметы…
Какой восторг! 
Какое наслаждение! 
Я… счастлив! 
Мысли Тахема Тьмы переплелись и слились с собственными мыслями Тумана Смерти. Черное, отравленное сознание, порожденное колдовством.
Туман Смерти не обладает настоящим разумом – лишь отражением, тенью разума хозяина. Это заклятие исходит из глубочайших недр души – из той грязи и мерзости, что прячется там, на самом дне. Чем чернее душа, тем огромнее и смертоноснее получится Туман Смерти.
Тахем Тьма породил настоящего колосса.
Еще!… Еще!… Жизнь!… 
Больше, больше жизни! 
Мне, все мне! 
Восхитительно! 
Вот она – сытная трапеза. Туман Смерти слеп и глух, но он чувствует жизнь, чувствует то, что живет и дышит. И инстинктивно ползет туда, откуда исходят самые сильные сигналы.
Впереди люди – много, очень много людей! Не глупых растений, которых скучно и неинтересно разлагать, а существ разумных – разумных и чувствующих! В минуты смерти их чувства особенно сильны и волнующи – это приятно Туману Смерти.
Я пожру всё и всех! 

Комья земли воспаряют тысячами, слепляясь в высокий вал. Шамшуддин замер в неестественной позе, глаза полузакрыты – архимаг‑маргул выполняет тяжелую работу.
Он вовсе не возводит защитную насыпь, как то может показаться на первый взгляд. Земляной вал не остановит Туман Смерти – задержит, но не остановит. Цель – не стена, а яма, растущая с каждой вынутой песчинкой. Огромная и очень глубокая яма – размером с целое озеро.
– Думаю, довольно, – смерил получившееся критическим взглядом Креол. – Воду! Лейте воду!
В искусственный водоем полились бурные потоки. Армейские инженеры и пионеры превзошли самих себя, всего за два часа соорудив целую водопроводную систему. С помощью Стальных Солдат прорыли канал от небольшой речки, обведя его специальным забором. Саму речку перегородили временной плотиной, заставив течь по искусственному руслу. И вся вода хлынула в новое ложе, с бешеной скоростью заполняя пруд Шамшуддина.
– Соль! – скомандовал Креол. – Сыпьте соль!
Десятки могучих дэвкаци одновременно сняли со спин тяжелые мешки. Соли собрали немало – перетрясли весь обоз, вывернули наизнанку все близлежащие поселения. Неутомимые эйнхерии и сейчас носятся по хуторам и деревенькам – буквально выколачивают из домов каждую крупинку, каждый кристаллик. Особенно повезло в поселке Тейщи – нашлась солеварня, и довольно крупная.
Шамшуддин зашевелил пальцами, взбаламучивая воду, перемешивая, словно огромным половником. Со дна поднялась земля, смесь начала густеть. Через несколько минут в пруду получилась настоящая каша из жидкой подсоленной грязи.
Туман Смерти уже приблизился настолько, что закрыл четверть небосвода. Он прет не напролом – кошмарная зелено‑бурая взвесь начала расходиться, охватывая армию исполинскими клещами. Тягучие миазмы ползут смертельными щупальцами – одного прикосновения достаточно, чтобы убить сотню человек.
Некоторые виды пищи движутся довольно быстро – надо перекрыть им путь к отступлению.
– Герцог, я очень надеюсь, что этот ваш бульон сработает, – тихо заметил король Обелезнэ. – В противном случае от наших войск не останется и упоминания.
– Сработает! – процедил Креол, висящий в воздухе над ямой с соленой грязью. Перед ним медленно вращается посох, волосы встали дыбом и искрятся. – Должно сработать! Приготовления завершены?…
Последний мешок соли. Последняя капля воды. Инженеры перекрыли искусственное русло, дэвкаци с опустевшими мешками отступили как можно дальше.
– Готово, Верховный! – отрапортовал Шамшуддин, опуская руки.
– Тогда… – чиркнул ножом по запястью Креол. Воздух вокруг него загудел. – Длань Адада!!!
Длани. Девять сильнейших ритуалов, настоящих заклинательных комплексов, разработанных шумерами. Их назвали именами богов – потому что мощь при этом порождается воистину божественная. Применять Длани могли только архимаги, и то лишь очень‑очень редко, каждый раз растрачивая ману до капли и два‑три дня потом приходя в себя.
За всю жизнь Креол обращался к Дланям только пять раз. Длань Инанны в каабарской империи Кахала. Длань Энлиля в горах Закатона. Длань Нергала на кладбище Славы при Владеке. И дважды еще в старом Шумере – Длань Шамаша и Длань Ану.
Теперь он совершил это в шестой раз.
Земля, вода и соль заклубились вокруг Креола огромным смерчем. Его собственная кровь стала частью этой бушующей смеси, давая возможность ей управлять.
Шумерский бог Ишкур, нареченный Ададом – повелитель грома, ветров и дождей. Бог погоды. И Длань, названная его именем, дает полную власть над погодой. Позволяет поменять местами зиму и лето. Остановить или вызвать наводнение. Сменить засуху проливными дождями и превратить пустыню в цветущий край. Наслать грандиозный суховей, лишив воды целую страну. Полностью контролировать атмосферу.
Самому диктовать климатические условия.
Небеса наполнились облаками. Невинными белоснежными барашками. Но они растут, темнеют, становясь грозовыми тучами. Вот уже слышен первый громовой раскат.
Ураган крепчает. Трава прижимается к земле, деревья машут ветвями, глаза слезятся от режущих воздушных потоков. Поднимается настоящая буря.
Смерч. Тучи, закрученные неистовым ветром, образовали вихрящуюся воронку размером с небосвод. Ветвящиеся молнии разрубают пространство на части, с бешеной частотой атакуя ползущий к войску Туман Смерти.
Длань Адада окончательно сформировалась. В небе вырос темный силуэт – колоссальный бык с горящими глазами. Туловище его – тучи, ноги – ливень, дыхание – вихри, рога – молнии.
– Вот он – господин плотины небес!!! ‑ торжествующе прокричал Креол, вздымая кулак. – Развей и размечи по слову моему!!!
Рога‑молнии изогнулись, прорезая Туман Смерти полосами. Воздух уплотнился – беспощадный вихрь встал сплошной стеной между людьми и буровато‑зеленой взвесью. Над лагерем повисла гробовая тишина – все глаза следят за буйством стихий.
Столкнулись два заклятия невероятной мощи. Длань Адада и Туман Смерти схлестнулись, разрывая друг друга на части. Страшная борьба продолжалась несколько минут – несколько долгих, томительных минут.
А потом ветер начал стихать. И к небосводу унесся тоскливый болезненный вой.
Противоборствующие силы уничтожили друг друга.

Глава 15

Ванесса глубоко вздохнула, осматривая окрестности с балкона. Прошло уже три дня. Если бы не история с Туманом Смерти, решающая битва состоялась бы еще позавчера.
Но заклятие серых оставило страшный послед – вся местность, по которой оно проползло, обратилась в безжизненную пустыню. Перестали существовать множество деревень и два небольших городка. Леса превратились в огромные пятна гнили, вода в реках и озерах протухла. Ни единого растения, ни единого животного. Многие десятки миль просто… вычеркнули.
Эту широкую полосу уже окрестили Дорогой Ужаса.
Обходить Дорогу Ужаса пришлось кружным путем. Земля и воздух останутся смертельно ядовитыми до следующей весны – а более‑менее нормальная жизнь восстановится лет через двадцать, не раньше.
Сейчас войско находится в двадцати милях от зараженной зоны – но зловоние доносится даже досюда. Трава во многих местах пожухла, то и дело попадаются трупы людей и животных. Многие солдаты надели тканевые повязки, смоченные водой.
Лария очень долго не оправится от этой раны.
– Ядерная бомба рядом с этой штукой – просто хлопушка… – вздохнула Ванесса. – Кем же надо быть, чтобы сотворить… такое?…
– Тахем, – мрачно проскрипел Тивилдорм, стоящий рядом. – Наверняка Тахем. Проклятого мальчишку с младых лет тянуло ко всему… темному. Этот безумец способен на любую мерзость…
– Что еще за мальчишка?… ‑ не поняла Ванесса.
– Мальчишка… хотя какой он, орр щи тарида, мальчишка?! ‑ криво усмехнулся Тивилдорм. – Сейчас ему должно быть сто тридцать или около того. Но я до сих пор помню сопливого карапуза, прячущегося в тенях Промонцери Царука… Он меня не боялся – наоборот, все время шлялся по пятам, пытался подольститься…
– Подольститься?… Зачем?…
– Выпытывал… всякое, – неохотно вспомнил колдун‑призрак. – Я был главой Совета, у меня много секретов… А он всегда тянулся к самым черным чарам, которыми брезговали даже самые беспринципные… У него так жадно горели глаза…
Ванесса вздохнула, снова припадая к биноклю. На горизонте видны укрепления Симбаларя. Рокушские полки расположились походным станом, немного не достигнув предельной дальности пушечного выстрела.
Маршал Хобокен по опыту знает – колдунов на таком расстоянии тоже можно не опасаться. Они не станут тратить ману впустую – приберегут для непосредственного столкновения.
Время от времени из‑за горизонта все же прилетает один‑другой колдовской снаряд – серые пробуют неприятеля «на зубок». Изредка рокушцы отвечают орудийной канонадой. Но до настоящей перестрелки пока далеко – она начнется завтра утром, когда войско пойдет на штурм.
Серьезно досаждают только метеомаги. За сегодня они уже успели обрушить на врага холодный ливень, крупный град и даже снежный буран. Конечно, рокушский солдат к непогоде привычен – но мокнуть и мерзнуть никому не в радость. Хорошо хоть, каждый раз быстро заканчивалось – Креол, злобно ругаясь, в считанные минуты восстанавливал чистое небо.
Серые не теряли времени даром. К Промонцери Альбра просто так не подступишься – ее защищает длинная цепь укреплений. Бесчисленные цреке и колдуны‑зодчие за две восьмицы возвели неприступный ретраншемент.
Пятнадцатиметровая каменная стена со множеством орудий, стрелков, армейских колдунов. Подступы прикрывают два параллельных земляных бруствера в пять метров высотой, а перед ними – глубокие рвы. Еще ближе – засеки и «волчьи ямы».
В удобных местах расположились колдовские «бункеры» – полые обсидиановые обелиски с колдунами внутри. Это полностью заряженные артефакты‑Накопители стационарного типа – даже фиолетовый плащ, засев в таком «бункере», может вести огонь много часов подряд.
Ретраншемент вытянулся длинной дугой, одним крылом упираясь в реку, а другим – в Симбаларь. Столица Ларии к настоящему дню окончательно превратилась в груду развалин, став почти непреодолимой преградой. Прорываться там – верное самоубийство.
Но и идти на штурм будет нелегко. Между внешними укреплениями и колдовской цитаделью разместилась вся вражеская армия – четыреста пятьдесят тысяч бойцов. А впереди внешних укреплений – дополнительные войска, нечеловеческие.
Нежить. Ревенанты и костяки. В небесах не просто так видны кружащиеся вемпиры – метеомаги серых нагоняют тучи, затуманивают солнце. Губительный свет даже не коснется бесчисленных скелетов, выстроившихся костяной преградой.
– Диспозиция будет такова, – постукивает по столу крюком Хобокен. – Импульсия пойдет семью колоннами. Пять основных ударят с юга. Две более жидких пойдут севернее и немного раньше – то будет удар ложный, отвлекающий. При каждой колонне свой резерв. Ретраншемент брать штурмом быстро, не задерживаясь. Для того прошу потребовать от пехоты следующего. Каждый полк выстроится поротно в колонны. Саперы и инженерные команды впереди всех – с плетнями для закрытия «волчьих ям», фашинником для закидки рвов и лестницами, чтобы перебираться через вал. С инженерами снайперы. На правом фланге быть офицерам и рабочим с шанцевым инструментом. При каждом – непременно фузея и серебряный кортик для самозащиты. На каждый полк – хотя бы одного эйнхерия для‑от колдунов. Пока будем идти – двигаться тихо, не разговаривать, огня не открывать. Потом резко кинуться вперед, кричать «харра» в голос. Инженеры немедленно преодолевают ретраншемент, снайперы ведут огонь по врагу на стене. Влезли на вал – сразу в штыковую. Стрелять только по нужде, если без этого никак. Больше работать штыком, пулю беречь для удобного момента. Гранаты кидать в скопления. Требовать от врага сдачи, кричать на их языке, заставлять бросать оружие. Своих оборонять, не щадя жизни. Видишь товарища в беде – умри, но помоги. Труса Единый не простит, и я не прощу.
Генералы мерно кивают, следя за постукиванием стального крюка. Сегодня же вечером в каждой роте и эскадроне будет зачитана диспозиция Хобокена. Порядок хода штурма разъяснят всем нижним чинам – до последнего солдата.
– В центре основной атаки разместим тяжелую пехоту, – очертил крюком кривую Хобокен. – Клан Огненной Горы и Стальных Солдат. Задача – проломить большой проход, снести часть вала, дабы дать ход кавалерии и остатней пехоте. К тяжелой пехоте для обороны приставим малую толику легкой – с дальнобойными фузеями, с гранатами. С воздуха нас поддержит зеньор Шамшуддин. А севернее деташируем гигантского мертвяка – без прикрытия, сам‑колонна. Его мы оборонять не будем – прорвется, так и ладно, а коли нет, так приносим в жертву. Лишь бы врага отвлек порядочно. Не возражаете, зеньор Тивилдорм?
Колдун‑призрак равнодушно пожал плечами:
– После сражения сделаю еще одного.
– Вот и ладно. Теперь что насчет вражеских мертвяков. На них мы натравим ваших ребятушек, зеньор Гвэйдеон. Очень у вас это ловко выходит – с нежитью воевать. Управитесь ли с такой кучей?
– Если на то будет воля Пречистой Девы, – спокойно ответил паладин.
– Ну, вы уж там с ней договоритесь. О другом не думайте, на колдунов не отвлекайтесь – их мое червивое войско зачистит. На вас нежить. Теперь вот что я спросить хотел. Зеньор Хубаксис, где вы там?…
– Тута! – протиснулся между двумя генералами однорогий джинн.
На него нервозно покосились. К этому чудовищу рокушские офицеры еще не привыкли. А вот Хобокен сразу оценил преимущества нового подчиненного – сегодня тот весь день проводил разведку в стане противника.
С джиннами серые не знакомы, и колдуны ничего подозрительного не почуяли. Тем более Хубаксис, прошедший линьку, обнаружил в себе новые возможности – разведку он проводил, приняв облик вампира Сумура. В окрестностях Симбаларя их летает довольно много.
– Вот, гляньте‑ка, зеньоры колдуны, – встопорщил пачку фотографий Хобокен. – Тут на ваших колдовских картинках…
– Они не колдовские!… ‑ влезла Ванесса.
– Что такое, маркиза? – не понял Хобокен.
– Хотя ладно, неважно… махнула рукой девушка. Сейчас не до лекций о фотографии. – Продолжайте, маршал, извините, что перебила.
– Так вот, хочу спросить об двух вещах. Первое – что это за скорлупа такая на главной колдунской цитадели? Бомбарда ее прошибет?
Креол резко выхватил фотографию, запечатлевшую Промонцери Альбра, вид сверху. Ванесса повисла у него на плече, с любопытством рассматривая картинку.
Да уж, серые тут устроились капитально. Цитадель окружена толстой стеной с угловыми башнями, да еще и рвом. Главный донжон высоченный – метров сто пятьдесят, не меньше. Настоящий небоскреб.
А главное – стены выстланы странным металлом сиреневого оттенка…
– Слушай, что‑то мне это напоминает… – задумалась Ванесса. – Где‑то я этот криптонит уже видела…
– Чрево Тиамат!… ‑ выдохнул Креол. – Откуда они его столько взяли?!
– А что это?
– Адамантий… – убитым голосом ответил маг. – Целое море адамантия… Наверное, они отыскали богатейшие залежи… Эх, не ту я шахту разгромил…
– Я терпеливо повторяю вопрос, – ласково надавила Креолу на сонную артерию Вон. – Что это такое – адамантий?
– Очень редкий металл, внешне похожий на адамант, – поморщился маг, отводя руку ученицы. – Отсюда и название.
– Только внешне? – с надеждой спросила Ванесса.
– Да, но… но он почти так же прочен. Адамантий практически непробиваем – его не берет ни оружие, ни магия… хотя магия все‑таки берет, но с огромным трудом. Невероятная прочность – почти такая же, как у настоящего адаманта. Правда, других свойств нет – он не самозатачивается и не причиняет вреда бессмертным сущностям. Но зато и отыскать его было в разы легче – у императора Лугальбанды даже был меч из адамантия…
– Стой! – обвиняюще ткнула в Креола пальцем Вон. – Ты говорил, что у него был меч из адаманта! Говорил, говорил, не отпирайся, я помню!
– Слушай, ученица, не придирайся к словам! – огрызнулся Креол. – Адамант, адамантий… мне просто было тогда лень объяснять разницу! К тому же адамант и адамантий внешне очень похожи – даже маги их часто путают… Цвет, блеск, структура, даже прочность… почти одинаковые. Только адамантий обрабатывается гораздо легче – просто взять и расплавить не получится, конечно, но есть специальные чары, доступные даже подмастерьям‑артефакторам… там в основном козья кровь используется. Вон, серые всю свою цитадель в листовой адамантий закутали… чрево Тиамат, как будто у меня было мало проблем… Теперь их ни артиллерией не возьмешь, ни автоматами… да и магией придется попотеть, придется… Я думал, будет легче…
– Маршал, а что за вторая вещь? – перебила бормочущего Креола Ванесса.
– Вот эта, – показал другую фотографию Хобокен. – Я такого раньше не видел. Это кто?
Ванесса задумчиво поскребла переносицу. И в самом деле – что это такое? Вроде как каменная статуя… довольно грубо вытесанная.
Судя по людям на заднем фоне – эта штука просто огромна. Футов сто тридцать в высоту, если не все сто сорок. Но зачем серым понадобилась такая гигантская скульптура?…
– А вот – оно же, только чуть позже, – протянул другую фотографию Хобокен.
У Вон приподнялись брови. Статуя уже в другом положении. Рука изогнулась под другим углом, голова повернулась, выражение лица изменилось… кстати, подозрительно знакомое лицо, где‑то она его уже видела…
– Это что – гигантский голем? – задумался Креол. Он наконец‑то закончил сверлить взглядом крепость, укутанную в адамантий.
– Великий шаман, Индрак помнит это каменное чудовище, – пророкотал вождь дэвкаци. – Только тогда у чудовища не было тела – только голова. Индрак еще боролся с большой каменной ладонью…
– Султан Земли! – хлопнула себя по лбу Ванесса, вспоминая заварушку в Западных горах. – Точно, Султан Земли! Но… но откуда он тут взялся?! И почему снова целый?!
– Не знаю… – скрипнул зубами Креол. – Не знаю… Чрево Тиамат, ученица, я же говорил, что нужно было уничтожить его тогда, когда была возможность!!!
– Но кто же мог знать?!
– Чрево Тиамат… – снова выругался Креол. – Да уж, если бы я знал, что серые его восстановят, да еще натравят на меня… Ведь тогда одного хорошего удара хватило бы, чтобы разнести ту каменную башку к Хубуру!!!
– Знал бы, где упасть – соломки бы подстелил… – посочувствовала Ванесса.
– И не говори… Жаль, что я не провидец…
– Ну и нечего плакать над пролитым молоком, – философски пожала плечами Ванесса. – Не разнес и не разнес – теперь‑то уже ничего не сделаешь. Второй ненарушимый закон мироздания – изменить прошлое невозможно.
– Ученица, ты роли не перепутала? – хмыкнул маг. – Еще ты меня учить будешь…
– Но ведь ты сможешь его отдубасить, этого Султана?… Сердца Земли в нем уже нету, можно не осторожничать. Просто ка‑ак шарахни по нему какой‑нибудь бомбой потяжелее!
– Ну да, а армия серых будет спокойно стоять и смотреть, как я это делаю… – вздохнул Креол. – Чрево Тиамат, завтра будет столько врагов – никакой маны не напасешься!… А потом ведь еще и метрополия… вот что мне делать с самой Серой Землей?!
– А на этот счет у меня как раз есть одна мысль, владыка Креол, – вкрадчиво произнес Тивилдорм, подплывая поближе и нагибаясь к уху мага. – Что если нам потом…
Ванесса напрягла слух, пытаясь понять, что там шепчет этот колдун‑призрак. Но так ничего не расслышала. Однако Креолу слова Тивилдорма явно пришлись по душе – если вначале он слушал недоуменно, даже с явным гневом, то потом на лице отразилась заинтересованность, маг растянул губы в улыбке.
– Я это обдумаю… – медленно кивнул он.

Пространство между внешними укреплениями и громадой Промонцери Альбра, закованной в сиреневый металл, кишмя кишит серыми. Бесчисленные рядовые, офицеры и колдуны. На каждом шагу патрули, часовые.
Но западнее Цитадели Хаоса царит почти полное безлюдье. Большой колдовской зиккурат, законченный примерно наполовину, временно позаброшен – сейчас не до строительства.
Однако рядом возвышается другой зиккурат – точно такой же, только в несколько раз меньше.
Полностью завершенный.
– Лей, лай, ла!… Лей, лай, ла!… Лей, лай, ла!… ‑ монотонно звучит из темного проема, увенчивающего каменные ступени.
На самой верхней площадке расположено святилище. Внутри него, рядом с высокой аркой из багрового гранита, проходит колдовской ритуал. Четыре колдуна‑неофита в фиолетовых плащах – двое юношей и две девушки – стоят на лучах пентаграммы, вычерченной прямо в камне.
Пятый луч занимает сам Тахем Тьма.
– Услыши наш глас, господин этого мира! – вздел трясущиеся руки дряхлый колдун. – Вот вода для тебя, вот мясо для тебя, вот кровь для тебя!…
В центре пентаграммы – округлый алтарь из яшмы. К нему привязаны люди – четырнадцать человек. Молодые ларийцы – большинству еще нет и восемнадцати лет.
Тахем жадно сглотнул, направляя левитирующее кресло к алтарю. Из просторного рукава появился черный обсидиановый нож, заточенный до бритвенной остроты.
– Всего лишь тринадцать жертв, – осклабился Тахем, рассекая грудь первому несчастному. – Пока всего лишь тринадцать… Хе‑хе, мелочь, пустяк, ерунда…
Морщинистая ладонь с силой вошла в разрез, вырывая еще бьющееся сердце. Тахем сжал его, лия кровь на живот рыдающей женщине в центре. Очень большой живот – девятый месяц беременности.
– Еще, еще… – забормотал Тахем, переходя к следующей жертве.
Тринадцать сердец были вырваны и выжаты таким образом. Тринадцать человек испустили дух, убитые черным ножом.
– Несвернувшаяся кровь, бьющееся сердце – носители души, – прохрипел колдун, пуская слюну. – Пока душа не улетела, сердце надо вырвать, вырвать и оросить пищу кровью, пока сердце еще пульсирует! Пейте, пейте эту кровь, владыки Лэнга! Пейте и возродитесь, молю вас!!!
Четыре младших колдуна ускорили речитатив. В гранитной арке заметно мерцание – портал начинает открываться. Ритуал Тахема Тьмы пробудил его, связал Рари и Лэнг постоянным переходом.
Хотя все‑таки не совсем постоянным. Этот зиккурат слишком мал и нестабилен, чтобы выдержать долгую нагрузку. Его хватит на пять‑шесть переходов, а потом он просто разрушится. Чтобы проход стал действительно надежным, нужно достроить и пробудить большой зиккурат. Но для этого тринадцати жертв уже недостаточно – потребуется гораздо, гораздо больше.
Если быть точным – восемьдесят тысяч шестьсот человек. И ни единым меньше.
– Груаррррррррррррррррррр!!! ‑ донеслось из открывающегося портала.
Молодые колдуны задрожали от ужаса – за клубящимся туманом виден жуткий многорукий силуэт…
Тахем же блаженно улыбнулся. Вот он – первый из новых господ Серой Земли! Первый демон Лэнга, больше не связанный печатями ненавистного Мардука! Первый демон, способный оставаться в мире людей неограниченно долго, не чувствуя ни малейшей боли и слабости!
Кто это?… Кого Лэнг отправил в новый мир пионером? Вряд ли это кто‑то из верховных владык – у них хватает дел и в ониксовом Кадафе. Владыка Нъярлатхотеп исполнил свою миссию и благополучно отбыл восвояси – даже великого Посланца Древних проклятые печати связывают, тянут обратно.
Но это и не может быть мелкий демон из рядовых – ему не хватит сил и влияния, чтобы внушить неверным подлинный ужас. Это должен быть кто‑то… кто‑то…
Легкий стук. На каменный пол ступила нога, не принадлежащая этому миру. И улыбка Тахема стала шире – он угадал. Лэнг прислал именно того, кого он и предполагал.
Значит, он не ошибся с жертвой!
– Гордись, дитя! – прошептал Тахем, наклоняясь к беременной женщине, обильно политой кровью. – Тебе предназначена совершенно особая судьба! Ты – чудесный дар нашему новому владыке! Тебя ожидает величайшее счастье, которое только может получить человек!
Несчастная в ужасе закричала, глядя на приближающееся чудовище. Отвратительная тварь, похожая на огромного скорпиона, вставшего на задние лапы. Шесть длинных суставчатых рук, три пылающих багрянцем глаза, сзади извивается хвост‑хлыст со скорпионьим жалом на конце. Вместо кожи серая шероховатая броня, на спине пара перепончатых крыльев, пасть огромная, с клыков капает ядовитая слюна.
– Я голоден, – прохрипело чудовище. – У меня сегодня день рождения. Я хочу есть. И еще много чего хочу.
– Кушать подано, владыка Лалассу! – отъехал в сторону Тахем. – Ваше любимое лакомство!
Глаза архидемона засветились довольством, пасть разомкнулась, издавая какое‑то безумное хихиканье. Из пальцев выскочили когти – длиннющие и невероятно острые. Тварь единым прыжком подлетела к алтарю и распорола кричащей женщине живот.
Крик захлебнулся. Изо рта несчастной хлынула кровь. Когти Лалассу закружились диким водоворотом, превращая жертву в фарш. Одна из рук выхватила недоношенного младенца и отправила его в утробу. Клыки жадно сомкнулись, пережевывая лакомство.
Молодые колдуны замерли соляными столпами. Глаза не в силах смотреть на это омерзительное пиршество. Одну из девушек стошнило прямо на пол.
– Не отворачиваться, ничтожества!!! ‑ зло зашипел Тахем Тьма, ударяя ее костяным посохом. – Не блевать!!! Вам противно глядеть на демона за его священной трапезой?!! И вы еще осмеливаетесь называть себя колдунами, жалкие слюнтяи?!!
Лалассу медленно повернулся. Он сожрал всех ларийцев, но по‑прежнему не удовлетворился. Окровавленные клыки разошлись в жутком подобии улыбки. Три глаза остановились на юной колдунье в фиолетовом плаще…
– Повелитель Тахем, помогите… – прошептала та, оцепенело глядя на демона.
– Помочь? – добродушно рассмеялся Тахем. – О чем ты, глупая? Будь счастлива – владыка Лалассу избрал тебя в невесты!
– Что?… ‑ отшатнулась колдунья.
Архидемон снова безумно хихикнул и резко метнулся вперед, подминая несчастную девушку под себя. Когти вмиг превратили одежду в клочья. Между ног твари выросло нечто воистину омерзительное – раздутая пульсирующая труба с клацающими зубами‑иглами на конце.
Фаллос демона.
Два крика слились в один. Хриплый рев наслаждения и истошный вопль невыразимой боли. Но второй мгновенно оборвался. Несколько секунд чудовищного действа – и Лалассу вскочил на ноги, оставив на полу изуродованный труп. Страшная пасть отхватила колдунье голову.
Трое оставшихся колдунов дико закричали. Лалассу жадно облизнулся и метнулся к другой девушке. Та взвизгнула и выкинула вперед руку. Из‑под кончиков ногтей выплеснулась длинная струя огня, ударяя точно в клыкастую пасть.
– Не кощунствуй, презренная!!! ‑ бешено захрипел Тахем, потрясая посохом. – Нападение на Древнего – смертный грех!!! На колени, падаль, и прими с благодарностью дарованное тебе счастье!!!
Впрочем, попытка сопротивления все равно оказалась бесплодной. Огненная стрела, на месте убившая бы человека, не причинила ни малейшего вреда демону. Лалассу даже не обжегся.
А в следующий миг бедная девушка издала агонизирующий крик. Глубоко в тело вошли когти – холодные, почти ледяные когти твари из Бездны. Демон швырнул жертву на пол и вспрыгнул сверху, поступив с этой колдуньей так же, как и с предыдущей.
Тахем Тьма восторженно застонал. Взгляд не отрывается от омерзительного чудовища, одновременно утоляющего похоть и голод.
– Мало! – прохрипел Лалассу, вновь взметаясь в воздух. – Еще!…
– Я же не женщина!!! ‑ тоненько заверещал молодой колдун, уже чувствуя затылком вонь демонской пасти. В следующий миг его швырнули на пол – все тело пронзило острой болью. На пол посыпались рваные лоскутья – сдираемая заживо кожа. – Я‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а!!!!!
– Глупенький, демоны любят нас всех! – ласково улыбнулся Тахем.
Последний колдун сорвался с места и бросился бежать. Но спину тут же прошила насквозь скорпионья игла.
По сравнению с остальными ему даже повезло – в лапы Лалассу он попал уже мертвым…
Архидемон громко заурчал, сплевывая кислотную слюну. Он наконец‑то насытился – во всех смыслах. Взгляд красных буркал остановился на древнем старце в левитирующем кресле… Лалассу пару секунд колебался… но потом махнул рукой.
Эту прогнившую тушку он станет есть только от большого голода.
В слезящихся глазах Тахема Тьмы отразилось легкое разочарование. За чудовищной оргией он следил с неистовым возбуждением, словно сам принимал в ней участие. В глубине души полубезумный колдун лелеял надежду, что владыка Лалассу усладит свое благословенное чрево и его презренной плотью…
– Ну, теперь начинаем перетаскивать остальных, – прохрипел демон, сплевывая в ладонь застежку с изображением Ктулху. – Открывай портал пошире, старикашка.

Креол непонимающе уставился на парламентера. Точнее, парламентершу – колдунью средних лет с красной лентой на голове.
– Еще раз – что ты сказала? – переспросил он.
– Владыка Бестельглосуд приказывает вам отступить и вернуться назад в Рокуш, – терпеливо повторила колдунья. – В противном случае мы казним всех ларийцев Симбаларя. Там еще осталось свыше двухсот тысяч гражданских лиц.
Королевские генералы тревожно переглянулись. Все ожидают решения тройки лидеров – короля Обелезнэ, маршала Хобокена и нового министра магии.
Каменное лицо монарха даже не дрогнуло. Хобокен криво усмехнулся, разглядывая колдунью сквозь изгиб крюка. Та побледнела стираным полотном – рядом с Железным Маршалом страшно даже находиться.
– Ваше решение?! ‑ сорвался голос посланницы серых.
– Решение? – фыркнул Креол. – Да мне наплевать! Убивайте всех!
Король и маршал по‑прежнему не произнесли ни слова, замерев неподвижными истуканами. Если позволить серым выиграть таким образом – получится, что все предыдущие сражения были зря.
– Хо… хорошо! – взвизгнула колдунья, отступая назад. – Я так и передам владыке Бестельглосуду!
Креол проводил ее мрачным взглядом. Он бы с удовольствием шарахнул чем‑нибудь вслед, но красная лента – символ мирных переговоров. Парламентера трогать нельзя.
– Вот так вот запросто, да? – печально вздохнула Ванесса. – Просто взял и приговорил к смерти двести тысяч человек? Я знаю, что с террористами переговоров не ведут, но ты бы хоть поколебался немножко для приличия…
– Э?… ‑ не понял Креол. – Ты о чем вообще?…
– В тебе хоть капля сострадания есть?! ‑ повысила голос Вон.
– Нету.
– Даже ни секунды ни раздумывал! – пораженно покачала головой Ванесса.
– Ученица, запомни – никогда нельзя поддаваться на шантаж, – угрюмо ответил Креол. – Если шантажист поймет, что его угроза бессильна, то не станет ее применять.
– Ваше величество, взгляните! – вскрикнул королевский адъютант.
Ванесса торопливо приложила к глазам бинокль и застонала. С земляного вала падают люди. Сотни солдат сталкивают вниз перепуганных ларийцев – прямо в лапы прожорливых ревенантов. Даже с такого расстояния слышны крики умирающих.
– А может и станет, – равнодушно пожал плечами Креол.

Глава 16

На востоке заалел рассвет. Рядовой Четырнадцатого Фузилерного полка Химеки Тантален нервно сглотнул, перекладывая фузею с плеча на плечо. Вот и первое его сражение. Первое – и сразу такое крупное.
Это ж подумать страшно, какая силища против них стоит!
С его места хорошо виден главнокомандующий. Бокаверде Хобокен быстрым шагом движется вдоль солдатских колонн, читает в громкоговорильную трубу последние наставления. Рядом семенит главный войсковой капеллан.
– Благослови, отче, – остановился Железный Маршал.
– Смело ступайте, дети мои, – приложил два пальца ко лбу седой жрец, поворачиваясь к солдатам. – Победа достигается силой не одного оружия, а силой всеобщего подъема и могучей веры в победу, упованием на Единого, венчающего торжеством оружие правды, спасающего нас от малодушия и от бури. И само воинство наше сильно не одной численностью и мощью оружия, в него переливается и зажигает сердце воинов тот дух единения и воодушевления, которым живет теперь весь рокушский народ…
Тантален вслед за капелланом приложил два пальца ко лбу, бормоча про себя молитву. Кто знает, не отходную ли он сейчас читает?…
Солдат грустно вздохнул, но тут же устыдился минутной слабости. Сжал фузею покрепче, стараясь не глядеть на соседей – вдруг заметят, что ему страшно?
– Ну, теперь держись, молодой, – хлопнул его по плечу дядька Цветро. – Смотри труса не празднуй – спина‑то широкая, удирающего пуля враз найдет…
– Боязно чуток, дяденька, – отважился признаться Тантален.
– Конечно, боязно. Всем боязно – и мне тоже.
– И тебе, дяденька?! ‑ поразился Тантален.
– А то ж. Совсем ничего не бояться – это не храбрость вовсе, а глупость. Храбрость – это когда о том, что тебе боязно, только ты один и знаешь, а больше никто. Особенно враг. Встретить страх штыком – вот что есть храбрость, молодой. Намотай на ус.
Тантален смущенно почесал в затылке. Усы у него еще толком не выросли – так, поросль реденькая. Вот у дядьки Цветро усы знатные – аж кольцами завиваются.
Забили барабаны. Значит, с минуты на минуту выступать. Могучие автоматы Аррандраха уже выдвинулись вперед – грохочут, ломятся прямо сквозь шеренги костяков и ревенантов. Этим даже выстрелы из бомбард не страшны – что им какая‑то вшивая нежить! Вон как работают своими отбойниками – аж завидки берут!
По спине Танталена пробежал холодок. Он сглотнул, сжав покрепче фузею, и двинулся вперед со своим плутонгом. В голове колотится одна мысль – только б не запнуться, не сломать общее построение!
Их каре продвинулось едва на двести шагов, как пришлось остановиться – навстречу хлынула настоящая лавина костяков. Клацающие скелеты мчатся с обнаженными клинками, издавая невнятные звуки. Говорить членораздельно не могут – ни языка, ни гортани.
И вооружены чем попало – саблями, палашами, шпагами, тесаками. Многие проржавлены, попорчены – нежити, как обычно, отпустили третий сорт, неразбор. Огнестрельного оружия не дали совсем – у серых армия преогромная, мушкетов и живым‑то в обрез хватает.
Тантален задрожал, вжимая голову в плечи. Костяное море кажется воплощением самой смерти – чем, как можно остановить эту орду мертвецов?! Однако дядька Цветро, стоящий рядом, даже не дернулся – лишь поднял к плечу тяжелую фузею, выискивая цель.
Молодой фузилер растерянно покосился на него – куда старик стрелять‑то собрался? Нежити обычные пули – что бумажные шарики. А костяку и серебряная пуля не слишком страшна – пролетит между ребер, да и только‑то.
– В черепушку целься, молодой! – скомандовал старый капрал. – Прямо в лобешник!
У Танталена расширились глаза. Вдруг стало понятным, почему его вместе с другими поставили в самый первый ряд – он хоть и зеленый новобранец, но на гражданке промышлял охотой. И стрелком был далеко не последним.
Попасть в череп бегущему скелету? Как нечего делать!
Костяная туча мчится с диким воем, бешено вращая клинками. Сейчас накатит, захлестнет смертельной волной…
– Пли!!!
Гром! Рокушская пехота, подпустив врага на расстояние выстрела, полоснула свинцовым ливнем. На несколько секунд все вокруг скрылось в пороховом дыму.
Маршал Хобокен недаром распорядился выставить в передние ряды снайперов – цель нашла каждая пуля. Хорошая пуля, крупнокалиберная. Тысячи черепов одновременно разлетелись в осколки – обезглавленные костяки попадали мертвыми грудами, путаясь в ногах товарищей.
– Заряжа‑а‑а‑ай!…
Быстрые, отточенные движения. Теперь‑то Тантален понял, почему на экзерцициях их до одури заставляли повторять одно и то же упражнение. Перезаряжать, сотни раз подряд перезаряжать фузею, пока не научишься проделывать это в мгновение ока.
Здесь, на поле боя, каждая лишняя секунда может спасти жизнь.
– Пли!!!
Второй залп. Второй – и последний. Больше уже не успеть – сейчас костяки накатят, навалятся мертвящим одеялом. В штыковую против них бесполезно – штыком сподручно бить в туловище, не в голову.
Вот, сейчас… но нет! С правого фланга хлынула серебряная лава! Подоспевшие паладины налетели живой волной, отбрасывая скелеты прочь. Длинные двуручные мечи, идеально сбалансированные именно против нежити и чудовищ, принялись крушить черепа и кости.
Тантален невольно смахнул пот со лба. Пронесло! Выручили!
Он с жалостью поглядел на левый фланг – туда паладины не успели добраться вовремя, и в крайнее каре ворвалась целая толпа костяков. Барабанная дробь стихла – похоже, мертвецы добрались до музыкантов, стоящих в середине. Вся уцелевшая нежить ринулась именно туда – разорвать слабое место, пробиться к сердцу армии! Тантален невольно ругнулся – эх, как же это маршал не рассчитал?…
Но тут взгляд просветлел. Ворваться‑то костяки ворвались – но натолкнулись на нежданный сюрприз. Крайние каре оказались артиллерийскими. Едва лишь пали первые бойцы в линии, как остальные отхлынули назад, обнажая дотоле скрытые бомбарды.
– Пли, – спокойно скомандовал полковник Лестентан.
Страшный залп почти в упор. Разрывные фугасы громыхнули с устрашающей силой, разнося тысячи костяков в белую пыль. На поле распустились гигантские огненные цветы.
– Хе, думали нашего маршала врасплох застать! – довольно фыркнул дядька Цветро. – У него не забалуешь – на три шага вперед мыслит!
В плутонге закричали, указывая на небо. Там творится что‑то невообразимое. С огромного бронзового диска вылетают орнитоптеры без всадников – недавно изобретенные бомболеты. Им наперерез устремились всадники на вемпирах, взрывая смертоносных посланцев еще в полете.
Но этот удар оказался всего лишь отвлечением – главную атаку исполнил чернокожий колдун Шамшуддин. Резкий взмах – и тучи, застлавшие небо, принялись разрываться и расползаться. Их словно разводят в стороны ручищи невидимого великана.
Отвлекшиеся метеомаги спешно направили вемпиров обратно, восстанавливая прорванный заслон, но оказалось уже поздно. Солнечные лучи, хлынувшие через просветы, ударили по костякам смертоноснее всяких пуль.
Резкий вой, хрипение – и нежить посыпалась грудами костей.
Выровнявшиеся каре вновь двинулись на приступ. Рокушцам уже надоело стоять на одном месте – шагают с удовольствием, вытирая пот рукавами. Лица спокойные, как будто не бой, а ученье.
Началась самая трудная часть. Нежити впереди еще великое множество – уже не костяки, а ревенанты. Этих медлительных мертвяков в атаку не бросили, сосредоточив в обороне. Солнце им не страшно. И в голову, как костякам, стрелять смысла нет – у ревенантов черепушка не пустая, от одной точной пули не разлетится.
С вала мертвецов поддерживают живые – серые палят из мушкетов, стреляют из пушек. Из обсидиановых «бункеров» хлещут колдовские ливни.
Метеомаги, милостью Шамшуддина оставшиеся без работы, переключились на новую задачу. Нагнетают ветер, охлаждают воздушные потоки. Несколько минут усиленного труда – и вот взметнулся снежный буран! Он ослепил наступающих, но ярость только возросла – солдаты рвутся сквозь метель и вьюгу, не обращая внимания на холод и режущий ветер.
Над головой проносятся снаряды. Пушечные ядра летят с гуденьем, ревом, колотят по ушам. Огненные шары колдунов – с басовитым гулом, разливая вокруг волны тепла.
Грохот перекатывается, переливается то слева, то справа. Вспыхивают пожары – горит даже то, что гореть не может. Солдат вырывает десятками – со всех сторон кровь, мозги брызгами.
Земля задрожала и всколебалась, потрясаемая плечистым геомантом в красном плаще. Меж каре поползли дымные облака – алхимики на вемпирах открыли нечто вроде стеклянных шлангов, пуская ядовитый газ.
В соседнее каре угодил жуткий колдовской фугас – наподобие спутанного кома из молний. Сотни рокушцев попадали наземь, корчась в нестерпимых судорогах – лица быстро почернели и обуглились.
Тантален сглотнул. Слюна во рту высохла. Ужасно хочется наклонить голову, словно это поможет уберечься.
– Не дергай зря башкой, молодой, – хмыкнул дядька Цветро. – Пуле кланяться бесполезно – не помилует. Глянь‑ка лучше!
По полю пронесся серебряный вихорь. Орден Серебряных Рыцарей зачищает нежить уверенно и быстро, насаживая ревенантов на копья десятками. Воздух прочертили тысячи гранат – неуклюжие мертвяки захлебнулись в бесчисленных взрывах.
Впереди открылся прорыв. Вспыхнуло злое, яростное «харра!». Рвы уже забрасывают фашинами, неудержимо рвясь к валам, спеша покинуть простреливаемую область.
Солдаты идут быстро, легко. Перепрыгивая через рвы и канавы, бросая плетни через «волчьи ямы», перелезая через плетеные изгороди, преодолевая колдовские мины. Снайперы открыли огонь по головам, снимая защитников на стенах. Отстреливающиеся серые пятятся, отступают за внешнее кольцо.
Буквально на руках подтащили полевые орудия. Легкие мортиры застучали, забарабанили по земляному валу, разваливая его в брызги. Пехота заняла позиции в проемах, обороняя их для свободного прохода конницы.
Крики, вопли, пальба, гром пушек, барабанный бой. Слева топочут гусары, проносясь через проломы, сделанные Стальными Солдатами. Справа небо рассекают изогнутые молнии – аэромант в оранжевом плаще схлестнулся с двумя эйнхериями. Впереди волнуются и переливаются облака ядовитого газа – и утягиваются, несутся обратно к своим, захваченные телекинезом Шамшуддина. Серые истошно кричат, пораженные своим же колдовством.
Тантален и не заметил, как вал остался позади. Вот вроде только что впереди вздымалась земляная стена – но взобрался по лестнице, слыша, как свищут рядом пули, скатился с другой стороны, и вперед, в наступление!
Офицеры стремительно перестраивают солдат в новый порядок. Впереди уже не стена – ровная эспланада, сплошь устланная мундирами мышиного цвета. За исключением защищающих стены серые стоят поодаль – чтобы спокойно стрелять в преодолевших вал.
Противник уже открыл огонь, не дожидаясь, пока рокушцы подойдут ближе. Но двести шагов – слишком большое расстояние для их мушкетов. Пули бьют неточно, поражают один только воздух.
Рокушцы пока огня не открывают. Маршал Хобокен строго запретил стрелять после преодоления вала – ждать приказа, без команды курков не спускать. Вперед, вперед – молча, бегом, как можно быстрее сократить расстояние. То одного, то другого бойца вырывает из общего ряда – но скорость бега только нарастает.
Когда осталось всего полсотни шагов, по всем плутонгам пронеслось громкое «Пли!». Десятки тысяч фузей шарахнули одновременно. Раздался такой оглушительный гул, словно выстрелило одно‑единственное исполинское орудие.
Поле сражения застлало густым пороховым дымом. Под прикрытием этой завесы рокушцы перезаряжают фузеи, идут вперед, на краткое мгновение останавливаются, давая залп, снова перезаряжают, идя вперед.
Залп, залп, еще залп! Серые, хоть и превосходящие врага в численности, подались назад, напуганные такой решимостью. Глаза не отрываются от всадника в первых рядах гренадер – сухопарый старик с крюком вместо руки.
В него стреляют часто и яростно, в том числе серебром – но не могут попасть. Как будто маршал Хобокен и в самом деле заговорен от пуль.
От внешних укреплений уже мало что осталось. Пехота проделала шанцевым инструментом множество ворот – сквозь них провезли крупные бомбарды. Защитников, укрывшихся на стенах, положили всех до одного.
Увидев, что передняя линия обороны полностью разбита, колдуны в обсидиановых «бункерах» применили последнее средство. Ладони замелькали с невероятной частотой, рисуя в воздухе сложные печати. Сквозь почву пробились светящиеся линии…
– Назад, братва!!! ‑ рявкнул дядька Цветро.
Взрыв!!! Взрыв страшной силы поднял на воздух весь вал разом – а с ним десятки тысяч трупов.
По счастью, большинство из них стали трупами еще до взрыва – ревенанты, серые на стенах, рокушцы, павшие при штурме. Но все же потери оказались огромны. Легкораненые со стонами поползли прочь, к тяжелораненым поспешили фельдшеры.
Далеко впереди вздымается каменная громада Промонцери Альбра. Рокушцы упорно рвутся туда – к сердцу серых, к местонахождению их главного штаба. Взятие Цитадели Хаоса будет означать победу.
Но серые тоже это понимают. Между наступающими и главной крепостью – четырехсоттысячная армия. Во главе ее – зловещая фигура в алой мантии.
Главнокомандующий – Астрамарий Целебор Краш.
Рокушцы, ринувшиеся в штыковую, замедлили ход. Во взглядах засквозила неуверенность – серые выставили между собой и неприятелем живой щит.
Ларийцы – великое множество ларийцев. Женщины, дети, старики. Со стен вчера столкнули далеко не всех – большую часть приберегли для сегодняшней задачи. Серые гонят ларийцев перед собой штыками, используют в качестве ходячего заслона, стреляют из‑за их спин.
Маршал Хобокен сжал кулак. Он не ожидал, что противник пойдет на такое. Надо срочно что‑то предпринять, иначе дело может принять дурной оборот.
Мгновение напряженного раздумья – и решение найдено. Железный Маршал пришпорил коня, выносясь вперед. К губам взлетел мегафон.
– Упасть на землю!!! ‑ прогремело над полем, легко перекрывая пушечный грохот. – Тотчас упасть на землю и замереть!!!
Голос Железного Маршала прозвучал убеждением невероятной мощи. Пленные ларийцы повалились наземь, как подрубленные. Не поколебался ни один – приказ словно отдали сами небеса.
Даже некоторые серые зашатались, едва‑едва перебарывая вдруг нахлынувшее желание повиноваться этому могучему голосу.
– В штыковую, за мной!!! ‑ гаркнул Хобокен, проносясь мимо колонн. – С нами Единый!!!
Армия вмиг воспрянула. Рокушцы с бешеной скоростью ринулись вперед, перепрыгивая и стреляя поверх оцепеневших ларийцев. Серые опешили, попятились – живой щит исчез в мгновение ока, сменившись холодными штыками врага.
И тут небо прочертили две полосы – клубящийся дым и морозный ветер. От Промонцери Альбра промчались два колдуна в серых плащах. Один – верхом на гигантской ледяной птице, другой сам по себе, окруженный бурлящим пламенем.
Астарон Ледяной и Яджун Испепелитель.
Креол и Шамшуддин, стоящие на балконе коцебу, переглянулись. Вот и их противники. На сей раз разыскивать никого не нужно – сами объявились, гарцуют в поднебесье.
– Рожденный рассветом, взращенный небесами, вонзи свой клык в земную твердь!!! ‑ проговорил Креол, выгибая руки так, словно поднимал штангу.
Воздух угрожающе загудел, раздираемый магическим импульсом. Невидимая волна энергии хлынула по косой дуге, устремляясь к колдунам. Вемпирский всадник, случайно оказавшийся на пути, дико вскрикнул и рассыпался мерцающей пылью.
– Х‑ха!… ‑ резко крутанул ладонью Яджун.
Астарон же даже не шевельнулся – только глаза побелели и засветились.
Сверхмощная энергетическая волна, способная уничтожить целую дивизию, захлестнула этих двоих… и словно напоролась на невидимую стену. Гудение смолкло.
Яджун и Астарон одновременно выдохнули, расправляя плечи. Да, вражеский колдун могуч – лупит не хуже покойного Ригеллиона. Но все же не настолько могуч, чтобы проломить сдвоенный блок серых плащей.
Теперь их ход.
– Ты направо, я налево, – холодно распорядился Астарон.
Яджун молча кивнул. Неприятно выполнять команды этого заносчивого выскочки, но его слова разумны. Стоит разделить поле битвы поровну. Пиромантия и криомантия антиподны по самой своей сущности, так что лучше держаться друг от друга подальше.
Астарон пустил ледяную птицу в крутое пике, проносясь над рокушскими колоннами. Взмах руки – и вокруг резко похолодало. Воздух наполнился мелкими ледяными кристалликами, изо ртов потянулись клубы пара.
– Айсберг, – равнодушно произнес Астарон, сводя ладони вместе.
В небеса взметнулась волна адского холода. Выше, выше, выше, с поразительной скоростью увеличиваясь и обрастая ледяными наплывами. Солдаты задрали головы, пораженно глядя на исполинскую глыбу, сверкающую в лучах солнца.
Колдовская глыба достигла верхней амплитуды и на какой‑то миг зависла в неподвижности. Потом гравитация взяла свое – громадный ледяной слиток со свистом полетел вниз.
Прямо на рокушскую армию.
Раздались крики ужаса. Сейчас эта махина упадет – и убьет многие тысячи, если не десятки тысяч! Бежать бессмысленно – не успеть, никак не успеть!
И вдруг свист затих. Падение затормозилось. Ледяная глыба повисла в воздухе, словно подвешенная на невидимом канате.
– Удержишь?! ‑ прорычал Креол, бешено двигая пальцами.
– Удержу, Верховный!… ‑ скрипнул зубами Шамшуддин. Эбеновое лицо исказилось, пальцы мелко задрожали.
Креол кивнул и закрутил руку, словно швыряя бейсбольный мяч. Страшная волна жара окутала небесный айсберг – тот поплыл и потек, на глазах теряя форму. По краям потекли сначала тоненькие ручейки, а потом настоящие реки.
На солдат полился теплый дождик.
Яджун Испепелитель, увидев это издалека, лишь презрительно хохотнул. Вражеский колдун наглядно продемонстрировал – огонь сильнее льда.
Из просторных рукавов великого пироманта выпорхнули крохотные создания. Словно бы малюсенькие птички – но птички, сотканные из языков пламени.
– Жгите!!! ‑ исступленно выкрикнул Яджун. – Жарьте!!! Обугливайте!!! Пусть все сгорит, пусть все обратится в пепел!!!
Миниатюрные элементали затрещали подобно сучьям в костре. Их хозяин взмахнул руками, и огненные птицы ринулись вниз, к скоплению солдат.
Эти колдовские создания неразумны. Они умеют только отличать своих от чужих. Своих – обходить, чужих… чужих атаковать.
И взрываться.
Внизу расцвели огненные цветы. Вспышка за вспышкой – одноразовые элементали уничтожают рокушцев сотнями. А из рукавов Яджуна выпархивают все новые и новые птички – он запасся ими еще до начала боя.
Учитель Яджуна, великий Брокхеймар Взрыв, часто повторял – нет ничего прекраснее мощного взрыва. Столб пламени до небес, исполинский огненный гриб – вот что по‑настоящему ласкает глаз и сердце. Святая задача, самая жизнь истинного пироманта – сжигать и взрывать всё и вся.
– Огня, огня!!! ‑ счастливо захохотал Яджун, подбавляя жару. – Больше, еще больше огня!!! Пусть все полыхает, ах‑ха‑ха‑ха!!!
Но тут пришлось прерваться. С медленно плывущего в поднебесье коцебу ударил столб ледяной воды. Яджун зло заскрежетал зубами, выставляя защиту. Простая вода не причинит ему вреда, но потушит пламенный ореол, поддерживающий в воздухе.
Рядовой Четырнадцатого Фузилерного полка Химеки Тантален пораженно глядел на эту битву колдунов. Что и говорить, простому человеку в это пекло лучше не соваться – разметут в пыль, даже не заметив. Солдат должен драться с солдатом – их впереди как раз много…
– Гра‑а‑а‑а‑а‑а‑аррррр!… ‑ послышался странно певучий рык.
– Единый, спаси и сохрани! – вскрикнул кто‑то впереди. – Это что еще за… а‑а‑а!…
В стройные ряды ворвались словно бы живые смерчи. Рогатые чудовища вдвое выше человека, закованные в серый панцирь со множеством шипов. Пули от них просто отскакивают, штыки лишь легонько царапают броню, даже гранаты нипочем! Сами же они разрывают солдат с бешеной скоростью, рассекая кожу и мясо длинными костяными лезвиями.
Сверху несутся градом смертоносные снаряды. Другие твари – жирные, студенистые, будто огромные личинки – плюются разъедающим даже металл ядом. Стреляют навесом – на две, даже три тысячи шагов. В общую свалку, правда, не лезут – у них нет такой прочной брони, как у сородичей, приходится беречься пуль и штыков. В ближнем бою они выдыхают мощные пламенные языки, никого не подпуская вплотную.
Тантален отшатнулся – мимо пронеслось одно из жутких чудовищ. Его самого не задело, но двое товарищей попадали, распаханные надвое.
Еще один шипастый урод – и опять совсем близко. Танталена сшибло одной лишь ударной волной, всего обсыпав землей. Он упал, но тут же вскочил, щупая себя – нет, шалишь, не задет! Даже мундир целехонек!
– Вот оно как вышло… – тихо простонали рядом.
Молодой фузилер повернулся и жалостливо всхлипнул. Дядька Цветро лежит навзничь, держась за распоротую грудину. Оттуда со свистом вырывается воздух.
Одного взгляда достаточно, чтобы понять – никакой фельдшер не поможет. Старому солдату осталась минута, не больше.
– Да как же это, дяденька?! ‑ наклонился к нему Тантален.
– Ша, молодой, не колгочи!… ‑ прошептал капрал. – Я тебя учил воевать, теперь научу и умирать. По‑нашему надо так – лежи ровно, гляди смело, твори последнюю молитву, зря не хнычь. А явишься к Вышнему Командованию – отдай честь по‑солдатски и рапортуй, что сложил кости за родину, веру и государя…
Взгляд ветерана остановился, губы замерли неподвижно. Цветро Ростопчан, беспорочно отслуживший в рокушских войсках двадцать лет, испустил дух.

Андрей Юмашев, Рыцарь Кадафа, бригадир полудемонов, оглядел поле битвы быстрым взглядом. В когтистых лапах знамя с черным замком на багровом фоне, в пасти дымящаяся сигарета. Уже местного производства – свои закончились.
– Дерьмо махорка, – зло прохрипел полудемон, косясь на отступающих винджен.
Эти жирные уроды пригодны только для дальнего боя. Никакого сравнения с его собственной расой – испронгша, детьми Лаларту и Лалассу. Испронгша – самые лучшие, самые могучие, самые надежные из всех полудемонов.
Впрочем, винджен, произошедшие из чресл Абхота, уверенно занимают второе место. Поэтому их тоже отправили сюда, на передовую. А вот всех остальных полудемонов оставили дома, в Лэнге.
Ибо что с них проку‑то?
Шетша, дети Йага, огромны и невероятны сильны, но совершенно слепы, ориентируются по запаху. В данной кампании бесполезны и даже вредны – люди все пахнут одинаково. Шетша бы просто не сумели отличить своих от врагов.
Йхох, дети Кутулу, существа глубоководные. При необходимости могут дышать и воздухом, но по суше передвигаются медленно, ползком, быстро устают и слабеют. Толку с таких бойцов?…
Что же до ищкадуттапута, детей Акхкхару и Гелала, то эти вообще получились никчемными. Мало того, что крохотного роста и слабые, как младенцы, так еще и рассыпаются в прах при свете солнца. Абсолютный брак.
Носящий Желтую Маску, курировавший проект «Полудемоны», непосредственного участия в нем не принимал. А жаль – интересно было бы посмотреть, каких тварей может породить Верховный Жрец Древних.
Если вообще может, конечно.
Прямо под ногами рванула граната. Юмашев пренебрежительно фыркнул, отряхнул копоть с бедра и закурил новую сигарету. Насчет его испронгша можно не беспокоиться – если дать достаточно времени, они и без посторонней помощи уничтожат неприятеля. Численное превосходство ничего не значит, если не можешь даже поцарапать противника.
– Летите дальше, уроды! – хрипло прорычал бригадир, с ненавистью глядя на проносящегося мимо вемпира. – Здесь моя зона!
Астарон Ледяной, тоже услышавший этот крик, развернул ледяную птицу. Полудемоны Лэнга – всего лишь безмозглые животные, но на сей раз их недоумок‑командир прав. Следующее заклятие будет очень мощным – надо соблюдать осторожность, иначе пострадают свои же.
Великий криомант вошел в крутое пике, стремительно приближаясь к рокушцам. Глаза вспыхнули северным сиянием, изо рта потянулся морозный пар.
– Ледяной Взгляд, – без тени эмоций произнес Астарон.
Ни единого крика. Ни единого возгласа. Лишь страшный треск, сопроводивший мгновенную заморозку.
Свыше тысячи человек в одно мгновение обратились ледяными статуями.
Астарон вновь унесся в небеса, придирчиво оглядывая содеянное. Неплохой результат, хотя могло быть и лучше. Среди замороженных все‑таки оказалось десятка два серых – слишком уж густая свалка, массовые заклятия поневоле задевают своих. А в некоторых местах видны прорехи – все из‑за проклятых эйнхериев. Рядом с ними любые чары теряют силу.
Яджун Испепелитель бросил быстрый взгляд в сторону ледяных скульптур. Глаза загорелись ревнивым огоньком – получается, что этот напыщенный криомант сражается лучше него?
Ну уж нет, он не уступит!
Толстые губы пироманта зашевелились, начитывая заклятие Масляного Дождя. К огненной стихии отношения не имеет, но искусный колдун потому и искусен, что комбинирует разные чары и получает воистину превосходный результат.
Какой‑то паладин задрал голову – по щеке скатилась капля. Показалось, что начинается дождь. Но из собравшихся облаков полилась не вода – густая маслянистая жидкость.
– Это похоже на Кровь Близнеца… – с сомнением произнес паладин.
Первая вспышка. Чей‑то случайный выстрел воспламенил эту горючую жидкость. Рванувшая граната обернулась настоящей короной из пламени. Подожженный фитиль бомбарды вызвал мощный пожар.
Яджун злоехидно захихикал. Собственно, ему и вовсе можно ничего не делать, но… но будет просто преступным не подбавить огоньку!
Пальцы обеих рук щелкнули одновременно, высекая мощные искры. Тысячи крошечных огоньков пробежали по воздуху, поджигая падающие капли. И снизу тут же донеслись крики мучительной боли.
Огненный дождь опаляет кожу, оставляя глубокие ожоги. Превращает солдат в ходячие факелы. Добравшись до пороха в пороховницах – вызывает мощные взрывы. Люди гибнут один за другим.
– Льду не равняться с огнем! – горделиво выпятил грудь Яджун.
– Прекращай, – холодно потребовал подлетевший Астарон. – Не трать зря ману – она еще пригодится.
Яджун неохотно двинул коротенькими пальцами, убавляя пламя. Этот недоносок‑криомант с его раздутым самомнением! Не трать ману, ха! Да у него еще целый океан маны – хватит, чтобы в одиночку истребить все вражеские легионы!
– Смотри – на подходе ходячая крепость, – вытянул холеную ладонь Астарон. – Она закончит.
Яджун одобрительно хмыкнул. Султан Земли наконец‑то добрался до поля брани. Что ж, теперь можно и передохнуть – исполинский силикоид передавит рокушские войска, как стаю тараканов…

Глава 17

Солдаты напряженно замерли, глядя на приближающегося колосса. И рокушские солдаты, и серые.
Султан Земли – одно из четырех легендарных чудовищ Закатона. Каменный исполин, похожий на грубо высеченную статую. Каждый шаг сопровождается страшным грохотом, а в земле остается глубокий прямоугольный отпечаток. Ступни Султана мало похожи на человеческие – никаких пальцев, очень правильные параллелепипеды.
О лодыжки расплющились несколько пуль. Совершенно бесславно – все равно что горохом стрелять. Легкие мортиры тоже не помогли – пара трещин, не более. Чтобы хоть сколько‑нибудь повредить эту гранитную кожу, нужны крупнокалиберные бомбарды – но они остались далеко позади, у земляного вала. Пока‑то еще подтащишь…
Султан Земли гулко расхохотался, обводя суетящихся людишек презрительным взглядом. Давно уже он не смотрел на этих мелких насекомых с высоты полного роста. Сколько унижений пришлось перенести, лежа в горах и не в силах даже пошевелиться! Что может сделать беспомощная голова, пусть даже громадная?
Гигант набрал побольше воздуху в грудь. Да, он силикоид, и состоит из каменных пород, но это не делает его ни големом, ни элементалем. Его тело – вполне живое и дышащее, обладающее сложной системой органов. Они устроены совершенно не так, как у людей, но они есть, они работают. По кремневым венам медленно течет тягучая кровь, в груди гулко колотится сердце, в голове пульсирует мозг, больше чем наполовину состоящий из алмазов.
Он совсем позабыл эти ощущения, пока был головой без тела. В том состоянии он не жил по‑настоящему – сознание поддерживалось только божественным началом, что присуще всем им, могучим Султанам Стихий.
Раньше Султан Земли вообще не помнил существования до превращения в ходячую гору, не помнил и бога Иргшпанибада, роковая ошибка которого дала ему жизнь. Но после того, как Посланец Древних Нъярлатхотеп освежил некоторые воспоминания, каменный колосс поистине воспрянул духом.
– Я – БОГ!!! ‑ прогрохотал титан, с силой выдыхая поток воздуха пополам с песком. Поднялся настоящий ураган – ближайшую солдатскую колонну разбросало в стороны, проволокло по земле. – Я – ЖИВОЙ БОГ ЭТОГО МИРА!!! НА КОЛЕНИ!!! ВСЕ НА КОЛЕНИ ПЕРЕД ВЕЛИЧИЕМ КАМНЯ!!!
Креол скрипнул зубами. Один на один он сразился бы с Султаном Земли без волнения. Эта ходячая скала чудовищно сильна и вынослива, зато медлительна и неуклюжа. Несколько хороших ударов, пара умело подобранных заклятий – и зверобог обратится кучей гравия.
Но в воздухе по‑прежнему парят два серых плаща. Яджун Испепелитель и Астарон Ледяной пока выжидают, однако нет сомнений – они не позволят просто так атаковать свою ходячую крепость. Креола хватает на то, чтобы блокировать обоих – но ведь и их тоже хватает, чтобы блокировать Креола.
– Шамшуддин, ты… – обратился к старому товарищу маг.
– Прости, Верховный, – покачал головой маргул.
Мог бы и не спрашивать. Спору нет, Султан Земли – всего лишь зверобог, исполинская машина разрушения. Но божественное начало в нем все же присутствует – такие трюки, как телекинез, этой глыбе не страшны. Обычного голема таких размеров Шамшуддин бы раздавил, как глиняную игрушку, но Султан отбросит его ментальные щупальца одной лишь силой воли.
А кидаться в него тяжелыми предметами будет просто глупым ребячеством.
Удар. Страшный удар по земле. Султан Земли недовольно повернул голову – посмотреть, что это за шум. Тускло светящиеся глаза сузились, каменные брови сошлись почти под прямым углом.
Из‑за пологого холма выдвигается еще одно чудовище. Пониже ростом, но намного шире в талии. Исполинский трупомонстр, рожденный из тридцати тысяч мертвецов.
– ЧТО ЭТО ЗА УРОДИЩЕ?!! ‑ прогрохотал Султан, гневно поворачиваясь к парящим в воздухе колдунам. – НИЧТОЖНЫЕ, ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ПРЕДУПРЕДИЛИ?!
– Это всего лишь крупный голем плоти, – фыркнул Яджун. – Любимый фокус прадедушки Тивилдорма.
– Неужели тебя страшит такой пустяк, Твердоликий? – холодно поинтересовался Астарон.
– ТЫ СОМНЕВАЕШЬСЯ ВО МНЕ, ЧЕЛОВЕЧИШКО?! ‑ сжал каменный кулак Султан. – СМОТРИТЕ И УЖАСАЙТЕСЬ МОЕЙ МОЩИ, МЯГКОТЕЛЫЕ!!!
– Хе‑хе‑хе!… ‑ желчно усмехнулся Тивилдорм Призрак, парящий чуть поодаль от своего создания. – Поглядим, поглядим, кто кого! Мерзость, преврати эту ходячую скалу в руины!
– ШШШТААААААААААА?… ‑ не понял столь сложного приказа трупомонстр.
– Убей его!
– УБББББЫЫЫЫЫЫТЬ!!! ‑ оглушительно пробулькал Мерзость, тяня жирные ручищи. – МЭРРРРЗОССССССТЬ УББББББББЫЫЫЫЫЫЫЫТЬ!!!
Земля затряслась и растрескалась. Люди с криками ринулись прочь. Рокушцы и серые временно позабыли разногласия, спеша убраться с пути чудовищных громадин.
Султан Земли и Мерзость сошлись подобно борцам сумо. Несколько секунд они стояли друг против друга, яростно рыча и топая ногами, а потом одновременно кинулись на противника.
Светло‑серый камень, похожий на пемзу. Бледная зловонная плоть, утыканная пиками и саблями. Два исполина сдавили друг друга в смертельных объятиях.
Султан Земли начал схватку, уверенный в полном своем превосходстве. И в самом деле вначале показалось, что победа – дело считанных секунд. Как бы ни был огромен враг, он все же состоит из мягкой человеческой плоти.
Где ей тягаться с несокрушимой гранитной породой?
Но на поверку дело оказалось сложнее. Чудовищного трупомонстра словно отлили из упругой резины. Его гигантское брюхо колышется и прогибается под страшными ударами каменных кулаков, но Мерзость не отступает ни на шаг. Мощная жировая прослойка защищает его броней, укрытой под кожей. Толстенные ножищи врылись в землю до самых лодыжек.
Пальцы с ногтями‑бивнями плотно ухватились за плечи Султана, выворачивая руки. Каменный колосс зашумел горной лавиной, вырываясь и с развороту ударяя Мерзость коленом. Тот жирно забулькал, колышась громадным куском теста, распахнул ужасный зев и с силой харкнул в Султана зеленой жижей.
Липкая гадость залепила один глаз. Полуослепший исполин саданул кулаком не глядя, безуспешно пытаясь смахнуть плевок свободной рукой. Мерзость удивительно быстро для такой туши вскинул руки, перехватывая удар противника. Султан Земли зашатался, делая шаг назад.
– Наша ходячая крепость проигрывает, – хмуро произнес Астарон.
– Прадедушка Тивилдорм слепил крепкую тварь, – неохотно признал Яджун. – Врежем?…
– Жаль тратить ману, но… но ладно уж, давай по разику.
Яджун гоготнул, расправляя плечи. Серые волосы поднялись дыбом, плащ заколыхался, как в сильный шторм. Изо рта полыхнуло пламенем, из ушей повалили клубы дыма. Великий пиромант резко выкинул руки вперед и бешено закричал:
– Сверхновая!!!
Огненный шар. Самый обыкновенный огненный шар – но чудовищной мощи, способный отправить в небытие целую крепость.
Полыхающий так, что больно смотреть, сгусток бушующей плазмы на краткий миг ослепил обе армии. Ревущий снаряд ударил в Мерзость с неописуемой яростью – словно голодный тигр, прыгающий на добычу.
Тивилдорм Призрак затрясся, замерцал, плотно сжимая кулаки. Мгновенно вспыхнувшая Сфера Жажды успела выпить из заклятия Яджуна часть маны – но только лишь часть.
Ослабленное заклятие не сумело уничтожить зловонного гиганта. Но огромная ручища, утыканная пиками, грохнулась оземь, разваливаясь на куски. Трава занялась пламенем. Мерзость жутко заревел, глядя на обуглившееся плечо.
Одной‑единственной руки не хватает, чтобы противостоять Султану, совсем не хватает!
– Пф! – презрительно фыркнул Астарон. – Слабовато что‑то стреляешь…
– Этот проклятый ренегат… – зло проворчал Яджун, ища взглядом призрачную фигуру Тивилдорма. – Если б не поганая Сфера, от этой твари остались бы только головешки!
– Отговорки, отговорки, – пренебрежительно отмахнулся Астарон. – Ты слаб, Яджун, ты не заслуживаешь своего кресла в Совете.
– Слаб?! Ну‑ка, посмотрим, как ударишь ты!
Астарон Ледяной хмыкнул. Ладони плотно сжались, поднимаясь к переносице. Криомант несколько секунд молчал, концентрируясь на громадном чудовище, а потом негромко произнес:
– Снежная Лавина.
В который уже раз за сегодня землю сотрясло и всколебало! Прямо из ниоткуда, из чистого воздуха хлынул бушующий поток снега!
Желая непременно перещеголять Яджуна, Астарон пустил в ход сильнейшее из своих заклятий. Он дотянулся мыслью до далеких Сталиб, как следует тряханул один из заснеженных утесов – и соединил две точки грандиозным порталом!
Крайне сложные чары, требующие огромной концентрации и манозатрат.
Эти врата действуют лишь в одну сторону и пропускают одно‑единственное вещество – воду. В том числе – замерзшую. Ни камней, ни грязи – только чистейший белый снег. Снежная лавина, сметающая людей тысячами, способная сокрушить любую преграду.
Султан Земли гулко загрохотал. Проклятые колдуны! Кажется, они совсем забыли, что он вроде как их союзник! Не будь тот огненный шар ослаблен, он не только снес бы напрочь голема плоти, но и повредил бы его, Султана. Не убил бы – что такое огонь для каменной кожи? – но ощущения могли стать довольно неприятными.
А теперь еще и это! Снежная лавина, захлестывающая выше чем по колено! Его, горообразного гиганта! Конечно, противника тоже захлестывает, но что с этого пользы?
Просто теперь им обоим стало неудобно – вот и весь эффект от этой дурацкой лавины.
– Я что‑то не пойму – а чего ты хотел добиться? – задумчиво спросил Яджун, глядя на все еще борющихся колоссов. – Заклинание красивое, не спорю, но не совсем подходящее, а?…
Астарон плотно сжал челюсти, досадуя на себя. Братец главы Совета крайне глуп, но на сей раз попал в самую точку. Снежную Лавину лучше было бы приберечь для армии, для большого скопления неприятеля. Людей она похоронила заживо. А этих уродливых великанов… так, снежком присыпало.
Едва‑едва по колено.
Во взгляде великого криоманта появилась ненависть. Все из‑за тупицы Яджуна. Если бы он не выпендривался со своей Сверхновой, Астарону и в голову бы не пришло отвечать тем же. Захотелось доказать союзнику‑сопернику превосходство – вот и утратил обычное хладнокровие, шарахнул самым мощным снарядом.
Впрочем, не имеет значения. Трупомонстр Тивилдорма уже лишился руки – он так или иначе вот‑вот свалится.
Султан Земли как следует размахнулся. Один удар. Один хороший удар каменной десницей – и это уродливое чудовище вернется обратно в могилу.
– УЗРИ МОЩЬ СКАЛЫ!!! ‑ прогремел исполин.
Хрясь!!! Стопудовый гранитный кулак с силой вошел в студенистую плоть противника. Исковерканное лицо содрогнулось и сморщилось, из пасти посыпались обломки зубов‑бивней.
– МЭРРРРРЗОСССССССТЬ УМРЫЫЫЫЫЫЫЫ!… ‑ тоскливо проревел трупомонстр, валясь на снег. Земля содрогнулась от страшного удара.
Султан Земли оглушительно расхохотался, глядя на поверженного противника. А ведь красиво! Воплощенное безобразие – и ослепительная белизна в виде фона.
Нет, все‑таки есть в нем чувство прекрасного!
– Цепляй лучше! – слабо донеслось сзади. – Еще одну!
Султан расправил могучие плечи, медленно поворачиваясь. Судя по тому, что он сумел различить слова, кричащие подобрались к нему почти вплотную.
Интересно, кто это такой храбрый? Язык незнакомый – до сегодняшнего дня Султан такого не слышал. Конечно, понять смысл это не помешало – для богов не существует такой вещи, как языковой барьер. Божество без малейших затруднений заговорит на любом наречии.
– КТО ВЫ ТАКИЕ? – недоуменно прогремел Султан, глядя на копошащихся в снегу козявок.
Странные козявки. Совсем крохотные, но все же чуточку покрупнее микроскопических людишек. Приглядевшись, Султан даже может различить черты лиц. Резкие, грубые, словно тоже вырубленные из камня.
В воздухе что‑то просвистело. Султан уставился на левое плечо – за него зацепился абордажный крюк о четырех лапах. Однако! Эти козявки должны быть весьма могучи, чтобы швырять на такую высоту тяжелые железяки!
– КАЖЕТСЯ, ТАКИХ Я ЕЩЕ НЕ ДАВИЛ, – подытожил Султан, с удовольствием поднимая громадную ножищу. – ИСПРАВИМ УПУЩЕНИЕ.
Лязгающий звон. С разных сторон уцепились еще несколько абордажных крюков. Некоторые не удержались и сорвались, но осталось еще много. Пока Султан боролся с Мерзостью, ему опутали канатами руки, шею, торс – но до сего момента он даже не замечал этих ничтожных паутинок.
– Навались!!! ‑ прорычал Лампераз Вешапи, с силой тяня один из канатов. – Готовы, вождь, запускай!…
Небеса потемнели. Колоссальная ступня пошла вниз – сейчас обрушится, растопчет!…
– Духи предков, укрепите руки!!! ‑ взревел вождь Огненной Горы, бешено раскручиваясь вокруг своей оси.
Намозоленные ладони разжались. Зачарованная кувалда с гулом унеслась вверх по касательной.
– О?… ‑ пошатнулся Султан Земли, замерев с поднятой ногой.
Его ударили. Его только что ударили прямо в грудь. Бросили в него что‑то совсем маленькое, почти невидимое. Но… но какое странное чувство. Еще никогда в жизни его не толкали так сильно…
В груди засела заноза. Очень глубоко засела – вниз сыплются крупные осколки, вокруг расходится паутина трещин. А еще… а еще он, кажется, теряет равновесие.
Он падает!
– Ин‑драк!!! ‑ послышалось снизу. – Ин‑драк!!! Ин‑драк!!!
Султан Земли закричал, взмахнул руками, безуспешно пытаясь удержать равновесие. Зачарованная кувалда Индрака толкнула его назад – и сотня дюжих дэвкаци тут же дернули за канаты, продолжая скандировать имя вождя.
– Ин‑драк!!! ‑ пророкотал Лампераз Вешапи, делая сильный рывок. – Ин‑драк!!!
– НЕТ, НЕТ, НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ!!! ‑ в ужасе загремел Султан, чувствуя, как почва уходит из‑под ног.
Перед глазами промелькнула почти такая же сцена, некогда произошедшая в Кай‑Хемеале. Там его одолели схожим способом – опутали канатами, стреляя из баллист, и в конце концов сумели повалить. Каменный колосс неуязвим, пока прочно стоит на ногах…
Но чем больше великан, тем опаснее для него падение.
Исполинский силикоид обрушился со страшным грохотом. Дэвкаци едва успели отскочить, побросав канаты. Кое‑кто замешкался и оказался раздавленным всмятку.
– Индрак – чемпион!… Индрак – чемпион!… ‑ завопила Ванесса, подпрыгивая на манер футбольной болельщицы. – А, скажи?!
– Подумаешь, я бы тоже так смог, – ревниво прищурился Креол, выбрасывая очередную огненную вспышку. Всадники на вемпирах так и вьюжат вокруг коцебу – даже архимаг едва успевает отбиваться ото всех разом. Некогда было даже помочь бьющемуся трупомонстру.
Яджун Испепелитель и Астарон Ледяной обменялись кислыми взглядами. Обороняя Султана Земли от атак вражеских колдунов, они совсем упустили из виду землю. Просто не пришло в голову, что кто‑то в рокушской армии способен представлять угрозу для их ходячей крепости.
– Похоже, он вернулся к прежнему положению, – презрительно скривился Астарон.
Да, голова Султана Земли пережила падение. Колоссальное туловище разбилось на множество обломков, но самый крупный обломок – с глазами, носом, ртом – вновь уцелел. В глазах светятся тоска и отчаяние – поверженный силикоид залился бы слезами, если бы мог это сделать.
Андрей Юмашев с присвистывающим чмоканьем проглотил сигарету. От нее остался только фильтр – самая вкусная часть.
– Вот и [цензура] тебе, Статуя Свободы, – пренебрежительно фыркнул он, глядя на обломки Султана. – А понтов‑то было, понтов…
– Буаррррпррр‑уааа?… ‑ послышалось слева. – Бруууурррбраар!…
Юмашев покосился на клокочущего винджен. Не очень верится, но эта пакость, похожая на жабу‑мутанта, когда‑то была миловидной девушкой. До перерождения полудемоны были обычными людьми, и среди них было примерно поровну мужского и женского пола. Однако превращение в чудовищ уничтожило физиологические различия, сделав всех мужчинами, причем мулами.
Данная дочь Абхота родилась во Франции, зовут Жанной… а фамилию Юмашев забыл.
– Фриске, что ли?… ‑ задумался он, напрягая память. – Нет, по‑другому как‑то…
Просто взять и спросить не получается – винджен не говорят на нормальном Наг‑Сотхе. Их диалект – это неразборчивое кваканье, бульканье и клокотание. Общий смысл произнесенного понять можно, если приноровиться, но сами слова…
– Бруаааааааа!…
– Чего еще? – щелкнул плечевыми пластинами Рыцарь Кадафа.
– Бруррр!
– Да, да, я сам знаю…
Рокушцы, воодушевленные поражением Султана Земли, вновь перешли в наступление. Их конницу возглавляют рыцари в серебряных доспехах, а пехота укрывается за трехногими стальными громадами. Надо продемонстрировать, что они рано обрадовались – сквозь строй полудемонов не пройдет никто и ничто.
Пузатые винджен одновременно раздулись воздушными шарами и с силой выплюнули шматы едкой кислоты. Три автомата остановились, буквально разваливаясь на части. Несколько паладинов попадали с коней.
– Вперед, камрады! – рявкнул Юмашев, легко уклоняясь от ударившего в него отбойника.
В воздухе свистнули костяные лезвия, и мощное оружие Стального Солдата упало на землю. Срез гладкий, словно отпилили лазером. Еще один удар – и автомат падает, лишенный ноги.
Теперь это просто бесполезная груда железа.
Могучий испронгша оскалился, глядя на перепуганного человечка, укрывавшегося за стальной громадой. Целится в него из своей берданки, надо же! Мог бы уже понять – никакой пуле не пробить кожу полудемона!
Рядовой Четырнадцатого Фузилерного полка Химеки Тантален прищурился, наводя прицел. Охотясь в родных лесах, он мог попасть белке в глаз… а у этих страшилищ глазки покрупнее будут!
Выстрел!
Бригадир полудемонов Андрей Юмашев остолбенело замер. Боль. Голову пронзила жуткая, нестерпимая боль. Поле зрения уменьшилось вдвое – из правого глаза хлещет кровь. Черная ядовитая кровь.
Глаза – единственное слабое место испронгша.
– Ах ты, чмо… – прохрипел Рыцарь Кадафа, медленно заваливаясь набок.
Полудемоны, оставшиеся без командира, рассерженно загомонили. Может, не стоит больше лезть на рожон, да еще и задарма? Серые и сами справятся – их почти втрое больше, чем противника. Тем более, что от малого зиккурата, скрытого за громадой Промонцери Альбра, уже слышен потрескивающий гул…
Креол, стоящий на балконе коцебу, вдруг напрягся, втягивая носом воздух. Магические чувства крайне плохо работают в такой мешанине – слишком много вокруг народу. Сотни тысяч солдат, куча колдунов, разнообразные твари…
Но нос все же уловил новые запахи. Сильные, резкие, выделяющиеся даже в этой неразберихе.
Из‑за главной колдовской цитадели показалась красно‑оранжевая фигура. Почти в полтора раза ниже поверженного Султана Земли, но все равно гигантская. На человека это существо похоже лишь общими очертаниями – две ноги, две руки, голова. Вместо кожи – что‑то вроде застывшей лавы, лица нет и в помине – только гладкая поверхность с хаотично ползающими разводами.
За первой фигурой показалась вторая точно такая же. Два гиганта широко зашагали, спеша присоединиться к общей свалке.
– Это кто еще такие?! ‑ ахнула Ванесса.
– Это адские духи, – мрачно произнес Креол. – Тяжелые войска Лэнга. И теперь у нас действительно серьезные проблемы…

Глава 18

Адские духи оглядели происходящее с высоты своего роста. Потом первый неторопливо поднял руку, лишенную даже намека на ладонь, и с нее сорвался ревущий огненный ураган. Бушующее пламя ударило в самую гущу людей, мгновенно обугливая всех до хрустящей корочки.
Удовлетворенный результатом, адский дух шагнул вперед. За ним двинулся второй. Шаг за шагом, оставляя черные округлые отпечатки. Воздух раскалился, земля трескается и крошится от колоссального жара. Снег, волей Астарона Ледяного покрывший летнюю травку, испарился в считанные секунды.
Подойдя чуть поближе, огненные гиганты одновременно вскинули руки, швыряя в снующих людей настоящие метеоры. Громыхнуло несколько страшных взрывов, разом забирая тысячи жизней. К небесам взметнулись пожарища – загорелось даже то, что вообще не может гореть.
– Что они делают?! ‑ недоверчиво протер глаза Яджун. – Они хотя бы видят, куда палят?!
Схожие чувства возникли не только у него. Адские духи получили свое название именно за производимый эффект. Любое место, где они появляются, превращается в кромешный ад. Эти гигантские машины разрушения почти неразумны и не умеют ничего, кроме как уничтожать.
И сейчас они уничтожают всё и вся.
– Да от них больше вреда, чем пользы!!! ‑ дико заорал Яджун, когда еще один батальон серых превратился в пепел. – Жгите только врагов, идиоты!!! Только врагов!!!
– Для демонов все люди – враги, – холодно заметил Астарон.
Лицо Яджуна исказилось в гневе. На кончиках скрюченных пальцев зажглись огоньки.
Заговорили крупнокалиберные мортиры. В адского духа попал разрывной фугас. Но тот лишь тихо загудел, не обращая внимания на такую мелочь. Адский дух – это воплощенное разрушение. Оружие и боевая магия не вредят ему – скорее уж наоборот, придают новых сил. В эпицентре взрыва такая тварь не только не погибнет, но напротив – увеличится в размерах.
Адский дух сделал очередной шаг… и остановился, словно упершись в невидимую стену. Дорогу преградил мерцающий призрак с ослепительно‑белыми дырами вместо глаз и рта. Морщинистые пальцы часто‑часто сменяют колдовские знаки, губы шепчут запечатывающее заклятие.
В другого адского духа ударила волна белого света. Стоя на краю коцебу, Креол вздел обсидиановый посох, другой рукой раскручивая магическую цепь.
Астарон несколько минут смотрел на схлестнувшихся демонов и демонологов, потом пожал плечами и направил ледяную птицу прочь.
– Эй, ты куда?! ‑ нагнал его Яджун.
– Вообще‑то, тебя это не должно касаться, – даже не повернул головы Астарон.
– Отвечай, когда тебя спрашивают, ты, надменный ублюдок! – не стерпел такого пренебрежения пиромант.
– Я возвращаюсь в Промонцери Альбра, – спокойно ответил Астарон, словно вовсе не заметил оскорбления. Хладнокровие так же характерно для криомантов, как вспыльчивость – для пиромантов. – Я почти исчерпался. Помедитирую в тишине и спокойствии, восстановлю силы.
– А как же…
– Думаю, здесь мы больше не нужны – об остальном позаботятся демоны.
Яджун сумрачно опустил голову. У него тоже почти не осталось маны. Слишком уж щедро колдовал.
– У врага сильные колдуны, – повернул голову он. – Справятся ли всего два демона?…
– Смотри внимательнее – их уже не два, – махнул рукой Астарон.
Глаза Яджуна изумленно округлились. Из‑за Промонцери Альбра выходит третий! Третий адский дух!
А впереди него – еще кто‑то. Совсем крошечный по сравнению с этими пылающими гигантами – лишь чуть‑чуть крупнее человека. Но аура… Яджун едва не утратил контроль над полетом, разглядев кошмарную, воистину космическую ауру новоприбывшего.
Эта тварь тоже парит в воздухе – парит, взмахивая перепончатыми крыльями. На груди сложены шесть тонких суставчатых рук, вокруг торса обвивается длиннющий хвост со скорпионьим жалом. Три круглых глаза рдеют неистовой злобой и яростью.
Ванесса навела бинокль на резкость. Пораженно моргнула. Сначала ей показалось, что это их знакомый демон – Олег, заместивший Лаларту. Но потом заметила разницу – у этого на голове нет гребня.
Да и сам он какой‑то… бесноватый, что ли? Несмотря на жуткую внешность, Олег Бритва в целом выглядел довольно прилично, даже отчасти респектабельно. А Лалассу… от него так и веет жаждой убийства. Не нужно даже обладать магическим зрением, чтобы заметить эту злобную, безумную радость демона, наконец‑то вырвавшегося на свободу.
Крылья изогнулись, Лалассу вошел в крутое пике. На бреющем полете он прошел прямо сквозь пехотную колонну – и вновь поднялся в воздух.
А за ним остались трупы. Целое море трупов – изрезанных, иссеченных, изуродованных. Словно огромный бурав просверлил людскую шеренгу – ни единого выжившего. Сорок два когтя невероятной остроты работают адским миксером, взбивая солдат в кровавый коктейль.
Живой вихрь. Глаза не поспевают за демоном, несущимся с невероятной скоростью, ударяющим то там, то здесь. Вот гудящий смерч на миг касается земли – и тут же взрыв кровавых ошметков. Никто не успевает даже понять, что происходит, не то что оказать сопротивление.
Клочья кожи, мяса, одежды и сбруи, обломки сабель и фузей взлетают тучами. Кони без единого крика обращаются взбитым фаршем. Огромные бомбарды в мгновение ока становятся горами металлической стружки.
Вокруг полнейшее оцепенение – вблизи Лалассу люди делаются вялыми, двигаются медленно, неуклюже, взгляды стекленеют, оружие само выпадает из рук. Даже колдуны покачиваются сломанными марионетками, не находя сил сотворить заклятие. Страшная, гнетущая аура архидемона подавляет и разрушает волю, вызывает мучительную головную боль, заставляет покорно падать на колени.
Теперь Ванесса воочию увидела, до какой степени ослабел Лаларту, будучи плененным на Девяти Небесах. Здесь, в мире людей, его младший братец оказался самим воплощением Апокалипсиса.
Единственное, хоть и слабое утешение – архидемон, как и адские духи, не делает особых различий между своими и чужими. Рокушцы – так рокушцы. Серые – так серые. Лалассу не капризный, ему любой сойдет.
Недаром же на Наг‑Сотхе слова «человек» и «пища» звучат почти одинаково.
Раненый адский дух отшатнулся и попятился. Заклятия Креола оставили на нем множество трещин – оттуда полилось нечто, больше всего похожее на раскаленную магму. Демонолог выкрикнул еще несколько слов, отгоняя чудовищного гиганта прочь.
Движения Лалассу изменились, полет замедлился. Он обратил внимание на коцебу. Три глаза сфокусировались в одной точке, пристально изучая фигуру Креола.
– Какая мощная аура! – жадно прохрипел демон, выпуская все когти разом. – Хочу, хочу!!!
– Ученица, иди в дом, быстро, – коротко приказал маг, раскручивая цепь.
Воздух прочертила дымная полоса. Лалассу пронесся быстрее звука, за какую‑то секунду преодолевая расстояние до коцебу. Шесть рук взметнулись уничтожающим вихрем, хвост выстрелил ядовитым копьем… и отскочил.
В последний миг Лалассу отпрянул, с немыслимой скоростью уходя от удара цепью. Креол ругнулся сквозь зубы, выстреливая широким лучом из посоха. Демон язвительно рассмеялся, даже не пытаясь уклоняться. Едва коснувшись серого хитина, луч бесславно погас – Лалассу разрывает большинство заклинаний, как папиросную бумагу.
Перепончатые крылья часто забили, взметая хозяина в воздух. Лалассу раскрыл пасть на всю ширину – из нее хлынул поток едкой кислоты. Над Креолом замерцал защитный купол. Но магу пришлось быстро отступить назад – земля под ногами начала расползаться, буквально истаивая в пыль.
Лалассу набрал побольше воздуху в грудь и смачно харкнул плотным зеленым шаром. Еще и еще раз! Кислотные бомбы прошли мимо Креола, устремляясь в дом – если попадут, оставят только обломки!
Но в последний миг они изменили направление, круто взмывая вверх. Шамшуддин перехватил смертельные снаряды и отбил, словно теннисной ракеткой.
Мелькающий в воздухе демон спикировал еще раз и вновь ушел в небеса. Тут же ожили защитные кристаллы, ударяя пучками зеленоватых лучей. Но Лалассу лишь дернул рукой, словно отмахиваясь от солнечного зайчика. Кристаллы, способные в мгновение испепелить слона, не оставили на нем даже ожога.
Снова свист! Показалось, что Лалассу просто исчез – с такой скоростью он унесся прочь. Креол завертелся, ища следы демонической ауры. Откуда на этот раз последует нападение?!
Взрыв! Земля разлетелась комьями – и на поверхность вылетел Лалассу. Он залетел под коцебу и просто‑напросто пробуравил днище когтями! След остался такой, словно бронзовый диск насквозь прошибло ракетой!
Креол резко сощурился. Демон повис в воздухе на какое‑то мгновение – и тут же швырнул себя в противника, врезаясь всей тушей!
Почему‑то маг даже не шевельнулся. Он еще мог успеть отскочить, защититься барьером, но вместо этого позволил свободно себя атаковать. Бешено мельтешащие когти Лалассу разрушили две Личных Защиты… но в следующий миг демона захлестнуло цепью!
Пепельно‑серый хитин тут же задымился. Маг вонзил посох в землю, ухватился покрепче за навершие и начал подтягивать добычу.
– Попался! – удовлетворенно хмыкнул Креол.
– Да нет, это ты попался! – безумно захихикал даже не сопротивляющийся демон.
Глаза Креола расширились в мгновенном понимании. Четыре руки Лалассу спутаны и прижаты к бокам… но где еще две?! Они вывернуты назад, изогнуты дугами и…
…и тянут цепь на себя!
Маг повысил голос, опутывая демона усмиряющими чарами, но… но тут ногу пронзило ужасной болью! Хвост, ядовитый извивающийся хвост вошел в правую ступню, и тело сразу охватила цепенящая слабость. Нога быстро начала леденеть.
Лалассу высасывает из противника силы, ману, даже саму душу!…
Креол зашатался, теряя сосредоточенность. Зрачки расширились. Одновременно из земли выпрыгнул посох. Завис на мгновение и ринулся вперед, целясь в глаз демону. Тот резко высвободил хвост, с легкостью отмахиваясь от черной мелькающей струи, и тут же плюнул противнику в лицо. Вспыхнуло заклятие Ядовитой Маски – кислота с тихим шипением растворилась, даже не коснувшись кожи.
– У тебя отличная аура, отличная, очень вкусная! – ядовито оскалился Лалассу. – А как тебе моя? Страшно?
– Из пасти у тебя воняет еще страшнее!… ‑ сквозь зубы процедил Креол.
Лалассу расхохотался и с силой дернул, едва не оторвав противнику руки. Когтистые пальцы задымились, из глотки вырвался хриплый рев боли, но демон не ослабляет хватку – а он во много, во много раз сильнее человека!
Маг пошатнулся, с трудом выдерживая такой напор. От раненой ступни по телу распространяется холодок. Сознание стремительно меркнет – чудовищная аура архидемона разрушает волю к сопротивлению.
– Перестань быть! – потребовал Лалассу. – Я Есмь Древний!
Креол содрогнулся и страшно закричал, в паническом ужасе чувствуя, как ноги подкашиваются, а с кончиков пальцев осыпается невесомая пыль. Проклятый демон попросту стирает мага из реальности, уничтожает самое его существование!
Расслабишься на одно мгновение – и тело растворится в небытие, а душу поглотит эта зловонная пасть.
А если бы Лалассу не подавляла цепь, он уже давно разорвал бы Креола в клочья. Только лишь двух свободных рук не хватает, чтобы полностью выйти из‑под контроля, а хвост занят посохом.
Но натиск усиливается с каждым мигом – еще чуть‑чуть, и тварь вырвется! Даже у архимага едва‑едва хватает сил, чтобы сдерживать подобную мощь!
Во что бы то ни стало успеть договорить заклинание, запечатать Лалассу в магическом круге!…
Но тут земля под ногами качнулась. Креол только теперь обратил внимание, что Шамшуддин уже давно что‑то кричит. Глаза скосились в сторону – и сердце ухнуло в пятки.
Третий адский дух. Тот, что появился одновременно с Лалассу. Повинуясь приказу архидемона, он медленно, но неуклонно двигался к коцебу. Двигался, пока не встал прямо под ним.
И теперь пылающий гигант взмыл в воздух, с силой врезавшись в бронзовый диск.
Защитные чары летающего артефакта дали трещину, не выдержав такого удара. Коцебу покачнулся и накренился, медленно снижаясь к земле. В днище продолжает колотить и дубасить адский дух – почва на глазах раскаляется, от травы уже идет дымок.
Еще немного – и диск просто расколется.
Креол сжал зубы, перебрасывая часть энергии на левитацию. Оставшегося еще должно хватить, чтобы изгнать Лалассу обратно в Лэнг…
Сквозь дикую какофонию прорвался слабый крик. По круто наклонившемуся диску кубарем катится стройная фигурка. Креол тоскливо застонал, буквально разрываемый на части.
– Чувствую слабину!… ‑ весело прохрипел Лалассу. – Выдыхаешься, смертный! Ты – еда мне!
– Да тьфу на тебя! – плюнул ему в глаз Креол, резко разжимая ладони и отскакивая в сторону.
Оторопевший Лалассу покатился вниз, все еще спутанный цепью, и свалился с края коцебу. Креол тут же сиганул следом – но полетел не за падающим демоном, а совсем в другую сторону.
Быстрее, быстрее, еще быстрее! За несущимся магом вытянулся огненный хвост, словно от кометы. Он с бешеной скоростью нагнал падающую девушку, подхватил ее на лету и замедлил ход, плавно опускаясь к земле.
– Привет, Супермен! – ошалело улыбнулась ему Ванесса. – А почему без плащика?…
– Ученица, почему мне приходится тебя спасать?! ‑ злобно зарычал Креол. – Где твой мешок с ветром?!
– В штопке, – машинально ответила Вон, безуспешно пытаясь сфокусировать взгляд. Она все еще не отошла от падения. – Прохудился. Его утюг прожег.
– Прожег?! ‑ проревел Креол. – Как прожег?!!
– Хозяин, прости, я не нарочно!!! ‑ истошно завыл материализовавшийся откуда ни возьмись джинн. – Я нечаянно дыхнул, нечаянно, Таммуз свидетель!!!
– Я не понял, – озадаченно нахмурился Креол. – Так это был ты, а не утюг?!
– Хозяин, прости!!! ‑ заверещал Хубаксис, безуспешно пытаясь уменьшиться до прежних размеров крупной мыши.
– Эх, Хуби, а я‑то пыталась тебя выгородить… – вздохнула Ванесса. – А что с нашим летучим бунгало?…
– Шамшуддин посадит… надеюсь, – поднял глаза Креол. – Мне сейчас не до этого – у меня на плечах крупная проблема…
– Не на плечах, а на руках, – педантично поправила Ванесса. – И вовсе не такая уж крупная!
– Я не о тебе, – поморщился маг. К этой проблеме он уже как‑то привык. – Я вон о нем.
Ванесса поглядела вниз. Там медленно поднимается на ноги шестирукий демон. Лалассу расправляет крылья, оглядывается по сторонам, думая о чем‑то своем.
Вот он заметил валяющуюся на траве цепь – и клыкастая пасть исказилась в хищном оскале. Лалассу шагнул вперед, поднял находку и задумчиво взвесил ее на руках. Взмахнул на пробу, хлестнул по земле – и глаза замерцали довольным отблеском.
– Чрево Тиамат! – проскрежетал Креол. – Это плохо, это очень плохо!…
– Почему? – не поняла Ванесса. – Что случилось? Ты что, без цепи не справишься?
– Да не в этом дело! – поморщился Креол. – Цепь демонолога – обоюдоострое оружие!
– То есть?…
– Она выкована из кровавого железа и питается ненавистью ко всему чуждому, враждебному! Сама по себе она вообще не опасна, но чем сильнее ненависть – тем сильнее цепь! В руке человека она разит демонов, в руке демона – людей!
У Ванессы отвисла челюсть. Лалассу внизу встал в позу техасского ковбоя, глядя на испуганно пятящихся солдат. Когтистая ладонь медленно пошла кверху…
Взмах! Магическая цепь рассекла воздух с резким свистом, мгновенно удлинившись так, как никогда не удлинялась у Креола. Черная сущность архидемона Лэнга с легкостью переплюнула бешеный нрав шумерского архимага.
Захлестнуло сразу пятерых – они даже не успели вскрикнуть. На траву осыпались кучки серого пепла.
– Дело дрянь, – мрачно проговорил Креол, становясь на землю и отпуская Ванессу. – Если ему удастся меня хотя бы коснуться, я просто исчезну… ученица, пошла вон отсюда, быстро!!!
На какой‑то миг Ванессе захотелось проявить гордость и объявить, что она никогда и все такое… но все глупые мысли испарились, стоило взглянуть на почерневшее лицо Креола. Нетрудно сообразить – против архидемона она не только ничем не поможет, но скорее даже помешает. Если Креолу во время боя придется думать еще и о ее защите, он точно проиграет…
– В общем, я на тебя рассчитываю, – коротко кивнула Вон, торопливо ретируясь. Черт, а теперь ведь нужно решить, где тут ближайшее безопасное место…
Попробуй найди такое посреди поля битвы!
Лалассу тем временем обратил в пыль дюжину солдат. Потом еще дюжину. И еще дюжину.
А потом заскучал.
Так неинтересно. Фонтанов крови нет, кишки на траву не вываливаются. Жертвы даже не успевают ничего почувствовать – ни боли, ни ужаса.
Смерть должна быть мучительной и страшной – иначе никакой радости. Результат вроде бы тот же самый, а на душе все равно неудовлетворенность.
Да еще и мясо зря пропадает.
Но тут Лалассу увидел хозяина этой цепи. Глаза зажглись новым интересом. Вот он – человек‑маг, который немножко сильнее прочих ничтожеств. Тот негодяй, который пытался его убить и даже слегка обжег в нескольких местах.
Пожалуй, будет забавно прикончить врага его же собственным оружием.
Лалассу метнулся к магу живым пушечным ядром. Несколько солдат, оказавшихся на пути, разлетелись просто из‑за ударной волны. Магическая цепь загудела, бешено рассекая воздух…
Удар!… и мимо. За секунду до столкновения Креол успел очертить на земле круг. Защитный барьер мерцает и переливается, вызывая у демона неуверенность, легкое помутнение рассудка. Он легко может пройти через эту преграду – но в глазах странная дымка, ноги отказываются нести к магическому кругу. В любое другое место – пожалуйста, а к неподвижно сидящему демонологу не получается.
Лалассу гневно рыкнул, скребя когтями виски. Это просто морок, уловка ничтожного смертного! Маг оградил себя от демонической силы – охранный круг шепчет, что внутри никого нет, что сидящий в нем полностью невидим.
Но это совсем не так – если чуть поднапрячься, перебороть защитные чары, острейшие когти вмиг разорвут жертву в клочья.
Цепь демонолога снова рассекла воздух. И опять мимо. Рука невольно ударила не по магу, а чуть левее. Ведь в круге никого нет – зачем бить пустоту? Лучше ударить… такую же пустоту, но в другом месте.
Лалассу зарычал еще сильнее, плотно сжимая голову. Проклятый маг! Надо сбросить наваждение – просто сфокусировать как следует взгляд, заставить себя посмотреть прямо на врага…
Быстро сменяющий печати Креол почувствовал исходящее извне напряжение. Охранный круг подвергается страшному давлению – архидемон слишком силен, надолго этого трюка не хватит. Несколько секунд – и Лалассу окончательно развеет морок. Этих нескольких секунд не хватит, чтобы довершить задуманное…
– Раб! – окликнул Креол.
– Я здесь, хозяин! – высунулась из почвы одноглазая башка. – Ой, он тоже все еще здесь?!
– А ну, стой! – схватил Хубаксиса за рог Креол. – Не смей удирать, когда ты мне нужен!
– Хозяин, я боюсь, он же меня просто разотрет в порошок! – заныл джинн. – Давай лучше сбежим!
– Не бойся, – светло улыбнулся маг. – Если это поможет уничтожить архидемона, я с радостью пожертвую жизнью.
– Хозяин, ты такой храбрый… – едва не прослезился Хубаксис.
– Твоей.
– А?…
– Пошел, выиграй мне время!!! ‑ с легкостью швырнул джинна в воздух Креол. – И не вздумай подыхать раньше, чем я закончу!!!
Хубаксис дико заорал. Странно – он же теперь даже больше хозяина, но тот по‑прежнему подбрасывает его, как мячик!
И как он так умудряется?…
Мысли резко прервались. Полет завершился, и Хубаксис впечатался лицом в землю.
Прямо перед когтистыми ногами Лалассу.
– Хм, джинн, – задумчиво произнес тот, легонько тыкая Хубаксиса кончиком хвоста. – Джинн, точно. Джинны ужасно невкусные…
– Ужасно невкусные! – часто закивал Хубаксис.
– …поэтому я ненавижу джиннов, – закончил фразу Лалассу, вонзая жало в спину Хубаксиса. Тот истошно заверещал.
Он – марид, джинн воздуха. Одна из природных способностей марида – умение как бы «разжиживать» собственную плоть, частично переходя в эфирный план. Благодаря этому мариды запросто проходят сквозь любые твердые вещества, кроме меди и еще трех‑четырех других, редких. Клинки, стрелы, пули – все это мариду не страшно.
Но совсем другое дело – телесный контакт. Если духовная сила человека достаточно высока, он без труда собьет концентрацию, вернув джинна в материальное состояние. А в этом виде его можно схватить, ударить, ранить, даже убить.
Именно поэтому хозяин так легко колотит Хубаксиса хоть руками, хоть посохом, хоть простой палкой. Духовная сила архимага на порядок превосходит обычную человеческую.
А у архидемона она еще выше.
Единственный глаз Хубаксиса часто запульсировал, едва не лопаясь от нестерпимой боли. По телу волнами пробегает ледяной холод. Страшно мучительное чувство – его буквальным образом высасывают, словно спелый плод. Демон пожирает душу жертвы – вытягивает прану, сминает и пережевывает астральное тело, разрушает бессмертное начало!
– Какой‑то очень жалкий джинн, – задумчиво бросил Лалассу, глядя на хнычущего здоровяка. – Даже не сопротивляется. Эй, подергайся хотя бы, а то мне так неинтересно!
Теперь глаз Хубаксиса загорелся ненавистью. Он действительно был раньше слабым и ничтожным… но почему? Потому что таковым родился? Да нет, все молодые джинны крохотны и мало на что способны. Дети и должны быть слабыми – это естественный порядок вещей.
Но теперь‑то он взрослый джинн – прошел линьку, вырос, обрел новые силы и возможности. Изменение размеров и формы теперь дается безо всякого труда. Возможно, его волшебные способности по‑прежнему не так высоки, как у старых опытных маридов, но разве это значит, что над ним можно потешаться?!
– Фу, ну и смердит же от тебя, – презрительно оскалился Лалассу. – Ты что, в штаны наложил?
– Да, наложил, – сквозь зубы процедил Хубаксис. – А ты сейчас будешь вылизывать!
Демона резко отбросило назад. Джинн, попираемый когтистой ногой, вырос до размеров крупного мамонта и выдохнул огромный язык пламени.
Лалассу поморщился, расправляя крылья. Это насекомое слегка досаждает. Пора уже его прихлопнуть.
– СДОХНИ!!! ‑ проревел Хубаксис, проглатывая демона целиком.
Шестирукая тварь исчезла в чреве гигантского джинна. Хубаксис облизнулся и неуверенно хихикнул. Неужели ему удалось?! Так просто…
– Хозяин, я… – торжествующе повернулся к Креолу он, уменьшаясь до нормальных размеров.
Но тут голос пропал. Живот заходил волнами. В одно мгновение Хубаксиса вновь раздуло в несколько раз… а потом кожа прорвалась.
Из ужасной раны потянулись клубы черного дыма. И вместе с ними вылез Лалассу. Он злоехидно оскалился, глядя на падающего ничком джинна, и чиркнул когтями друг о друга, счищая грязь.
– Так, теперь главное блюдо… – медленно повернулся к Креолу он, подбирая с земли цепь.
Его встретил холодный взгляд стоящего в полный рост демонолога. А рядом на земле – магическая печать. Креол таки успел ее закончить.
Лалассу в ужасе оцепенел. Он узнал этот рисунок. Любой в Лэнге узнал бы. Самое страшное оружие шумерских демонологов – печать Первого Имени.
Как известно, большей частью демонологи работают с демонами. Но все же не только. Демонология – это Искусство призыва. Призыва существ из‑за Кромки.
Самых разных существ.
Однако призыв не означает автоматического повиновения – мало доставить к себе кого‑то полезного, нужно еще и добиться его помощи. Заставить, уговорить, поработить или просто купить нужные услуги.
Именно это произошло на самой заре существования шумерской Гильдии. Очень крупная сделка. Властелин Кудесников Мардук заключил нерушимый договор с магами Ура, Йоланга и Вавилона, вручив им право призывать свои Имена.
Ритуал непрост – нужно вычертить на глине или пергаменте печать, поместить ее на алтарь Вызова, воскурить благовония из священного кедра, провести длительную подготовку. Но демонолог‑архимаг способен свести процесс к минимуму – только Имя и Слово Вызова.
Всего у Мардука пятьдесят Имен. Пятьдесят Эмблем. Каждый из этих божественных ликов служит определенной задаче. Призвав Эмблему, демонолог вызывает не ее саму во плоти, но лишь некое деяние, явление. В некотором роде «одалживает» чужое могущество, используя его, как обычное заклинание.
Но делая это, нужно быть абсолютно уверенным в собственной силе и мастерстве. Если не хватит маны, если хоть на миг допустишь слабину, нарушишь концентрацию, потеряешь контроль – призванная мощь обрушится на тебя самого.
И раздавит, как таракана.
Даже Верховный Маг Шумера еще никогда не решался на такое – призвать Первое Имя, сильнейшее из всех. Но сегодня… сегодня он впервые рискнул. В воздухе уже звучат заключительные слова, заполняющие пространство колоссальной, буравящей само мироздание энергией.
– Слово, что решает судьбы!!! ‑ прокричал Креол, вздымая посох. – Сила, что превыше силы!!! Власть, что царит над властью!!!
Лалассу истошно захрипел, закрываясь всеми шестью руками. В небесах раздался оглушительный громовой раскат – точь‑в‑точь раскатистый хохот. Сверкнула молния, похожая на расправившего крылья дракона. Воздух наполнился белым, жгущим глаза светом. Вокруг демона прямо из‑под земли вылетели девять блистающих мечей.
В последний миг Лалассу взмахнул крыльями, пытаясь взлететь. Но обсидиановый посох выстрелил лучом невероятной мощи, охватившим шестирукое чудовище оковами из чистого света. Над головой вспыхнуло страшное видение – огромная двулезвийная секира.
– Мардук Двуглавый Топор, твоей рукой я ражу демона!!! ‑ прогремел Креол, взмахивая посохом.
Секира опустилась.

Глава 19

Креол повертел головой, пытаясь отыскать на небосводе огромный бронзовый диск. Медленно обернулся вокруг своей оси, осматривая горизонты.
Ничего. Нигде никаких признаков. Пока он сражался с Лалассу, коцебу бесследно исчез. Аура тоже не считывается – слишком трудно почувствовать что‑либо определенное, когда бурлит такая каша. Одних только призраков уже тьма‑тьмущая – все вокруг заполонили.
Да еще здесь только что погиб архидемон – голова до сих пор гудит колоколом, а в глазах двоится. Не секрет, что любая смерть сопровождается ментальным импульсом – своего рода «последний крик». Но у человека он довольно тихий, разносится недалеко и даже не всегда слышен. Зато импульс, порожденный тварью такого класса, бьет по мозгам со страшной силой. Слишком чувствительный маг может даже потерять сознание.
Нет никаких сомнений – о гибели Лалассу уже знают все колдуны в Ларии.
Остается надеяться, что Шамшуддин сумел успешно посадить летающий дом. Сейчас думать об этом некогда – хватает забот поважнее.
Итак, что есть на данный момент? Султан Земли разрушен, а Лалассу мертв. Полудемоны тоже лишились командира. Один из адских духов развеялся, второй сильно поврежден, а третий сейчас сражается с Тивилдормом Призраком. Сильнейшие колдуны врага отступили в главную крепость.
Может показаться, что превосходство сейчас на стороне рокушцев. Но это совсем не так. Да, серые в смятении, они отступают, подавленные поражением своих чудовищ. Однако в то же время на многих лицах явственно проступает облегчение. Демоны Лэнга – слишком уж страшные союзники, не щадящие даже собственных соратников.
А на других лицах проступает ярость. Безумная, фанатичная ярость. Далеко не все серые искренне хотят видеть демонов своими хозяевами – но тех, кто действительно верит в святую миссию Лэнга, более чем достаточно. Лалассу был их живым знаменем, их идолом, их кумиром, их божеством… и его только что повергли.
– Месть!!! ‑ слышны яростные крики. – Кровь вопиет о мести!!! Йа, йа, йа, Ктулху фхтагн!!!
Креол равнодушно швырнул пучок молний, расправляясь с целым пикинерским взводом, и почесал шею, опершись на посох. Ткнул носком сапога Хубаксиса. Изранен, но все еще жив. Значит, выкарабкается. Джинны – создания крайне трудноубиваемые, особенно ифриты и мариды.
– Теперь говорю так – возвращайся к хозяину, раб, – нараспев произнес Креол, касаясь Хубаксиса навершием посоха.
Тот заколебался, исказился и втянулся в обсидиановый шар подобно водяной струйке. Пусть пока побудет там – в нынешнем состоянии от него все равно нет проку. Все‑таки Хубаксис был на грани – когти Лалассу выпивают саму душу, ими можно убить даже бессмертное существо. Архидемон – это вам не шуточки, Креол и сам глядел в лицо смерти. Если бы Лалассу дотянулся когтями или цепью…
Кстати о цепи! Креол пошарил взглядом по земле и раздосадованно ругнулся. Конечно, разлетелась на звенья. Да и те оплавились до неузнаваемости.
Призыв Первого Имени Мардука – воистину страшное оружие, способное уничтожить даже архидемона. Не всякого – Йог‑Сотхотх бы это пережил, да и Нъярлатхотеп, скорее всего, уцелел бы…
Но для Лалассу хватило.
Однако вместе с ним Первое Имя уничтожило и цепь. Его, Креола, цепь, откованную с великим тщанием и усердием. В руке демона она служила демону – и разделила его судьбу.
Сзади обхватили тонкие руки, к спине прижалось что‑то мягкое, чуть вздрагивающее. Креол даже не шевельнулся – запах ауры знакомый, хорошо выученный. Его он различит даже на большом расстоянии.
– Вижу, с тобой все в порядке… – деланно безразлично произнес маг. Однако в голосе явственно прозвучало облегчение. – Ты где пряталась?
– Окопалась, – задумчиво вытряхнула из волос комок земли Ванесса. – Черт, тут уже столько воронок – прямо как во Вторую Мировую… Ты того демона совсем убил?… Он больше ниоткуда не вылезет?…
– Совсем. Хотя это стоило мне цепи.
– Да, этот Лалассу все‑таки урод… Слушай, а может всех демонов кокнем, как его братца… ну, Лаларту? По штучке будем вызывать во дворец Инанны…
– Ученица, не пори чушь. С чего ты взяла, что они туда явятся?
– Но Лаларту же явился?…
– Потому что понятия не имел, куда его вызывают. И потому что это все‑таки был Лаларту Кровопийца – почти что слабейший из архидемонов. Любой другой вначале взглянет, кто его призывает и куда, а уж потом будет думать – отзываться или нет. Один раз ловушка удалась – но больше такое провернуть не получится, не надейся. К тому же есть риск прорыва… разрыва… – невнятно забормотал Креол, явно не желая поднимать эту тему.
– Почти что слабейший?… ‑ насторожилась Ванесса. – А кто еще слабее?
– Его младший брат – Лалассу Кровопийца. Он еще слабее… был еще слабее.
– То есть этот урод, который тебя чуть не грохнул, был самым слабым?! ‑ поразилась девушка. – А все остальные архидемоны еще круче?!
Маг отстраненно кивнул и взмахнул рукой, выставляя защитное поле. Ванесса ойкнула и пригнулась – очередной снаряд рванул в какой‑то дюжине шагов.
– Что дальше делать будем? – спросила Вон, прижимаясь к Креолу, как коала к эвкалипту.
– Надо подумать, – мрачно ответил маг, оглядываясь по сторонам. – Ученица, я отвлекусь – если что, прикрой меня.
– О’кей, – кивнула Ванесса, привычным движением вытаскивая пистолет.
Маг прикрыл глаза, посылая сигнал магическому зеркальцу. Связь установилась быстро – в голове всплыло лицо маршала Хобокена. Не так давно король Обелезнэ передал артефакт ему – в битве главнокомандующий должен постоянно держать руку на пульсе.
– Доложите обстановку, зеньор колдун, – не стал тратить времени зря маршал. ‑ Видел, как вы падали. Но раз можете говорить – демон серых сдох, будем думать? 
– Сдох, – коротко ответил Креол.
– Отлично. Тогда слушайте мой приказ… 
– Приказ?! ‑ мгновенно встал на дыбы маг.
– Зеньор колдун, вы обещали выполнять мои приказы!!! ‑ повысил голос Хобокен. Стой он сейчас у стола – шарахнул бы кулаком со всей силы. – Не время для глупых обид – после битвы, коли хотите, ворочайте меня обратно в могилу, а сейчас извольте подчиняться, если желаете победы!!! 
– Чего ты хочешь? ‑ зло скрипнул зубами Креол.
– Приказываю вам немедленно штурмовать вражеский штаб! Пока их генералитет руководит войсками, положение остается крайне шатким! Преимущество на их стороне, нужно срочно переломить ситуацию! Я не хочу, не желаю побеждать так, как в Дорилловом ущелье – положив всю армию! С остатними нашими колдунами связаться не могу – кроме вас некому! Берите любую подмогу, какую отыщете, и спешным маршем – вперед, без разговоров!!! 
Лицо Креола почернело от бешенства. Этот лугаль‑эйнхерий слишком много себе позволяет!
Однако рассудок с невероятным трудом, но все же взял верх над эмоциями. Хобокен прав. Маг молча кивнул, наступая на горло собственному самолюбию, пробормотал что‑то неразборчивое и прервал сеанс связи.
– Идем, ученица, – коротко приказал он.
– Куда?
– Туда, – указал на вздымающуюся громаду Промонцери Альбра Креол. – Будем штурмовать.
– Вдвоем, что ли?… ‑ недоверчиво покосилась на него Ванесса. – У тебя маны‑то много осталось?
– Не очень, – честно признался Креол. – Призыв Мардука сожрал больше половины, а я и до этого много растратил… Но выбирать не приходится – на поле боя медитировать неудобно. И некогда. Пошли, по дороге немного пополнюсь!
– Мне опять тебя охранять?
– Разумеется.
– Ага, значит, я тебе нужна… – торжествующе улыбнулась Ванесса.
Креол недовольно сощурился, но ничего не ответил. Сейчас больше заботит другое – где найти ближайший легкодоступный источник маны? Все‑таки они не где‑нибудь – в самом сердце укреплений серых. Колдуны буквально иссушили эту местность – не осталось ни единой капли.
Можно обратиться к источникам далеким, но неисчерпаемым – тому же солнцу, например. Но это слишком долго, посреди битвы такое проделать крайне сложно.
Можно пойти «грязным» путем, вытягивая ману из человеческих душ – их вокруг предостаточно. Но это претит даже в такой момент – в шумерской Гильдии глубоко презирали магов‑вампиров.
Жаль, что он не умеет выпивать ману из активных заклятий, как это делает Тивилдорм. Принцип похож на татуировки киигов – только они просто рассеивают мановые потоки, а Сфера Жажды всасывает их в себя. Одновременно аннулируются вражеские чары и обновляется собственный боезапас. Чрезвычайно удобно и выгодно, особенно для призрака – бесплотным духам трудно перерабатывать «сырую» ману.
Тивилдорм уже объяснял Креолу, как создавать Сферу Жажды, но у шумерского архимага ничего не вышло – такому тяжелому заклятию не научишься в один присест. Даже среди серых его умеют применять считанные единицы, и никто – на таком высоком уровне, как Тивилдорм. Низшая Сфера Жажды выпивает из заклятия лишь малую толику, слегка его ослабляя.
Впрочем, сейчас Креол был бы рад даже этому…
Пока учитель размышлял, Ванесса палила не переставая. Все‑таки бесконечные патроны – это вещь. Серый пока‑то еще перезарядит свой громоздкий мушкет – а она уже вогнала в него несколько пуль.
Что же касается колдунов, то они даже не приближаются. В отличие от простых солдат, эти прекрасно видят бурную ауру Креола и спешат унести ноги. Такой противник им не по зубам – тут нужен кто‑нибудь из высших, из Совета Двенадцати.
– Воздух постоянно перемешивается… – неуверенно подала голос Ванесса. – Ветер там, все такое… Разве это не должно приносить и свежую ману?…
– С чего бы это? – буркнул Креол. – Воздух сам по себе, мана сама по себе. Воздушная мана сопутствует воздуху, но не соединена с ним. Материальные и эфирные течения отдельны друг от друга. Мы, кстати, это уже проходили, ученица.
– Ну прости, у меня память не фотографическая, – обиделась Вон.
– И это плохо. Хороший маг немыслим без хорошей памяти.
– О’кей, договорились – на Рождество подаришь мне новые мозги! – вышла из себя девушка. – И коробочку не забудь!
Креол пожевал губами, но ничего не ответил. Время поджимает, а подходящих источников все нет. Идти в Цитадель Хаоса с едва четвертью манозапаса не очень хочется.
Ванесса запрыгала горной серной – под ногами начали попадаться острые каменные обломки. Постепенно – все более крупные. Да еще и земля дьявольски горячая – жжет даже сквозь подошвы.
– Ф‑фух, до чего же жарко… – утерла пот со лба девушка.
Впереди показалось нечто вроде огромного куба. Куба с глазами, ртом, носом…
– О, старый знакомый! – радостно махнула рукой Вон. – Ну что, большой Бен Гримм, опять ревматизм скрутил?
– НЕТ!!! ‑ прогремела огромная каменная голова.
– Если нет – то чего ты тут развалился?… на кусочки. Японским садом камней подрабатываешь?
– НЕ СМЕЙ НАДО МНОЙ ИЗДЕВАТЬСЯ!!! Я… Я… Я…
– Да‑да, ты по‑прежнему чертовски крут, истукан с острова Пасхи! – рассмеялась Ванесса. – Только что‑то в тебе с прошлого раза изменилось… Новый шампунь?…
– НИЧТОЖНАЯ СМЕРТНАЯ, ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!
– А‑а, догадалась! – насмешливо хлопнула себя по лбу девушка. – Ты же теперь вверх ногами! Надрал задницу нашему ароматному трупомонстру и решил позаниматься шейпингом, да?… Правильно – после спарринга это как раз полезно!
Султан Земли забился в бешеном, рыдающем вопле. Да, отколовшаяся голова упала книзу лбом, кверху подбородком. И теперь у него нет огромных ладоней, чтобы поправить положение.
– Мы ведь тебя тогда пожалели, милосердие проявили, а ты чем отплатил?… ‑ оперлась на каменную бровь Ванесса. – Верно моя начальница говорила – закоренелого преступника ничем не исправишь, обязательно повторный срок заработает…
– ЧТО СО МНОЙ СДЕЛАЮТ? – тихо спросил Султан.
– Не знаю, у меня таких полномочий нету, – пожала плечами девушка. – Хотя я бы тебя упекла на пожизненное. Но это я еще очень добрая – думаю, рокушский суд таким милосердным не будет. За тобой массовые убийства, – начала загибать пальцы Вон, – терроризм, вандализм в особо крупных масштабах, военные преступления, разрушения государственной собственности… и черт еще знает сколько всего. На условный срок точно не рассчитывай. В лучшем случае отделаешься пожизненным. И то если с адвокатом повезет.
– ВЫ ОСМЕЛИТЕСЬ СУДИТЬ БОГА?!
– Ты не бог, а просто дерьмовая куча гравия, – рассеянно ответила Вон. – К слову сказать… Дорогой!
– А?… ‑ недовольно поднял глаза маг. Он все еще напряженно размышлял. – Ученица, не отвлекай меня по пустякам! Подумаешь, зверобог валяется, пошли быстрее…
– Ты прости, если я опять глупость скажу – но этот зверобог тебе в качестве бензоколонки не сгодится? – терпеливо спросила Ванесса. – В нем маны должно быть просто до чертиков, нет?…
Креол замедлил шаг. Неуверенно моргнул, переваривая услышанное. А потом мгновенно просветлел лицом и схватил ученицу в охапку, страстно впиваясь прямо в губы.
Ужасно довольная собой Вон на несколько секунд расслабилась. Нужно ценить момент – ее личный маг не слишком часто проявляет такие бурные чувства.
Похоже, и в самом деле здорово помогла.
– Хорошая идея, да? – спросила раскрасневшаяся девушка, как только Креол ее отпустил.
– Да просто отличная! – хохотнул маг, резко втыкая в каменную голову посох. Этот мощнейший Накопитель способен вытянуть ману даже из зверобога. – Ну, приступим…
– ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ!!! ‑ рявкнул Султан. – ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ МЕНЯ ПОГЛОТИТЬ!!!
– Может быть, и не смогу… – задумался Креол. – Душа зверобога может и не поместиться, да… Но тебя я в любом случае поглощать не собираюсь! Ты в живом виде полезнее – богатый источник, очень богатый… Жалко только, что мана такая однотипная…
Ванесса машинально спустила курок, пристреливая какого‑то серого. Креолу сейчас не до таких мелочей – он с бешеной скоростью подзаряжается. Посох в руках исходит всеми цветами, буквально выкачивая из каменной головы ману.
Султан Земли зло скалится и скрежещет зубами – не от боли, только лишь от гнева. Это «кровопускание» ему ничем не вредит – в отличие от человеческой, божественная душа практически неисчерпаема. И хотя Султан всего лишь зверобог, его все равно хватит не одному, а тысяче архимагов – еще и останется.
Ванесса прищурилась, медленно поднимая пистолет. Меж каменных осколков видны какие‑то фигуры. Движутся прямо сюда.
Серые?… Нет, слишком уж рослые – это явно вообще не люди.
Полудемоны?… Тоже нет – эти сейчас на другом фланге, обороняют подступы к недостроенному зиккурату. Да и не похожи совсем.
– Эгей, Инди!… ‑ махнула рукой Ванесса.
Да, это и в самом деле оказались дэвкаци. После того, как Султан Земли был повален и разбит, клан возобновил натиск на серых. А вождь с малой дружиной немного задержались – разыскать утраченное оружие.
– Здравствуй, Ванесса, – пророкотал Индрак, подходя к каменной голове. – Индрак рад видеть Ванессу и великого шамана.
– Инди, как здорово, что мы тебя встретили! – хлопнула его по плечу Вон.
Для этого ей пришлось подпрыгнуть.
Индрак с дружиной вежливо покивали, переминаясь с ноги на ногу. Земля страшно горячая – даже огрубелые стопы дэвкаци чувствуют себя неуютно. Хорошо еще, что дети Огненной Горы привыкли к жару.
– Очень, очень кстати, что ты тут оказался! – продолжала радоваться Ванесса. – Пошли с нами, поможешь!
– Индрак идет, – кивнул гигант. – Другие дэвкаци тоже идут.
– Класс. А лод Гвэйдеон где, не знаешь?…
– Индрак знает. Большой паладин с другими паладинами ушел к пирамиде со ступеньками.
– Значит, двинул штурмовать зиккурат… – пробормотала себе под нос Ванесса. – А мы до сих пор возимся… Эй, ты как там, готов?
Креол резко выдернул посох и встряхнул кистями, сбрасывая остаточную ману. На лице разлилось довольство и умиротворение. Даже какая‑то… сытость, что ли?
– Ценный предмет, – задумчиво похлопал каменное лицо маг. – С собой его забрать, что ли?…
– Я ТЕБЕ ЗАБЕРУ!!! ‑ прогрохотал Султан Земли. Он все еще не смирился с повторной потерей тела. – Я ТЕБЕ НЕ ПРЕДМЕТ, СМЕРТНЫЙ!!!
– Только язык придется отрезать, – деловито кивнула Ванесса. – Шумный очень.
– А У МЕНЯ ЯЗЫК ТОЖЕ КАМЕННЫЙ, – торжествующе грохнул Султан.
– Ничего, кирками поработаем.
– Хватит терять время, ученица, – окликнул ее Креол. – Я полностью восстановился, пошли.
– О’кей, капитан, ведите! – взяла его под руку Ванесса.
– ЭЙ, ВЫ ЧТО, ТАК МЕНЯ ТУТ И БРОСИТЕ?! ‑ заорал вслед Султан Земли. – ОТНЕСИТЕ МЕНЯ В БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО!!!
– Ты и тут неплохо смотришься! – отмахнулась Ванесса. – Ребята, не отставайте!
Могучие дэвкаци послушно зарокотали, приминая траву босыми ногами. Точнее, не траву, а то немногое, что от нее осталось.
Этой местности немало пришлось пережить за последние часы. По ней прогулялись тяжелые стопы Султана Земли, а потом он же обрушился целиком, оставив глубокий отпечаток. Ее погребло под снежной лавиной Астарона Ледяного. Ее изжарило пламенем адских духов – земля до сих пор раскалена.
Что уж говорить о таких пустяках, как марширующие дэвкаци?
– Инди, а где твоя кувалда? – вдруг обратила внимание Ванесса.
– Потерялась… – виновато пророкотал гигант. – Ходячая скала была большим врагом, сильным, трудным. Молот Индрака разбил ходячую скалу, но потерялся среди обломков. Индрак и дэвкаци искали, но не нашли – очень много камней, трудно найти. Великий шаман не может унюхать молот Индрака?
– Я тебе что – собака? – проворчал Креол. – Тут все тонет в ауре Султана Земли – я даже собственный посох не унюхаю, если потеряется.
– Жаль. Тогда Индрак еще поищет после битвы.
– Черт… – омрачилось лицо Ванессы. – Выходит, ты у нас безоружный…
– Индрак взял у Лампераза большой топор! – продемонстрировал громадную секиру дэвкаци. – Индрак не безоружен!
– Но он же простой, а не волшебный… Может, лучше тогда останешься?
– Нет, Ванесса! – нахмурился молодой вождь. – У Индрака больше не осталось шаманства – но у Индрака остался сам Индрак! Это важнее шаманства!
Промонцери Альбра приближается, заслоняя уже весь небосвод. Центральный донжон вытянулся почти на сто пятьдесят метров в высоту. Сплошь сиреневого цвета – алхимики серых раскатали адамантий в тончайшие листы, почти что фольгу, устлав ею все стены.
Несколько тяжелых рокушских бомбард уже успели убедиться в невероятной прочности этого металла – даже огромные бетонобойные снаряды не оставили ни вмятин, ни царапин. Конечно, этому поспособствовал и защитный барьер – как бы ни был хорош адамантий, обычным колдовством серые тоже не пренебрегли.
Количество серых выросло во много раз – здесь их главный оплот, его защищают с особенным пылом. Четверо дэвкаци сняли со спин широкие башенные щиты, создав передвижную крепость. Еще трое прикрывают тыл, работая молотами на длинных рукоятях. А Индрак с громадной секирой идет в авангарде, проламываясь сквозь противника, как двуногий бронетранспортер.
Вот и стены. Не облицованные адамантием – всего лишь каменное кольцо вокруг внутреннего двора. Чтобы попасть в главный донжон, нужно прорваться на другую сторону.
В одиночку или даже с одной Ванессой Креол просто перелетел бы. Но перетащить на собственных плечах семерых восьмифутовых гигантов…
– Отойдите, – вытянул руку Креол.
– Не нужно, великий шаман! – воскликнул Индрак. – Смотри – там уже есть проход!
Маг неохотно опустил руку – он уже настроился шарахнуть в полную мощность. Но дэвкаци прав – четвертью мили правее виднеется обширный пролом. Рядом выстроились стальные громадины, все еще работающие отбойными «пиками».
Со стен слышна пальба, крики, звон клинков. Меж зубцов видны мелькающие мундиры – угольно‑черные и мышино‑серые, украшенные багровыми разводами. Схлестнулись элитные войска Рокуша и Серой Земли – Черные Драгуны и Кровавые Егеря.
Ванесса дернулась – совсем рядом с щекой просвистела пуля. Угодила в просвет между двумя щитами – нарезные ружья Кровавых Егерей бьют очень точно. Да и сами они стрелки не из последних.
– Серебряная?… ‑ удивленно показала Креолу сплющенный комочек ученица. – Они что, серебром палят?… Но мы же не мертвецы… я, во всяком случае. Насчет тебя до сих пор не уверена.
– Похоже, колдуны всерьез настроились не пропустить к крепости ни одного эйнхерия, – усмехнулся Креол. – Я бы на их месте сделал так же – эти их татуировки… бр‑р‑р, даже подумать страшно…
Ванесса задумчиво кивнула. Да, серые вполне усвоили урок Дориллова ущелья. Гренадеры «Мертвой Головы» – практически идеальное оружие против колдовства. Природный враг, можно сказать. Наверное, именно поэтому серые заковали свою цитадель в адамантий – обычный магический барьер перед татуировками эйнхериев не устоит. Достаточно прорваться одному‑двоим…
Но они не прорвутся. Бестельглосуд Хаос не ограничился тем, что вооружил гарнизон Промонцери Альбра серебром. Внутренний двор густо засажен черноплодной рябиной. Все вокруг пропиталось терпким ароматом. Недаром серые отодвинули так далеко костяков и ревенантов – даже студентам гимнасиев известно, что рябина усмиряет нежить. Ее запах настраивает ходячих мертвецов на благодушный лад, делает вялыми, расслабленными.
То есть – превращает в никудышных солдат.
Разумеется, именно поэтому ни одного эйнхерия поблизости и нет. Бокаверде Хобокен тоже прекрасно осведомлен обо всех слабых сторонах нежити – доводилось повоевать и с таким противником. Железный Маршал предвидел, что серые прибегнут к этому средству, и направил к главной цитадели исключительно живых солдат.
Да и зачем посылать сюда эйнхериев, если в гарнизоне почти нет колдунов? Бестельглосуд Хаос полагал, что «Мертвую Голову» бросят именно на штурм Промонцери Альбра, а потому удалил с крепостных стен колдовские силы.
Однако переиграть Железного Маршала пока что не удавалось никому.
– Зеньор герцог, поторапливайтесь! – крикнул коренастый драгун, стоящий в проломе. – Мы тут долго не продержимся – наседают, с‑сволочи, прут отовсюду!…
– Сам знаю! – огрызнулся Креол, переходя на бег.
Индрак яростно взревел, распахивая надвое Кровавого Егеря. В плече и бедре гиганта уже засело по пуле – но дэвкаци таким пустяком не остановишь.
– Смотри, отец!!! ‑ зарычал молодой вождь, расшвыривая серых страшными ударами. – Индрак отомстит щедро!!!
Свой боевой клич присоединила дружина. Щиты отброшены прочь – гиганты заработали исполинскими молотами. Вперед, сквозь вражеский заслон – прямо к главным воротам!
Креол остановился. Дальше пути нет – ладони упираются в невидимую, чуть поблескивающую стену. Купол защищает главный донжон со всех сторон – словно прикрыли великанским колпаком.
– Стационарное защитное поле мерцательного типа шестого порядка… – забормотал маг, изучая ауру. – Контролируется изнутри, снабжено независимым источником питания, участки смыкаются методом «чешуй» и располагают перетекающей маной…
– Что означает?… ‑ наморщила лоб Ванесса.
– Пожалуй, даже татуировке киигов такое не разрушить, – сообщил Креол. – Это не одно большое заклинание, а как бы множество малых, скрепленных вместе. Каждый участок поля – сам по себе. Если эйнхерий подойдет близко – лопнет только одна «чешуйка», но тоже ненадолго – из остальных тут же потечет мана, формируя замену. Тут немало потрудились, невольно испытываешь уважение…
– Да‑да, все это очень интересно, – нетерпеливо оборвала объяснения Ванесса. – Ты справишься или нет?
– Просто смотри на меня, ученица, – усмехнулся Креол. – Я все‑таки не золотарь – я архимаг!
Он уперся ладонями в защитный экран. Тот пошел радужными разводами, словно мыльная пленка. Ладони чуть вдавились в магическое поле. Креол забормотал размыкающее заклинание, чувствуя, как на лбу выступает испарина. Да, в эту броню вложено немало труда – такое даже архимаг проломит не запросто…
– Ачщиииииих‑х‑х!… ‑ выкрикнул Креол, делая сильный толчок.
– Будь здоров! – машинально откликнулась Вон.
– Я не чихаю, ученица! – сквозь зубы процедил маг, резко разводя руки в стороны.
Тихое чмоканье. Часть защитного барьера расползлась в стороны – словно занавеску откинули. Креол тут же метнулся вперед, тяня Ванессу за руку. Та не успела опомниться, как оказалась на другой стороне. За ней повалили дэвкаци – сначала Индрак, потом второй, третий, четвертый…
Пятый и шестой протиснулись уже с трудом. А седьмой с размаху врезался в невидимую стену – барьер сомкнулся перед самым его носом.
– Вождь, Зутеба не успел! – виновато замолотил кулачищами в экран гигант. – Прости, вождь!
– Останься снаружи, Зутеба! – громко пророкотал Индрак. Сквозь магическое поле звуки проникали с трудом, приглушенно. – Стереги вход, не пропускай серых людей!
– Зутеба не пропустит! – перехватил поудобнее молот гигант.
Ванесса колупнула пальцем сиреневый металл. Похоже, когда‑то на этом месте была дверь. Теперь нету – проход заделан намертво. Адамантий оковывает Промонцери Альбра сплошной непроницаемой скорлупой – не заметно даже швов.
Интересно, как же внутрь проходят сами колдуны? Секретную дверь где‑то спрятали? Подземный ход прорыли? Или вообще телепорт установили?
– Здесь… – медленно произнес Креол, рассматривая стену магическим зрением. – Здесь нет камня… Адамантий… а за ним какой‑то другой металл… Наверное, дверь…
– Ясно, – кивнула Ванесса. – Ну и как будем взламывать?… Может, как тогда в Сан‑Франциско – просто откроешь?… Медвежатник ты наш…
– Здесь не заперто, здесь заделано наглухо… – покачал головой маг, поднимая посох. – Ничего, сейчас я сотворю великое чудо!
Индрак и дэвкаци благоговейно воззрились на великого шамана. Ванесса задумчиво прищурилась – интересно, какой фокус ее премудрый учитель приготовил на этот раз.
Креол сделал суровое лицо, взмахнул посохом и громко выкрикнул:
– Именем Мардука, появись… дырка!
– Э?… ‑ часто‑часто заморгала Ванесса.
Адамантовый наконечник посоха прорвал адамантий, как алмаз – стекло. Креол, деловито насвистывая, принялся вырезать в двери отверстие. Ровное такое, аккуратное – словно банку консервов вскрывает.
Лист адамантия упал на землю. За ним выявилась обычная дверь – из нержавеющей стали. На нее Креол уже не стал тратить силы – тяжеленные молоты дэвкаци вышибли преграду в несколько секунд.
Индрак осторожно заглянул внутрь. За проемом открылся просторный холл, переходящий в длинную галерею. На другом конце смутно виднеется широкая спиральная лестница. Вдоль стен пылают зеленые огоньки, заключенные в стекловидные капсулы. Воздух насквозь пропах рябиной.
А впереди стоит невысокая фигура с двумя темными клинками. Голова опущена, руки болтаются сломанными ветвями.
– Логги!… ‑ вскрикнула Ванесса, невольно кидаясь к краснокожему закатонцу. – Ты тут откуда…
– Назад!!! ‑ проревел огромный дэвкаци, отшвыривая девушку в сторону.
Отшвырнул – и тут же опал на пол, обливаясь кровью. Свищущие катаны рассекли гиганта на три части. Логмир пронесся с такой скоростью, что глаз даже не успел ничего разглядеть.
И вновь замер с опущенной головой.
– Ты… ты что?… ‑ захлопала глазами Вон, в оцепенении глядя на убитого дэвкаци. – Ты что делаешь, Логги?!
– Это уже не совсем он, – сообщил Креол, пристально рассматривая былого союзника.
Логмир Двурукий наконец поднял голову, и Ванесса невольно ахнула. Лицо этого бесшабашного гуляки превратилось в гипсовую маску. Губы плотно сжаты, щеки бледнее воска, в глазах – только мертвая пустота.
– Не пропускать никого, – равнодушно произнес Логмир, поднимая катаны. – Убивать всех.

Глава 20

Креол, Ванесса, Индрак и еще четверо дэвкаци замерли неподвижно. Глаза не отрываются от кровоточащих клинков Логмира. Конечно, они кровоточат не сами – всего лишь стекает кровь убитого – но в этом призрачном освещении эффект создается именно такой.
Никто не двигается. Всем прекрасно известно, как страшен в бою Логмир Двурукий. Это не тот противник, которого можно недооценивать.
Бешеный свист! Катаны замелькали, как стрекозиные крылья, полосуя воздух.
Креол резко вскинул руку. Рарог и Флейм застопорились, врубаясь в невидимую стену. Логмир тут же пронесся невидимым вихрем, объявляясь уже за спиной противника. Креол едва‑едва успел перебросить Щит Духа в другое место.
– Ну, полагаю, мне придется его испепелить, – равнодушно пожал плечами маг.
– Не смей, это же все еще наш Логмир! – запротестовала Ванесса. – Он придурок, но он наш придурок! Нужно просто снять с него чары!
– Он не дает возможности, – возразил Креол. – Если я хоть на секунду ослаблю бдительность, он меня порежет на ленточки. И тебя тоже.
– Тебя – понятно, а меня‑то за что?! ‑ возмутилась Ванесса. – Вечно мне за компанию достается…
Креол вздохнул и сделал быстрый жест, активируя заклятие Сна. Разумеется, ничего не вышло. В свое время Логмир целых три дня пролежал в крови Султана Огня – а тот все‑таки имел божественное происхождение. Ихор – это не просто жидкость. Он не только спас умирающего героя, но и даровал ему сверхчеловеческую скорость.
А иммунитет к мелким заклинаниям – это уже так, побочный эффект.
Паралич и Оглушение тоже не подействовали. Креол досадливо скрипнул зубами. В его боевом арсенале не так уж много чар, способных сковать противника без вреда для здоровья.
С кончиков пальцев сорвалась искрящаяся струя. Заклятие Заморозки – человек превращается в холодную ледяную статую. Правда, вернуть его к жизни удается не всегда… но сейчас не до таких мелочей.
Однако Логмиру доводилось сражаться и с чародеями. Инстинкт опытного воина не подвел – в последний миг закатонец отпрянул, уходя от удара. Колонна позади него заледенела, обросла длинными сосульками.
– Да стой же ты спокойно!!! ‑ яростно выкрикнул маг, швыряя еще две Заморозки с обеих рук. – Ученица, не хлопай глазами, отстрели ему ноги!
– Ты что, сдурел?!
– Да я их потом обратно пришью! – отмахнулся Креол. – Ну что ты вечно переживаешь из‑за ерунды?!
– Ничего себе ерунда!
Могучие дэвкаци тем временем стоят неподвижно, смущенно сжимая рукояти молотов, с состраданием глядя на разрубленного сородича. Их богатырская сила совершенно бесполезна в такой ситуации.
Креол злится все сильнее. Мелкие чары на Логмира попросту не действуют. От серьезных он успешно уворачивается – с такой реакцией это несложно. Шарахнуть чем‑нибудь действительно мощным нельзя – какой‑никакой, а все же союзник.
– Запри его в клетке! – предложила Ванесса. – Помнишь, как с той бомбой в кафе – всё впускать, ничего не выпускать?…
– Рад бы, да он бегает быстрее Лугальбанды! ‑ пожаловался Креол. – Вот постоял бы спокойно хоть пару секунд!
– А ты сделай клетку прямо перед нами – пусть сам забежит.
– Хорошая мысль! – оценил маг, тут же принимаясь нашептывать заклинание.
Логмир к этим разговорам не прислушивается. Трудно сказать, сколько вообще сохранилось от его разума. Лицо по‑прежнему неживое, как у фарфоровой куклы.
– Ашшшшш!… ‑ с силой выдохнул маг, разводя руки в стороны.
Несущийся на него Логмир каким‑то звериным чутьем почувствовал неладное. В последний миг он ринулся в сторону, пытаясь отвернуть, но на сей раз его нечеловеческая быстрота сыграла дурную шутку. Он банально не успел притормозить, с размаху влетев во Внутренний Кокон.
Полупрозрачный, почти невидимый экран смачно чмокнул, пропуская сквозь себя человека. А мгновением спустя противоположная стенка заискрилась и пошла цветастыми разводами – в нее ожесточенно врубился вихрь катан.
Логмир покружил по Внутреннему Кокону смерчем, убедился, что не может выйти, и замер неподвижной статуей. Пустой взгляд вперился прямо в Креола.
– У!… ‑ поморщился маг, всмотревшись в эти бессмысленные глаза. – Плохо. Чары очень сильные, такие одним махом не снимешь. Рано говорить определенно, но по первым впечатлениям – это сродни превращению в Служителя. Только здесь душа не изгнана из тела, а трансформирована, намертво связана с новым хозяином. Если мне дать немного времени, я сумею это исправить… но времени у нас категорически нет! Сейчас каждая минута на вес адаманта!
– Ну и черт с ним! – махнула рукой Ванесса. – Пусть посидит пока! Воздуха у него там достаточно… даже можно выпустить, когда отойдем подальше.
– Знаешь, а я все‑таки правильно взял тебя в ученицы… – медленно кивнул Креол.
– Да, и ты мог бы почаще это повторять! Ну, пошли?…
– Я бы на вашем месте так не торопилась… – прозвучал тихий мурлыкающий голос.
Креол вскинул посох. Ванесса схватилась за пистолет. Дэвкаци перехватили поудобнее кувалды. Все резко развернулись на голос.
У стены стоит женщина. И присутствующие готовы поклясться – еще секунду назад ее там не было.
Она никак не могла подойти незаметно – холл огромен, до ближайшего прохода не меньше тридцати шагов. Пройти невидимкой тоже не могла – Креол бы этого не пропустил. Архимага не обмануть никаким миражом.
На женщине серый плащ колдуньи восьмого уровня. Когти необычайно длинны, а на лице блуждает милая улыбка.
– Ты кто? – задал вопрос в лоб Креол.
– Невежливо, – сухо поджала губы колдунья. – В цивилизованном обществе не принято врываться в дом, даже не умея узнать хозяина. Я Турсея Росомаха, девятая в Совете Двенадцати.
– А я Креол, сын Креола, Верховный маг Шумера, – равнодушно ответил Креол, швыряя ледяное копье. – И еще я тот, кто тебя убьет.
Турсея с легкой усмешкой вскинула ладонь. Огромная сосулька натолкнулась на стену страшного жара и стекла на пол теплой водой.
Креол, не сделав даже крохотной паузы, шарахнул гудящим огненным шаром. Перед Турсеей мгновенно вспыхнул колдовской щит, составленный словно бы из миллионов снежинок. Они охватили магическое пламя позвякивающим коконом, впитывая его и поглощая.
– Весьма многоцветная аура, – задумчиво кивнул Креол, рассматривая колдунью. – Широкий профиль?
– Узкая специализация – это большая мощь, но и множество уязвимых мест, – улыбнулась Турсея. – Умный колдун не брезгует никаким знанием.
– Полностью согласен, – кивнул маг, выбрасывая из левой ладони Золотой Меч и кидаясь к колдунье.
У заклятия Магического Меча великое множество вариаций. Разные служат для разных целей. Ифрита бессмысленно разить Ледяным Мечом, но ничем не поможет и Огненный. Привидению страшен только Призрачный Меч, поражающий астральные тела. Демон шарахнется от Светового Меча.
А Золотого Меча до недавнего времени просто не существовало. Эту разработку Креол начал почти сразу после возвращения с Каабара – и вчера наконец закончил. Потрудиться пришлось немало, но дело того стоило – Золотой Меч очень хорош именно против магов.
Турсея скользнула в сторону, чувствуя незнакомое заклинание. Изящное, очень быстрое движение – точно капля ртути в облике женщины. Золотой Меч прошел мимо, не сумев даже коснуться кожи. А вот длиннющие когти колдуньи со свистом распороли воздух и прошлись по плечу Креола, снося последнюю Личную Защиту.
Но маг только усмехнулся. Он и не ставил целью непременно дотянуться до противника. Это в любом случае бессмысленно – Золотой Меч полностью безвреден, даже бесплотен. Коснувшись его, почувствуешь только приятное тепло – ничего больше. Креол вздел руку над головой, но этим и ограничился.
В свободной руке материализовался черный посох. Адамантовое лезвие устремилось в живот противника – но Турсея Росомаха вновь ушла от удара, изгибаясь самым нечеловеческим образом.
– Этот трюк называется Живая Волна, – чуть кокетливо произнесла она, едва ли не закручиваясь в спираль. – Тело приобретает свойства водяного потока и само уходит от ударов – мне даже не нужно об этом думать!
– Неплохо, – хмыкнул Креол, делая резкий выпад.
Турсея только улыбнулась – ее буквальным образом сдуло с пути посоха.
– Нет‑нет, так ничего не получится, – чуть слышно прошептала она, вдруг оказываясь за спиной Креола. Лопаток коснулись острые когти. – Живая Волна не так громогласна, как все эти доспехи из пламени, но защищает ничуть не хуже. Зачем тратить силы на отражение атаки, если можно просто уклониться? Спроси Асанте Шторма – он так хорош в этом, что может часами гулять под дождем и даже не намокнуть…
– Ты слишком много болтаешь, – процедил маг, резко пригибаясь и делая подсечку.
Легкое тело в сером плаще кувыркнулось назад. Турсея пролетела через ползала и вскочила на ноги, театрально раскланиваясь.
– Даже самый мощный удар бесполезен, если не можешь попасть в цель, – с легким сожалением произнесла она, вскидывая ладонь. – А теперь прощай, назойливая муха.
У Ванессы на миг дрогнуло сердце. Она выхватила пистолет, уже понимая, что не успевает, колдунья выстрелит первой…
Но она не выстрелила. Турсея тряхнула рукой. Еще раз. Еще. Пальцы остались просто пальцами – с них не сорвалось ни огненной бури, ни ветвящейся молнии…
– Что ты со мной сделал?! ‑ взвизгнула колдунья, гневно взирая на Креола.
– Ничего особенного, – улыбнулся маг, отряхивая ладони. Золотой Меч вспыхнул тысячей солнечных зайчиков и рассыпался. – Это излучение воздействует непосредственно на духовные линии. Закупоривает их, как плотина – реку. Жаль только, что действует так медленно – я ведь и сам не мог колдовать, пока…
– Ты хочешь сказать, что… лишил меня силы?! ‑ в ужасе перебила его Турсея. Пока Креол говорил, она испробовала несколько заклинаний – и все безуспешно.
– Не навсегда, – отмахнулся Креол. – Эффект кратковременный – минут через пятнадцать все пройдет. Только вот ты этого уже не увидишь…
Маг улыбнулся, радуясь как ребенок. Идея Золотого Меча пришла к нему после изучения татуировок эйнхериев – только оформилась в совершенно инновационном виде. Древние шумеры такого трюка не знали.
Без сомнений, Креол одолел бы Турсею Росомаху и без этой новинки – но очень уж хотелось опробовать изобретение. И оно прошло практическое испытание с блеском – сейчас бы похвастаться перед Гильдией…
– Как ты там сказала? – призадумался он. – Прощай, назойливая муха?…
Турсея бешено зарычала, кидаясь прочь. Креол нарочито медленно зашевелил пальцами – сейчас его противник всего лишь обычная женщина. Максимум, что она может сделать – исцарапать этими нестрижеными ногтями. Но им далеко до всесокрушающих лезвий Лалассу – такая ерунда архимагу не опасна.
Колдунья скользнула вдоль стены, каким‑то чудом успевая увернуться от магической вспышки. Одна из колонн взорвалась, разлетаясь в щебень. Креол щелкнул пальцами снова, взрывая вторую колонну. Турсея вновь увернулась – эта особа и без колдовства осталась ловкой, как кошка.
– У меня нет времени на беготню!!! ‑ вышел из себя маг, извергая ревущий столб пламени.
Турсея чуть улыбнулась и подалась назад. Всепожирающий огнь ударился о стену и расплескался… а колдунья бесследно исчезла.
– Портал!… ‑ расширились глаза Креола. В стене оказался скрытый колдовской проход – причем отлично замаскированный. – Не уйдешь!!!
Не обращая внимания ни на что, маг ринулся вперед, рыбкой ныряя прямо в гладкую стену. По камню разошлись круги – и Креол исчез.
Ванесса вскрикнула и метнулась следом. Но добежав – лишь заколотила кулаками по глухой стене. То ли Турсея Росомаха закрыла дверь с другой стороны, то ли огненный столб Креола все‑таки повредил портал, то ли он пропускает одних колдунов…
Как бы там ни было, для нее камень остался просто камнем.
– Вот дерьмо… – поджала губы Ванесса, поворачиваясь к дэвкаци.
А повернувшись – нервно сглотнула. Из Внутреннего Кокона сломанной куклой выходит Логмир.
Точнее, никакого Внутреннего Кокона уже нет – исчезнув в портале, Креол перестал его контролировать.
– Логги, прости, – медленно подняла пистолет Ванесса.

Креол выбросил заклятие Огненной Ауры и зашагал вперед, принюхиваясь к воздуху. Портал вывел его на какой‑то склад – сплошь бочки, ящики, коробки…
И настоящее море мелких летучих тварей! Размером с воробья, но похожи скорее на насекомых. Слюдяные крылышки, хрупкое тельце – а также длинное ядовитое жало и куча острых когтей.
Крохотные гомункулы бросаются на Креола сотнями, но даже не успевают дотянуться. Пламенный кокон, окружающий мага, сжигает эти прозрачные крылышки в долю секунды – и твари падают замертво. На полу уже вытянулась длинная полоса уродливых трупиков.
Турсея Росомаха должна быть где‑то здесь. Выход слишком далеко – колдунья просто не могла добежать. У нее было всего несколько секунд форы.
Значит, где‑то спряталась. Креол сглупил, сказав о кратковременности действия Золотого Меча, – и теперь Турсея выжидает, надеется пересидеть.
Осталось уже меньше десяти минут – надо отыскать ее раньше, чем истечет время. На этом складе наверняка есть и другие угрозы, кроме гомункулов‑сторожей. Предупреждающий амулет может и не помочь – его сбивает с толку эта летучая мелочь. Креол непрерывно подвергается атакам, так что жжение на груди и не думает прекращаться.
– Выходи, выходи, где бы ты ни пряталась… – пробормотал маг, разнося в щепки очередной ящик. Посох непрерывно бьет черным лучом – очень скоро на складе останутся только обломки. – Выходи, выходи, я тебя все равно найду и убью…
Амулет вдруг вспыхнул пламенем – наверняка останется ожог. Но Креол благодаря этому успел среагировать, перехватив снаряд на полпути. Десяток стальных шариков неподвижно зависли в воздухе.
А потом упали.
Прямо из стены высунулся человеческий торс – до жути бледный клыкастый колдун в оранжевом плаще. Он ухмыльнулся и вновь выстрелил из артефактов, прикрепленных к запястьям. Креолу хватило одного взгляда, чтобы понять – тот же принцип, что в пистолете его ученицы. Неразменные пули, да еще и зачарованные особым образом – устоит далеко не всякая защита.
Но всего лишь оранжевый плащ?… Даже не смешно. Черный посох взмыл в воздух, с чудовищной силой врезаясь в ящик – в воздух взметнулась туча щепок! – и о стену тут же расплескалась огненная лавина.
Дзецар Киллер в последний момент успел нырнуть обратно в стену. Креол замер неподвижно, медленно оборачиваясь вокруг своей оси. Посох чуть приподнялся, губы приоткрылись.
Несколько секунд ожидания… и вот колдун уже высовывается из другого места! Рука вскидывается с намерением выстрелить… но Креол резко грянул посохом об пол, выкрикивая:
– Траш атзеханон!!!
Дзецар страшно закричал, белки глаз налились кровью, из клыкастого рта хлынула вонючая черная жидкость. Мигом спустя верхняя половина колдуна упала на пол, все еще судорожно скрючивая пальцы. Вокруг расплылось грязно‑багровое пятно.
Закрывшийся портал разрезал Дзецара пополам.

Свинцовая очередь хлестнула Логмиру по ногам. Тот с невероятной скоростью взметнулся в воздух, закручиваясь живым водоворотом. Катаны рассекли воздух с тонким звенящим свистом.
Ванесса вскрикнула – щеку полоснуло острой болью. А ведь Логмир ее даже не коснулся! Кожу разрезало просто воздухом – резким порывом ветра, ударившим от свищущих мечей.
Град пуль ударил уже не по ногам – теперь Ванесса принялась стрелять на поражение. Как бы ни хотелось ей оставить Логмира в живых, он просто не дает выбора. Креола нет – если этот смерч с катанами не прикончить прямо сейчас, он убьет всех присутствующих.
Но расплывчатый силуэт замелькал зигзагами, без труда уклоняясь от каждой пули. Для Логмира они движутся в как бы замедленном темпе – он видит каждую, спокойно может проследить за траекторией.
Ванесса попятилась, уже чувствуя страшные клинки, впивающиеся в плоть… но тут ее словно накрыло горной лавиной! Огромный дэвкаци обхватил девушку медвежьими лапищами, с силой оборачиваясь на одной пятке и тут же сгибаясь в три погибели.
В следующее мгновение спину гиганта рассекло крест‑накрест. Рарог и Флейм с бешеным неистовством вгрызлись в кожаный жилет, разрывая его в клочья, прорвали дубленую шкуру, расплескали во все стороны осколки ребер.
Глаза Вон заволокло слезами. Спасший ей жизнь дэвкаци медленно повалился на пол, продолжая прижимать девушку к себе. Хриплое дыхание замерло, глаза помутнели, изо рта закапала кровь.
А она ведь даже не знала его имени!
– Ванесса, не поднимайся! – пророкотал сверху Индрак, с силой взмахивая секирой. – Дэвкаци справятся! Хобамог, бей слева! Некрадий, бей справа! Магод, прикрой Индрака!
Четыре восьмифутовых великана одновременно ринулись на противника. Секира вождя прочертила воздух, нанося страшный удар… и промахиваясь. Логмир с быстротой молнии пронесся под рукой Индрака, легонько чиркая катаной.
На боку гиганта протянулась кровавая полоса, но он даже не дрогнул. Магод Кулак, стоящий сразу за ним, бешено заработал тяжеленными кастетами с шипами. Сзади шарахнул молотом Хобамог Медь. Некрадий Небо со свистом закрутил над головой громадный моргенштерн.
Со стороны это выглядит охотой четырех матерых котов за одной мелкой, но ужасно верткой мышью. Логмир со свистом пронесся меж противниками, каждый раз успевая уйти от удара в самый последний миг, и саданул обеими катанами одновременно. Но гиганты оказались не такими неповоротливыми, какими казались со стороны – Индрак крутанулся назад, опираясь на подставленное плечо Хобамога, и двинул могучей ножищей.
Промедли Логмир чуть‑чуть – и босая пятка вождя разбила бы ему череп.

Креол развел руки в стороны, запрокинул голову и яростно закричал. Ему надоело ломать ящики по одному, и он применил заклятие Кольцо Звука.
Мощная звуковая волна хлынула во все стороны, взрывая все вокруг в щепки. Склад заволокло пылью – Креол тут же активировал Ветровую Перчатку, чтобы очистить воздух. Остатки крохотных тварей бесследно исчезли – их попросту сдуло.
– Нашел! – удовлетворенно хмыкнул маг, видя движение в дальнем конце.
Турсея Росомаха гордо выпрямилась, отряхивая с плеч мусор. Итак, чужак все же ее разыскал – Дзецар Киллер и гомункулы Мурока заняли его не слишком надолго. Колдовство по‑прежнему не подчиняется. Надо попробовать еще потянуть время.
– Вы ведь новый министр магии Рокуша, не так ли? – быстро заговорила колдунья. – Это ведь вам служил мой нынешний Служитель?
– Краснокожий? – уточнил Креол. – Мне.
– Весьма интересно, весьма интересно… Знаете ли, я немало узнала о вас от него, владыка Креол… я могу титуловать вас владыкой? Судя по собранной информации, вы вправе носить этот титул!
– Мне наплевать, – мрачно ответил Креол. – Можешь не льстить.
– Скажите, владыка Креол, а не желаете ли вы узнать остальных наших планов? – мило улыбнулась Турсея, отступая назад. – Я руковожу отделом внутренних расследований, я владею всей информацией вплоть до самой секретной…
– Я уже знаю все ваши планы, – отмахнулся Креол.
– Вы имеете в виду предательницу Моав? – предположила Турсея. – О, но она же носила только оранжевый плащ! Она не была посвящена и в десятую долю…
– Нет. Я имею в виду то, что все ваши планы на ближайшее время – умереть от моей руки, – безразлично произнес Креол, шарахая молнией.
Страшный электрический разряд охватил колдунью тысячей голубых нитей. Турсея закричала, забилась в агонии. Волосы встали дыбом, глаза закатились и побелели. От кожи и одежды потянулся дымок.
Креол крутанул посох между пальцев и быстрым шагом двинулся к упавшему телу. До этого момента у него ни разу не было возможности заиметь душу кого‑нибудь из Совета Двенадцати.
А если не поторопиться, будет упущена и эта.
Маг встал над все еще дымящейся колдуньей и с силой замахнулся посохом. В тусклом свете блеснул адамантовый наконечник.
– Твоя душа…
– Сдохни!!! ‑ прорычала Турсея, резко открывая глаза.
Креол замер с поднятым посохом. Ногти колдуньи в одно мгновение удлинились, обратившись настоящими пиками, и вошли ему в живот.
Маг удивленно открыл рот – из него капнула кровь.

Хобамог Медь упал замертво. Катана Логмира прочертила идеальную горизонталь, отрубив гиганту ноги по самые бедра. В пустых глазах ничего не отразилось – околдованный герой перепрыгнул через убитого, уже в полете начиная новый замах.
Воздух наполнился звоном. Длинный моргенштерн захлестнул одну из катан, с силой вырывая ее из руки. Предплечье Логмира едва не вылетело из сустава – рывок был воистину чудовищным.
Оставшись наполовину обезоруженным, герой совершил огромный прыжок, уходя назад – и тут же полоснул катаной сверху вниз. Некрадий Небо замер, роняя моргенштерн, и рухнул навзничь. Голова развалилась надвое подобно спелому арбузу.
Осталось всего двое дэвкаци. А Логмир уже летит вперед. Магод Кулак с бешеной частотой заработал кастетами – если хоть один удар достигнет цели, человек превратится в кучу мертвого мяса!
Но они их не достигли. Даже чудовищная сила дэвкаци бесполезна против такой неуловимой цели. Катана со свистом прошла меж громадных кулаков и вошла в грудь гиганта. Тот поперхнулся, движения замедлились, и Магод осел на пол.
Вытаскивая клинок из убитого, Логмир промедлил какое‑то мгновение – и едва не погиб. Огромная секира Индрака пошла вниз… и брякнулась на пол, перерубленная в рукояти. Уже на излете катана прочертила на плече вождя кровавую полосу – и Логмир крутанулся вокруг своей оси, заходя на новый вираж.
Индрак Молот встал несокрушимой скалой. Вся дружина повержена. Погибли лучшие богатыри. Он остался один… если не считать Ванессы Ли, все еще пытающейся выбраться из‑под тяжеленной туши.
– Сегодня Индрак вернет долг, – пророкотал вождь, нарочито медленно занося руку назад.
Подлетевший Логмир ударил в широком замахе, распоров кожу на груди до самых ребер. На свет глянули кровоточащие мышцы.
Но Индрак даже не дрогнул. Не попытался уклониться или защититься. Он позволил нанести этот ужасный, почти наверняка смертельный удар.
Одно мгновение. На одно‑единственное мгновение Логмир оказался в пределах досягаемости.
Но вождю дэвкаци хватило.

Креол оторопел ровно на одну секунду. Значит, действие Золотого Меча закончилось – колдунья снова может колдовать. Что ж – пусть порадуется напоследок.
– Твоя душа – моя!… ‑ необычно тихо произнес маг, вонзая посох в живот Турсее.
Та забилась в судорогах – по черному обсидиану словно бы потекло что‑то невидимое. Несколько секунд – и на полу лежит бездыханное тело.
– Вот теперь точно умерла, – констатировал Креол, пихая колдунью ногой.
Изо рта снова хлынула кровь.

Индрак Молот вложил в удар всю свою силу. Ради этого единственного удара он принес страшную жертву – скорее всего, отдал собственную жизнь. Но теперь, в этот миг, он видит, понимает – победа за ним!
– Какого хаба?… ‑ вдруг вырвалось из уст Логмира.
Рука Индрака дрогнула. Глаза противника утратили пустоту, вновь стали живыми, человеческими!
И в самый последний миг гигант успел разжать кулак, нанося удар только раскрытой ладонью. Логмир отлетел назад, ударился затылком о стену и потерял сознание.
Но все же не погиб.
Следом упал Индрак Молот.

Глава 21

Ванесса наконец выбралась из‑под убитого дэвкаци. И едва удержалась от болезненного стона – околдованный Логмир устроил страшное побоище. А ведь прошли‑то считанные минуты!
Живых… трое. Магод Кулак все еще дышит – хрипло, тяжело, но дышит. Однако если срочно не оказать помощь – умрет.
Логмир без сознания, но жив и даже здоров… в целом. Крепко ушибся головой, на лице уже наливается огромный синяк, а нос, кажется, сломан…
Индрак хорошо его приложил.
Сам же Индрак… Ванесса склонилась над окровавленным дэвкаци, безуспешно попыталась нащупать пульс. Почти не прощупывается – уж очень огромная ручища.
Вождя Огненной Горы ранили несколько раз – и весьма серьезно. Глубокие разрезы на боку, плече, груди. Все сильно кровоточат – человек бы уже давно скончался.
Их «магическая аптечка» осталась у Креола. Ванесса торопливо скинула мундир и принялась разрывать его на тряпки. Получалось с трудом – хорошо хоть, на помощь пришел кинжал. Этот ножик – длинный и ужасно острый – Вон получила в подарок еще на острове Огненной Горы, от старшего литейщика, Юррана Никеля.
– Черт, ну до чего же прочная ткань!… ‑ сквозь зубы процедила девушка, на скорую руку обматывая Индрака тряпками. – И ты еще почему‑то здоровенный такой… Я не ветеринар, горилл перебинтовывать не училась!
– Ванесса… – слабо пророкотал гигант, с трудом приподнимаясь на локте. – Ванесса, Индрак… Индрак вернул долг… полностью вернул…
– Вернул, вернул, только лежи смирно, ладно? – попыталась уложить его обратно девушка. Ничего не вышло – даже израненный, Индрак многократно превосходит ее в силе.
– Ванесса, прости… – прошептал гигант, закрывая глаза. – Индрак сделал все, что мог… Иди, помоги великому шаману…
– Черт, да не дергайся ты! – всплеснула руками Вон. – У меня и так паршиво выходит – ты же того и гляди кровью истечешь! Ну вот где этот долбаный фокусник, когда он так нужен?! Или паладина бы мне сюда – ну хоть штучку! Инди!… Инди, ты только не вздумай умирать, ладно?!
– Индрак… не умрет… – снова открыл рот дэвкаци. – Индрак – сын своего отца… Индрак… крепкий…
– Да куда уж крепче… – снова вздохнула девушка, перебинтовывая Магода Кулака. – Что же делать‑то?!
Сбегать за медицинской помощью нереально – вне Промонцери Альбра сейчас настоящее пекло. Сидеть и ждать неизвестно чего – тоже не слишком умно. Значит, остается только одно.
– Я мигом, – пообещала Индраку Ванесса. – Разыщу Креола и вернусь, о’кей?
Не дожидаясь ответа, она поправила пистолетную кобуру и бросилась к темному переходу в дальнем конце холла.
Что‑то там сейчас происходит снаружи…

Пехотные колонны столкнулись в очередной раз. Мушкетные и фузейные выстрелы слились воедино. Под грохот орудий, под рев огненных шаров и клекот вемпиров серые вновь перешли в наступление. В воздухе парит множество колдунов – вокруг каждого вьются вампиры Сумура, защищая своих господ.
На флангах появились новые фигуры – медленно ползущие, оставляющие за собой глубокие канавы. Словно сухопутные киты – покрытые чешуей, с когтистыми лапищами, громадными пастями и длиннющими хоботами. Эти исполинские гомункулы родились в лабораториях Мурока Вивисектора – и теперь с трубным ревом ползут в наступление, сминая людей сотнями. Пули для них не опаснее заноз и даже крупнокалиберные бомбарды лишь ранят чудовищ, но не задерживают движения.
Под прикрытием своих тварей серые рвутся на врага. Однако рокушцы держатся стойко – что им очередная колдовская гадость? Навидались уже!
– ЙА, ЙА, ЙА!!!
– ХАРРА‑А‑А‑А‑А‑А!!!
Цокот копыт по брусчатой мостовой. Здесь уже начинается Симбаларь – еще полгода назад вдоль этой улицы тянулись аккуратные кирпичные домики. Сейчас от них остались лишь фундаменты – весь кирпич растащили цреке. Это прекрасный стройматериал для зиккурата.
– Поспешай, поспешай, ребятушки! – приговаривает маршал Хобокен, подстегивая Черепка. – Внезапность, быстрота, натиск! Стреляй, коли, круши, топчи! Что нам серый, что нам враг – он сам нас боится, сам от страха мамку зовет, под лавку ползет!
Главнокомандующий лично возглавил гусарский корволант в три тысячи сабель, ведя его в обход, прямо в тыл серым. Не такая уж большая сила – однако и пуля весит немного, но попав в сердце, прикончит даже великого героя. Крохотный камешек может вызвать горный обвал – если скинуть его в нужное время и в нужном месте.
А Железному Маршалу здесь как раз известен каждый камешек – ведь некогда он и сам брал ларийскую столицу штурмом…
Усатые кавалеристы пришпоривают коней со всей мочи. За остовами зданий уже виднеются облака порохового дыма и расплывчатый силуэт недостроенного зиккурата. Там, там сейчас уязвимая точка – именно там надо атаковать, чтобы переломить ход сражения.
И тут послышался грохот. По земле прошла широкая трещина, разрезавшая колонну надвое. Несколько коней с истошным ржанием полетели в пропасть. Оставшиеся по другую сторону попятились, заметались. Кто‑то из всадников дико закричал, чувствуя на спине крохотные лапки.
– Амбускат!!! ‑ закричали гусары, подстегивая коней. – Засада!!!
Цреке. Никакого колдовства, только бесчисленное множество цреке. Удивительные насекомые Мурока Вивисектора вырыли настоящие катакомбы – и в нужный момент просто обрушили крепления.
Теперь эти крохотные твари осаждают рокушцев живой лавиной. Размером с человеческий кулак, они карабкаются на коней, вгрызаются в кожу жвалами, погребают всадников под сплошным шевелящимся одеялом.
– Быстрее отсюда! – скомандовал Хобокен, швыряя в гущу насекомых гранату. – Не подпускай близко!
Уцелевшие гусары выбрались из ловушки – но задержка оказалась критической. Впереди уже выстроилась шеренга пикинеров – из‑за их спин палят мушкетеры. Рокушцы ринулись в атаку, но уже видно – задуманный план срывается на глазах.
Прямо сквозь Хобокена что‑то просвистело. Мертвый маршал опустил глаза и досадливо поморщился – в груди зияет пулевое отверстие. Интересно, кто это такой меткий?
Вообще‑то, пули Хобокена сторонились всегда – ни разу не задевали даже в самой гуще схватки. Может, просто родился под счастливой звездой, а может все дело в той странной бабке. Еще в кадетской академии у совсем юного Бокаверде был случай – спас тонущую в реке старуху. А та в благодарность подарила мальчишке талисман – медную гильзу на веревочке. Сказала, что ей это без надобности, а военному человеку очень даже пригодится.
Один Единый знает, кем та бабка была, но пули с тех пор Хобокена не трогали. Треуголку дырявили не раз, мундир тоже – а вот самого не касались никогда, хотя возможностей было много.
Правда, ту гильзу он потерял на следующий же день.
– В армии много судачили о неуязвимости Железного Маршала, – послышался приглушенный голос. – Похоже, просто враки.
– Везет просто, – пожал плечами Хобокен, поворачивая коня. – Или Единый меня бережет.
Взгляд встретился с глухим черным шлемом, загнутым назад. Полы алой мантии подметают землю, кольчужные перчатки сжимают рукоять меча.
– Вот мы наконец и встретились, маршал, – негромко проговорил Астрамарий. – Я давно желал с вами пообщаться.
– Не ожидал вас здесь встретить, маршал, – спрыгнул с седла Хобокен. – Почему вы здесь очутились – неужто случайно?
– Случайно? Конечно, нет. Я знал, что ты будешь здесь, Железный Маршал.
– В самом деле? И откуда ж ты это прознал, Король Палачей?
– Ты понимал, что я не бездарный тактик, и понимал, что всякая очевидная брешь в обороне скорее всего будет ловушкой, – равнодушно ответил Астрамарий. – Но на этом участке слабость была неочевидной – ее мог заметить только кто‑то вроде нас с тобой. Я изучил твою манеру ведения боя, просмотрел карты всех твоих сражений – и, похоже, стал первым, кто сумел разгадать твои планы. Ты увидел уязвимую точку, тут же этим воспользовался – и, разумеется, повел людей лично. Железный Маршал ведь всегда в самом пекле?
– На том стою и не могу иначе, – чуть поклонился Хобокен.
– Но на сей раз это стало твоей ошибкой, – холодно произнес Астрамарий. – Битва при Ноянде – за тобой. Битва на реке Земляйке – за тобой. Но теперь я собрал достаточно информации – битва под Симбаларем будет моей. Потеряв командующего, рокушцы проиграют. Вынимай меч.
– Меч?… ‑ поморщился Хобокен. – Что за глупости, прости Единый! Я полководец, а не дуэлянт! Армия – вот мой меч!
– Ты хорошо сказал, – взмахнул длинным клинком Астрамарий. – Я тоже полководец и не собираюсь отказываться от маршальского жезла. Но и с мечом расставаться не стану. Здесь и сейчас мы именно дуэлянты – пусть мечи решат судьбу этой войны.
Хобокен резко выхватил палаш, едва успевая отразить удар. Астрамарий Целебор Краш лишился своего прежнего «пламенеющего» меча, Руки Казнящей. Но уже успел обзавестись заменой – покороче, другой формы, с богато украшенным череном.
– Это мой запасной клинок – риттершверт, – безучастно сообщил Астрамарий.
– И как же его зовут – Глодатель Костей? – усмехнулся Хобокен. – Или Могильное Надгробие?…
– О‑о‑о… Значит, вы узнали имя Руки Казнящей… – сразу догадался Астрамарий. – А что еще вы обо мне узнали?
– Будем думать, достаточно, – резко крутанул кистью Хобокен.
Стальной крюк отклонил клинок противника – и тяжелый кавалерийский палаш рубанул плечо наискось. Послышался приглушенный звон – но и только‑то. Теперь никаких сомнений – под этой алой мантией скрываются доспехи.
– Твой меч слишком слаб, – покачал шлемом Астрамарий, одним рывком выдергивая свой риттершверт. – Он меня даже не оцарапает.
– Как уже говорилось – я полководец, а не дуэлянт, – сделал сильный выпад Железный Маршал.
Астрамарий отклонил удар и нанес встречный. Но Хобокен тоже сумел отразить атаку.
– Цреке, – глухо донеслось из‑под палаческого шлема. – Я использовал здесь цреке. Колдуны так и не поняли, не оценили всех возможностей этих насекомых. А ведь они прирожденные солдаты – просто нужно научиться правильно их использовать. Не следует недооценивать маленьких и слабых созданий – в умелых руках они полезнее неуклюжих великанов.
– Браво, браво, маршал! – отсалютовал крюком Хобокен, не снижая темпа. – Вижу, вам и тактика знакома, и практика – похвально, прости Единый, куда как похвально! Поаплодировал бы, да руки жаль заняты!
Схватка идет почти на равных. Вражеский командующий орудует клинком недурно, но ничего особо выдающегося. И это весьма странно – куда же подевалось то невероятное мастерство, что было у него ранее? Словно это и не он победил Великого Магистра паладинов – а ведь тот был непревзойденным фехтовальщиком. Маршал Хобокен владеет палашом довольно прилично, но с покойным лодом Нэйгавецом ему и рядом не стоять.
В голову закралось смутное подозрение. Быть может, те страшные удары, что отсекали головы направо и налево, наносил вовсе не сам Астрамарий?… Помнится, герцог Креол говорил что‑то о желаниях и чувствах его меча – жуткого меча по имени Рука Казнящая…
– Будем думать, вы сегодня не в лучшей форме, маршал? – чуть улыбнулся Хобокен, взмахивая палашом.
– Возможно, – неохотно согласился Астрамарий, отклоняя удар риттершвертом. – Но это не отразится на результате. Я все равно сильнейший среди живых.
– Только среди живых? – воскликнул Хобокен, нарочно пропуская удар. – А что насчет мертвых?!
Клинок Астрамария рассек Железному Маршалу плечо, дойдя до самого сердца. Но эйнхерия этим не убить. Хобокен долго и внимательно наблюдал за свищущим в воздухе риттершвертом, пока не убедился – серебро отсутствует, нежить такой штукой не взять.
А убедившись – тут же открылся, давая возможность себя ранить.
Не обращая внимания на глубокий разрез, Хобокен сделал резкий выпад левой рукой. Точно под тулью – туда, где шлем сходится с мантией. Петля крепления чуть заржавлена – едва‑едва заметно, но все же… именно здесь уязвимое место противника! Зеньор Нэйгавец не сумел убить Астрамария, проткнув насквозь – посмотрим, останется ли он жив обезглавленным!
Крюк из нержавеющей стали с быстротой молнии подцепил петлю крепления – и бешено рванул на себя! Эйнхерий десятикратно сильнее человека – этого сполна хватило, чтобы сломать остальные петли и отшвырнуть шлем в сторону. Одновременно с этим маршал дернулся всем телом, высвобождая плечо и отталкивая противника прочь.
В следующий миг в воздухе просвистел тяжелый палаш… но и рассек он только воздух!
Под шлемом оказалась пустота.
– И среди мертвых тоже, – ответил безголовый мечник. – Я Астрамарий Целебор Краш.
Риттершверт взметнулся в воздух. Оторопевший эйнхерий уже не успел ни защититься, ни отступить – клинок с легкостью разрубил ему шею.
Голова маршала Хобокена упала на землю.
Разумеется, вторично оживший мертвец не погиб. Эйнхерия не вернуть в могилу таким образом. Безголовое тело опустилось на корточки и поползло, безуспешно пытаясь нашарить откатившуюся голову.
– Левее! – крикнула та, видя, что слепое тело движется совсем в другую сторону. – Левее, еще левее! Поворачивай! А, ради Единого, для чего я вообще кричу?! У него же и ушей тоже нет!
Взгляд Хобокена переместился правее. В отличие от него, Астрамарий Целебор Краш преспокойно прошествовал к отрубленной голове… хотя нет, не голове, только шлему!
Совершенно пустой шлем, наполненный одним воздухом.
– Кто ты такой? – с любопытством спросил Железный Маршал.
– Я Астрамарий Целебор Краш, – равнодушно ответил противник, вновь надевая на плечи пустой шлем.
– Это я знаю, но кто… нет, что ты такое?
– «Что»?! ‑ гневно повернул шлем Астрамарий. – Какое у тебя, ходячего мертвеца, есть право называть меня «что»?! Я водил полки еще до появления на свет твоего прадеда, Железный Маршал!
– Так значит, ты тоже ходячий мертвяк… – понимающе произнес Хобокен.
– Нет, я не нежить. Я кумбха.
– И что ж это такое?
– Это… – начал было Астрамарий, но вдруг замолчал. Глухой шлем повернулся к юго‑западу, пристально вглядываясь вдаль.

Король Обелезнэ приподнялся в седле. С холма, на котором разместилась ставка Главнокомандования, отлично видно все происходящее вокруг. Особенно северную часть – к югу местность повышается, горизонт подходит почти вплотную.
В данный момент положение не слишком радует. Серые наседают, крепко наседают – рокушцы держатся уже из последних сил. Правда, сильнейшие из вражеских колдунов затаились в Промонцери Альбра, но и оставшихся хватает с лихвой.
Паладины, эйнхерии, автоматы уже не так эффективны, как в предыдущих баталиях – теперь серые знакомы с этими противниками. Знают, чего от них ждать и как противоборствовать.
– Не хочу показаться пессимистом, но ситуация становится критической, – поджал губы король. – Зеньор Тивилдорм, как долго вы еще будете оставаться… в прозрачном состоянии?
– Я наполовину развоплощен, ‑ чуть слышно донеслось из ниоткуда. Не звуки, не слова – скорее ощущения, проникающие непосредственно в мозг, минуя уши. – Я не могу даже стать видимым. Мне нужно время, чтобы восстановиться. 
– Сколько именно времени?
– Не меньше суток. Мой камень поврежден. Мне очень… больно. 
Воздух ощутимо похолодел. Сегодня Тивилдорм Призрак едва не умер вторично – адский дух превратил в шлак гвардейца, что носил за колдуном шкатулку с танзанитом, и лишь чудом не уничтожил сам танзанит. Бесценный самоцвет находился под толстым слоем легированной стали, поэтому уцелел – но по одной из граней прошла глубокая трещина.
Собрав остатки сил, Тивилдорм все‑таки изгнал демона, однако после этого был вынужден уйти в эфирный план – иначе мог попросту перестать существовать.
– Нас теснят, – сухо констатировал Обелезнэ Первый, глядя в подзорную трубу. – Где маршал Хобокен?
– Бросил в бой свой последний резерв – самого себя, – отрапортовал генерал‑аншеф Лигорден. – Но сейчас его не видно, ваше величество. Я не наблюдаю его на поле боя.
– Не наблюдаете? Генерал, ваш единственный глаз должен быть чудесно зорок, если вы способны углядеть отдельного человека в такой каше.
– Ваше величество, вы все еще плохо знаете Бокаверде Хобокена, – позволил себе улыбнуться Лигорден. – Когда он на поле боя – это видно издалека. Если где‑нибудь наши вдруг удесятерят натиск, а серые побегут в панике – значит, там появился Железный Маршал.
– В таком случае его и впрямь нет, – обвел поле взглядом король. – Я нигде ничего подобного не наблюдаю.
Лигорден виновато поклонился.
– Малый конный резерв еще остался в запасе, – напомнил он. – Дозвольте возглавить, ваше величество.
– Дозволяю. Отправляйтесь, генерал.
Лигорден снова поклонился и быстрым шагом зашагал к палаткам.
– Коня мне, немедля!… ‑ крикнул генерал‑аншеф.
Обелезнэ Первый Калторан с сомнением покачал головой. Малый конный резерв – это один уланский эскадрон и остатки королевской гвардии. Едва две тысячи всадников – и не ошеломляющие каабарские паладины, а самые обыкновенные люди.
Они погоды не сделают – не те масштабы.
– Ситуация не радует, – неохотно признал Обелезнэ. – Адъютант! На всякий случай распорядитесь приготовить сигнал общевойскового отступления.
Адъютант даже не шелохнулся. Его взгляд прикипел к подзорной трубе.
– Адъютант, вы слышали, что я сказал? – повысил голос король.
– Ваше величество, взгляните скорее! – вдруг завопил тот, указывая вдаль.
Обелезнэ Первый чуть нахмурил брови, но все же поднял к глазам подзорную трубу. И лицо сразу облегченно разгладилось.
Юго‑запад. С юго‑западных холмов скачет настоящая конная лавина. Цепь развернулась на полгоризонта – добрых сто тысяч всадников!
Всадников?… Да нет, совсем не всадников! Однако и пехотой их назвать тоже нельзя…
На помощь Рокушу явилась Кентаврида.
Воздух уже потемнел от выпущенных стрел. Кентавры‑лучники спускают тетивы с невероятной частотой, осыпая серых смертельным градом. Колчаны уже пустеют – луки отброшены, ладони хватают притороченные к бокам пистоли. Расстояние сократилось – теперь время для пуль!
– Браскеты наизгото‑о‑о‑о‑овь!!! ‑ прокричал седой кентавр в бронзовом шлеме с парой крыльев. – В атаку, Боевая Орда!!!
Шестьдесят тысяч отборных тимариотов единым движением выставили стальные шпаги‑пики. Армия конелюдей врубилась в общую схватку громадным дикобразом. Стальные браскеты выискивают в общем месиве серые мундиры, над головами свищут шашки, один за другим грохочут пистоли – у каждого кентавра их целых восемь штук.
Подкованные копыта обрушиваются людям на головы. Кентавры поднимаются на дыбы, топча и круша противника в бешеном натиске. Шпаги и пики серых метят точно в уязвимое место – «сердечную брешь» между ребрами – но у каждого кентавридца там прикреплен стальной щит.
В общей лаве видны и необычные лица, мало похожие на кентавридцев. Загорелые почти до черноты, с обритыми макушками, украшенными длиннющими оселедцами. Плечи увиты цветными татуировками, шерсть на груди выстрижена скошенным треугольником.
Их почти вдвое меньше, чем тимариотов, но все равно очень и очень много.
– Казаки Забережья?! ‑ пораженно воскликнул король Обелезнэ. – Они‑то здесь откуда?!
Похоже, нынешний Крылатый Намиб – настоящий мастер дипломатии. Подумать только – мало того, что сумел замириться с давним врагом, так еще и уговорил его выступить единым фронтом!
– Ну что ж, дела начинают налаживаться… – задумчиво произнес король.

Глава 22

Астрамарий Целебор Краш оседлал вемпира, придерживая руками шлем. Надо приделать новую застежку – иначе так и будет сваливаться с плеч.
– Сегодня мы прощаемся, Железный Маршал, – равнодушно произнес он. – Но однажды встретимся снова.
– Неужто добивать не станешь? – усмехнулась отрубленная голова. – С чего такая милость, прости Единый?
– Кентавры явились, – коротко ответил Астрамарий. – Теперь серым нечего рассчитывать на победу. Значит, твоя смерть утратила смысл – она уже ничего не решит.
– А отомстить не желаешь ли? – въедливо поинтересовался Хобокен.
– Желаю. Но не так. Я по‑прежнему желаю реванша, Железный Маршал. Реванша не как дуэлянт, но здесь, – обвел рукой поле боя Астрамарий. – На стезе полководца. Эта баталия за тобой, но однажды я явлюсь потребовать сатисфакции – явлюсь с новым войском. Тебе лучше быть готовым.
– К чему‑чему, а к баталии Бокаверде Хобокен готов в любое время дня и ночи, – с удовольствием прищелкнул пальцами Железный Маршал. Тело наконец нащупало собственную голову и принялось отряхивать ее от пыли. – Когда гостей‑то ждать?
– Я не стану раскрывать важную стратегическую информацию, – сухо ответил Астрамарий, пришпоривая вемпира. – Прощай.
Маршал Хобокен криво усмехнулся, провожая взглядом удаляющегося врага. Достойный противник, куда как достойный…
Да и вообще интересный тип…
– Эх, так ведь и не спросил – что за кумбха такая?… ‑ вспомнил Хобокен, с головой под мышкой шагая к Черепку. – А ну и Демон с ним…
Вемпир пронесся под облаками. Астрамарий Целебор Краш повернул шлем туда‑сюда, рассматривая батальную панораму. Итак, кентавры все‑таки открыли второй фронт. Появились с некоторым запозданием, но в то же время – как раз в нужный момент, чтобы переломить положение. Несомненно, подгадали специально.
Интересно, знал ли о грядущем подкреплении Железный Маршал? Или на сей раз все‑таки просто повезло? Пожалуй, стоило спросить… но не возвращаться же теперь из‑за этого.
Когтистые лапы проскребли холодный камень. Вемпир приземлился на верхней площадке малого зиккурата. Астрамарий величаво сошел с седла и хлопнул летучего зверя по крупу, разрешая лететь на все четыре стороны.
Больше ему этот вид транспорта не понадобится.
Зиккурат в осажденном положении. Защитных полей не осталось – разрушены эйнхериями Хобокена. Оборону держат колдуны – самые стойкие, самые преданные вере! – но их одного за другим пронзают и разрубают длинные серебристые мечи. Каабарские паладины штурмуют врата демонов с небывалым воодушевлением, поднимаясь по ступеням все выше и выше.
Времени осталось не так уж много – очень скоро они дойдут до верхней площадки.
Из темного проема выплыло левитирующее кресло. Меж просторных складок серого капюшона виднеется безумное лицо Тахема Тьмы. Дряхлый колдун в небывалом бешенстве – глаза горят фанатичным огнем, губы злобно кривятся, морщинистые пальцы рвут грудь. Желтые ногти глубоко впиваются в кожу – по запястьям сочатся темные струйки.
– Маршал Астрамарий, вам известно, что за гнусность сотворили эти святотатцы?! ‑ воздел руки к небесам Тахем. – Владыка Лалассу, владыка Лалассу!… О, сколь неутолима моя скорбь!… Как я посмотрю в глаза остальным владыкам Лэнга?! Как скажу, что не уберег дарованного нам живого бога?! Горе, позор моей презренной голове!!! Я заслуживаю только казни – долгой, жестокой, мучительной казни! – но даже это не искупит и тысячной доли моей вины!!!
– Мне нет до этого дела, – прошагал мимо колдуна Астрамарий. – Портал в Лэнг еще работает?
– Что?! ‑ вспыхнуло гневом лицо Тахема. – Разве ты пришел не для того, чтобы вместе со мной уберечь святыню от лап богомерзких варваров?!
– Разумеется, нет. Я здесь, чтобы совершить тактическое отступление.
– Ты… убегаешь?! ‑ скрючились пальцы колдуна.
– Отступаю, чтобы собраться с новыми силами. Эта битва уже проиграна, и я не собираюсь погибать напрасно. Я доложу о произошедшем Носящему Желтую Маску и запрошу дальнейших инструкций. Это будет наиболее целесообразным в данной ситуации.
– Отступник!!! ‑ исступленно прошипел Тахем, поднимая трясущуюся руку. – Еретик!!! Предатель!!!
С кончиков пальцев сорвалось зеленовато‑черное пламя. Оно охватило Астрамария клокочущим кольцом, на миг скрыло плотной завесой… и растаяло.
Маршал серых не получил ни малейших повреждений. На алой мантии не осталось даже пятен. Глухой шлем чуть повернулся, и из‑под него донеслось:
– Прибереги это для кого‑нибудь другого, колдун. Я Астрамарий Целебор Краш. Я неуязвим.
Фигура в алой мантии скрылась в темном проеме, ведущем к порталу. Тахем Тьма проводил ее ненавидящим взглядом, но вторично атаковать не попытался.
Продолжительная оборона зиккурата утомила Тахема. Мана уже подходит к концу. Из складок плаща появилась бутылочка вирара – колдун опустошил ее с жадным причмокиванием, с наслаждением ощущая разливающиеся по телу силы.
Вирар вовсе не восстанавливает ману, как думают некоторые. Он лишь на краткое время увеличивает собственный потенциал чакр, позволяя им вырабатывать ману во много раз быстрее. Однако этим нельзя злоупотреблять – передозировка вирара может привести к своего рода духовной «контузии». Случалось, чакры попросту разрушались, не выдержав такого перенапряжения, и неосторожный колдун на всю жизнь оставался инвалидом.
Паладины уже поднимаются по верхним ступеням. Последние защитники зиккурата пали геройской смертью, до самого конца сжимая жезлы и посохи.
– Вы не пройдете здесь, святотатцы!!! ‑ загородил проход Тахем. – Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн!!!
Посох, сделанный из человеческого позвоночника, взметнулся кверху. Прямо с небес, с заволоченных черными тучами небес хлынул искривленный поток желтого света.
Паладины подняли мечи. Длинные полосы керефа сверкнули на солнце. Колдовской импульс накрыл, поглотил Серебряных Рыцарей – но не причинил вреда.
– Именем Ордена я приговариваю тебя к смертной казни, пособник Близнеца! – холодно произнес лод Гвэйдеон, замахиваясь Белым Мечом.
– Человек не может, не смеет приговорить к казни избранника Древних!!! ‑ прочертил крутую дугу костяной посох. – Древние были, есть и будут!!! Я сам, сам, сам низвергну вас в небытие, презренные богохульники!!!
Воздух вспыхнул черными огнями. Бездонными зияющими дырами. Глаза Тьмы – страшное заклятие, создающие прорехи в самой ткани мироздания.
– Йа, йа, йа, Ктулху фхтагн!!! ‑ исступленно завопил Тахем, брызгая слюной во все стороны. – Тьма уничтожит вас всех!!!
Восемь паладинов разом попадали замертво. Глаза Тьмы, накрывшие их, пожрали людей заживо – тела скрючились, смялись, словно сдавленные великанскими кулаками. Керефовые доспехи скомкались и растрескались, из открывшихся щелей хлынула кровь.
Старец в левитирующем кресле дико захохотал, потрясая посохом. Но хохот тут же оборвался – в соседний зиккурат, куда больший, но еще недостроенный, угодил тяжелый фугас. Страшный взрыв обрушил часть лесов и серьезно повредил несколько ступеней. На землю сыплются обломки.
– Продолжать артобстрел!… ‑ хрипло прокаркали снизу. – Поспешай, ребятушки, поспешай, громи эту гниль к такой‑то матери!…
Губы Тахема искривились в бессильной злобе. Его детище, его великолепный зиккурат уже бомбят из тяжелых бомбард. Полсотни огромных автоматов что есть мочи работают руками‑отбойниками – пыль стоит столбом.
И всем этим командует всадник, держащий под мышкой собственную голову!
– Довершайте начатое, орлы! – развернул коня Хобокен, кое‑как прилаживая голову на место и туго обматывая шею шарфом. – Чтоб камня на камне тут не оставили, слышите?… Мне нужна только победа!
Тахем Тьма проводил удаляющегося всадника ненавидящим взглядом. Хобокен скачет прямо к Промонцери Альбра. Значит, священный зиккурат он в расчет уже не берет?! Уже списал в расход?!
– Покарай его, господин мой Йог‑Сотхотх!… ‑ взмолился Тахем, вздымая трясущиеся руки. – Покарай их всех!!!
Совсем близко просвистел керефовый топорик. Колдун резко дернул подлокотник, едва успевая уклониться от другого удара. Левитирующее кресло качнулось и быстро ринулось обратно – в темный проем, к заветному порталу.
– Догоняй, командир!… ‑ крикнул лод Стэозух, перекатываясь через голову. Рядом взметнулась туча пыли – в ступеньку врезался Глаз Тьмы, выгрызая в камне глубокую каверну. – Тварей задержим!…
Добрая дюжина Глаз Тьмы в едином порыве ринулась на лода Гвэйдеона – но в них разом ударили керефовые топорики. Темные заклятия жадно сожрали добычу… однако уменьшились при этом в размерах.
– Пичкайте их, пока не потухнут!… ‑ рявкнул лод Марак, выламывая из ступени кирпичи и швыряя их в Глаза Тьмы. – Пречистая Дева, дай мне сил!!!
Тахем безуспешно пытался заставить левитирующее кресло двигаться быстрее. Даже на полной мощи оно не может сравниться с бегущим человеком. Проклятый артефакт уже сильно поношен – все‑таки служит хозяину больше пятидесяти лет!
– Прими свою судьбу с достоинством, прислужник Близнеца, – сурово произнес лод Гвэйдеон, быстрым шагом преследуя колдуна. – Сказано в Астаро, что Воля Пречистой Девы достигает окраин мироздания – неужели надеешься скрыться от нее в этой груде камня?
– Святотатец!!! Богохульник!!! Изыди, нечестивец!!! ‑ яростно шипел Тахем, швыряя в паладина пучки желтых молний. – Ты не помешаешь строительству Истинного Храма!!!
– Что ты творишь, несчастный?! ‑ нахмурился лод Гвэйдеон, отклоняя колдовские импульсы Белым Мечом. – Достроить это капище – все равно что распахнуть дверь в могилу!
– Да, да, да!!! Именно в могилу!!! И все неверные в нее отправятся!!!
Отступая все дальше и дальше, Тахем Тьма достиг последней комнаты – жертвенного зала. Гранитная арка в самом конце потрескалась и покосилась – еще одно‑единственное перемещение, и она просто рухнет.
– Убирайся!… ‑ сквозь зубы прохрипел Тахем, упираясь спинкой кресла в стену. – Изыди!… Не смей осквернять святыню!…
Обычно теплые глаза паладина превратились в две голубые льдинки – он увидел разбросанные человеческие органы и алтарь, покрасневший от крови.
– Мне отвратительно даже марать меч о подобное создание, но я не погнушаюсь! – воскликнул лод Гвэйдеон. – Во имя Добра, я нападаю!!!
Белый Меч столкнулся с костяным посохом Тахема. Под левитирующим креслом клубится шар скрученной энергии, в глазах лопаются кровяные прожилки – парализованный старик выпустил всю мощь, оставшуюся в сморщенном тельце.
Праведный гнев паладина уперся в фанатичную ярость колдуна.
– Хе‑е‑е‑е!… ‑ захрипел Тахем. Руки, больше похожие на сухие веточки, мелко дрожат, но продолжают сжимать посох. – Поди прочь, не знающий истинной веры!!! Ты лишь насекомое, ничтожная букашка, не способная узреть величие Древних!!! Смрад человечий, здесь и сейчас ты умрешь!!! Так хочет Ктулху‑у‑у‑у‑у‑у!!!
Лод Гвэйдеон отшатнулся. По костяному посоху прошла искра, перекинувшаяся на Белый Меч, а с него – на доспехи. Паладина охватило короной черно‑зеленых сполохов.
Тахем Тьма истово расхохотался, поднимая скрюченную клешню. На кончиках пальцев загорелся черный свет – сейчас ударит, полоснет страшным пучком молний!
– Пречистая Дева, дай мне сил!!! ‑ вскричал лод Гвэйдеон, нанося страшный удар.
Полумрак святилища прорезало ярко вспыхнувшим светом. И одновременно – истошным визгом колдуна. На пол брякнулась высохшая старческая длань, все еще перебирающая пальцами.
Тахем Тьма зашипел от боли, роняя посох. Глаза заслезились еще сильнее обычного – нестерпимый свет Белого Меча режет их, точно ножом. Морщинистая кожа задымилась – черное колдовство пропитало Тахема насквозь, и теперь скопившаяся мерзость разъедает колдуна изнутри.
– Не хочешь ли ты раскаяться перед смертью, несчастный? – негромко спросил лод Гвэйдеон, со свистом замахиваясь мечом.
– Я истинный ктулхуист!… ‑ тяжело задышал колдун. – Я с радостью приму мученический венец во славу веры моей!…
Блистающая полоса керефа пошла вниз. Тахем Тьма закрылся оставшейся рукой от этого мучительного света и безумно захрипел:
– Молю, молю о милости!!!
Портал за его спиной заколебался, точно поверхность озера. И из него ударило что‑то невидимое – невидимое, но воистину сокрушительное.
Лод Гвэйдеон, не успевший довершить удар, отлетел, точно им выстрелили из пушки. На керефовых доспехах осталась глубокая вмятина – гораздо глубже той, что не так давно сотворило орудие Руорка Машиниста. По гладкой поверхности нагрудника пошли извилистые трещины.
Серебристая фигура с силой впечаталась в стену и медленно сползла на пол, роняя меч.
– Слабый, ничтожный человечек!… ‑ истерично захихикал Тахем, хлопая себя по колену оставшейся рукой. – Кто, что ты есть пред величием Древних?! Предвечная Тьма поглотит вас всех!!!
– Даже самый слабый свет рассеивает тьму… – с трудом поднял голову лод Гвэйдеон.
Паладин нашарил рукоять меча, другой рукой опираясь о стену. Такое впечатление, что его лягнула лошадь… во все места сразу. Надо срочно подняться, пока колдун не…
Но тут из портала вылетело что‑то еще. Длинное черное щупальце с кривым когтем на конце. Оно вонзилось в спинку левитирующего кресла и пронизало Тахема Тьму насквозь, высунувшись из впалой груди.
Колдун забулькал. Челюсть отвалилась, горлом пошла кровь – черная, зловонная. На глазах ошеломленного паладина когтистое щупальце подняло добычу в воздух, задержало на одно мгновение… и со свистом втянулось обратно в портал.
– Благодарю за милость, господин мой Йог‑Сотхотх!… ‑ в предсмертном экстазе прошептал Тахем.
Лод Гвэйдеон со стоном приподнялся, нашаривая рукоять Белого Меча. Багровая арка, в которой исчез дряхлый колдун, смотрит пустым взглядом – словно это не из нее только что появилось… что?… Что это было такое?…
Вдалеке грохнуло и зарокотало. С потолка посыпалась пыль. Прямо на глазах Генерала Ордена портал в Лэнг начал оседать, буквально разваливаясь на кусочки. Это перемещение оказалось последней каплей – колдовские врата полностью исчерпали запас стабильности и теперь стремительно разрушаются.
В святилище вбежали еще два паладина. Они подхватили лода Гвэйдеона под руки и потащили наружу – быстрее, пока потолок не рухнул на головы! Их предводитель повернул голову, в последний раз глядя на портал, ведущий в мир демонов.
– Так вот она какая – милость Лэнга?… ‑ пробормотал лод Гвэйдеон.

Индрак чуть шевельнулся. Помутневший взгляд различил какое‑то движение.
– Кто… здесь?… ‑ чуть слышно спросил гигант, безуспешно пытаясь приподняться.
Послышались шаги. Над Индраком наклонился человек. Краснокожий человек.
Он постоял несколько секунд, открывая и закрывая рот, словно что‑то говорил. Но Индрак ничего не услышал – наполовину провалился в забытье.
Человек досадливо поморщился, почесал в затылке и двинулся прочь.
По дороге он поднял катаны.

Глава 23

Ванесса Ли нажала кнопку. Луч карманного фонарика пробежал по темным ступеням и уперся в невысокую медную дверь. Зайти туда?… Или двигаться дальше по коридору?…
Девушка устало вздохнула. Ну до чего же огромная эта Цитадель Хаоса! Она сейчас на… двадцатом этаже? Или еще только пятнадцатом?… Трудно сказать точно, когда блуждаешь в таком лабиринте.
– Этим архитекторам бы головы поотрывать… – пробормотала Вон, рассматривая чертеж на стене.
Похоже, что‑то вроде плана пожарной эвакуации. Думается, у колдунов тоже должны быть какие‑то нормы безопасности. Мало ли что может случиться?
Но разобраться в этом плане – задачка не для начинающих. Куча переплетающихся линий, непонятных символов и значков, надписи на языке серых…
Ванесса наклонила голову набок. Понятнее не стало.
– Мой кузен Стив – левша, значит… значит, идем налево, – решительно свернула в узкий проем девушка. – Хм, а чем это пахнет?… Антисептик, что ли, какой‑то?…
Этот коридор освещен получше других. Колдовские светильники на стенах не тускло‑зеленые, а ярко‑белые. Стены тоже окрашены в белый цвет. Да еще и явственный запах лекарств – совсем как в больнице.
– Наверное, санчасть, – сказала самой себе Ванесса. – У колдунов ведь тоже должна быть санчасть, верно? Ну вот и хорошо – может, найду тут какую‑нибудь медсестру для ребят… или хоть аптечку первой помощи. Ау, есть здесь кто?…
Ответом была тишина. Ни единого звука. Доктора тоже ушли на фронт – Промонцери Альбра почти полностью опустела.
Держа пистолет наготове, Ванесса пинком ноги распахнула ближайшую дверь. Напоминает операционную палату. Вдоль стен – полки, уставленные склянками и колбами. В центре – длинный стол с металлическими держателями для конечностей. Похоже, пациенты здешних хирургов не всегда соглашались… лечиться.
– Аптечка, аптечка… – забормотала Вон, роясь в груде колдовских штуковин.
Знать бы еще, что здесь для чего предназначено! Ванесса Ли – ученица мага и уже, можно сказать, окончила первый курс… но здесь ей все непонятно. Волшебные школы древних шумеров и современных серых имеют немало общего, но и различий тоже множество.
Вот, например, на стальном подносе в ряд лежат засушенные корешки, похожие на спаржу. Что это за гербарий? В магической книге Креола такая трава не описывалась. И попробуй угадай – лекарство ли это, отрава или просто слабительное…
Проверять на себе почему‑то не тянет.
А это что за желтенькая мазь в металлической банке? Аромат терпкий, довольно приятный – совсем как свежескошенное сено. Банка почти по пояс человеку, и уже наполовину пуста – похоже, это вещество применяли слоновьими дозами. Черпали даже не ложками – половниками.
Но как именно применяли – неизвестно. Смазывали раненых? Скармливали простуженным? Или, может, бальзамировали мертвых?
Поди разберись…
Глубокую тишину нарушил приглушенный звук. Ванесса прислушалась – и на лицо набежала тень.
Это плач, причем детский. Более того – младенческий. Где‑то поблизости плачет ребенок. Конечно, здесь может быть и родильное отделение, в котором подает голос новый живой человечек… но что‑то не очень верится.
Ванесса снова вытащила пистолет и медленно двинулась на звук. Резко распахнула первую же дверь – никого. Вторую – никого. Пустые помещения без единой живой души.
Но плач стал громче. Скорее всего, источник за следующей дверью.
Распахнув и ее, Ванесса медленно пошла вперед. Здесь что‑то вроде секретариата – вторая дверь в дальнем конце, диван для посетителей, стол, заставленный канцелярскими принадлежностями…
А на столе – исходящий криком сверток.
Младенец. Запеленатый младенец. Не опуская пистолета, Ванесса осторожно подошла к столу… обошла его кругом… и выпустила в младенца сразу шесть пуль!
Плач оборвался, сменившись клокочущим бульканьем. Пеленки мгновенно напитались кровью. А Вон утерла пот со лба, с отвращением глядя на того, кого только что убила. Встреча с каабарским труорлом – чудовищем‑людоедом, косящим под милого олененка – научила подозрительности в подобных ситуациях.
Конечно же, этот жалостливый плач издавал отнюдь не человеческий ребенок. В пеленках притаилась омерзительная тварь – нечто вроде скользкого кальмара с тысячезубой пастью. Судя по наполовину выпроставшимся щупальцам – уже изготовился к прыжку.
Только и ждал, чтобы добыча подошла поближе…
Но подражать детскому крику этот ублюдок наловчился здорово, не поспоришь. Точь‑в‑точь грудной младенец. И пеленки эти… интересно, это он сам себя так запеленал, или кто‑то помог?
Со стола послышался еще какой‑то звук. Тихий треск и шипение. Исходит от витой перламутровой раковины. Ванесса осторожно сделала шаг вперед, прицеливаясь в загадочную штуковину.
– Вы можете войти, – донеслось из отверстия.
Девушка резко отпрыгнула. Но больше ничего не произошло. Произнеся коротенькую фразу, раковина умолкла. Похоже, нечто вроде магического селектора.
Итак, здешний хозяин приглашает ее в гости. Послушаться? Или лучше проявить осторожность и повернуть назад?
Ванесса с сомнением обернулась… и резко кинулась к входной двери. Но добежать не добежала – затормозила на полпути и принялась палить что есть мочи.
Увы, это не помогло. Дверь, через которую она вошла, уже исчезла. Ее заволокло густой розовато‑красной слизью. Пули рвут ее, кромсают, вырывают целые шматы, но отверстия тут же снова затягиваются – слизь колеблется, хлюпает, отращивает отростки, похожие на длиннющие пальцы.
На двери вырос рот. Точнее – воронкообразное отверстие с двумя рядами шипов‑наростов. Из слизи вылезла пара щупалец с изогнутыми крюками – они потянулись к Ванессе.
– Господи, да что же это?! ‑ в отчаянии выпустила целую очередь девушка.
Щупальца отшатнулись, измочаленные свинцовым градом. На пол брызнули мелкие капли кровянистой субстанции. Но из заволокшей дверь слизи тут же полезли новые щупальца – уже не два, а четыре.
Ванесса попятилась. Ей остался только один путь к отступлению – вторая дверь. Ведущая, скорее всего, прямо в лапы местному хозяину. Кем бы этот «главврач» ни был, встречаться с ним отчего‑то не хочется… однако выбора ей не оставили. Она может отстреливаться от этой ползучей гадости какое‑то время, но рано или поздно ее попросту сожрут.
Несмотря на приглашение войти, дверь оказалась запертой на ключ. Недолго думая, Ванесса спустила курок, паля по замочной скважине. Сильный пинок – и дверь распахивается настежь.
Внутри оказалась большая полутемная лаборатория. И не просто большая – гигантская! Пожалуй, в этом помещении может разместиться целое футбольное поле. Или вертолетный ангар.
Не произнося ни звука, девушка двинулась вперед. Палец подрагивает на спусковом крючке – огонь будет открыт на любое движение.
Но пока что ничего опасного не заметно. Вдаль тянутся огромные стеклянные контейнеры, заполненные зеленоватой жидкостью. Внутри виднеются смутные фигуры – жуткие, искореженные, нечеловеческие. Ванесса поскребла пальцем один контейнер – нет, никакой реакции.
Откуда‑то спереди послышалась музыка. Тихая, мелодичная – похоже на фортепиано. Между стеклянных контейнеров замерцал тусклый свет.
Ванесса зашагала в том направлении. Время от времени взгляд обращается вверх – потолок скрывается во тьме, но если приглядеться, можно различить какое‑то шевеление…
В ряд вытянулись несколько операционных столов. Почти такие же, как тот, что Вон уже видела, но с одним важным отличием – эти заняты «пациентами». Несколько ларийцев, парочка серых и молодой кентавр. Все до единого расчленены и не подают признаков жизни. Ванесса сглотнула – к горлу подкатила тошнота.
Еще несколько шагов. Вот и источник музыки – странное приспособление, сделанное из стекла и кристаллов. Похоже на музыкальный синтезатор.
А играет на нем невысокий колдун в сером плаще. Худенький, невзрачный, с добрым, даже ласковым лицом. Глаза задумчиво прищурены, через высокий лоб пролегла морщина, редеющие волосы увенчаны круглой шапочкой. На коленях лежит толстенный котище, рядом стоит слегка попорченное чучело дэвкаци.
– Добро пожаловать, деточка, – приветливо улыбнулся колдун, прекращая музыку.
– Ну, здравствуй, добрый доктор Франкенштейн… – медленно ответила Ванесса, держа ладонь на пистолетной рукояти.
– Как?… ‑ моргнул колдун. – Нет‑нет, ты ошиблась, меня зовут не так. Я Мурок Вивисектор, десятый в Совете Двенадцати.
– Да я поняла, кто ты такой, – грубо ответила Вон. – Что ты тут делаешь, Дулиттл чертов?
– О, спасибо, что спросила! – добродушно прищурился Мурок. – С удовольствием объясню! Я провожу эксперименты с кровью одного удивительного существа… возможно, тебе оно известно как Султан Огня. Слышала?…
Ванесса кивнула. В отличие от остальных Султанов, огненного она не видела ни живым, ни мертвым – но слышать, конечно, слышала. Это именно его прикончил Логмир сотоварищи, после чего и заимел свои способности человека‑молнии.
– Знаешь, я экспериментирую с ним уже почти пять лет! – оживленно прожестикулировал Мурок. Ванесса не спускала с него глаз – одно подозрительное движение, и колдун будет похож на швейцарский сыр. – Пять лет, почти пять лет – но до сих пор не могу наиграться! Интереснейшее вещество, удивительнейшее и абсолютно непредсказуемое! Вот, взгляни на тех ларийцев в контейнерах – их я задействовал уже здесь, в этом году! Одни получали препарат орально, другие вдыхали в виде пара, третьи принимали ванны, четвертым я вводил препарат внутривенно, через капельницу…
– Драконью кровь в вены живым людям?! ‑ поразилась Ванесса. – Да ты чертов псих, Менгеле долбаный!!!
– Разве обязательно нужно грубить?! ‑ насупился Мурок. – Я ученый, я исследователь! Я бы с удовольствием экспериментировал на животных – но эффект получается неполный, недостаточный! К тому же – увы, увы! – животное не может поведать нам о своих ощущениях. К тому же я использовал бросовый человеческий материал – бродяг, преступников…
– Можешь не распинаться, я уже поняла, что ты за мразь, – сухо произнесла Ванесса. – Польза‑то хоть была, или ты зазря людей резал?
– Кажется, я неприятен тебе, деточка, – вместо ответа сказал Мурок. – Но не понимаю, почему. Да, иногда я режу людей. Сегодня утром, например, я целый час резал ребенка…
– Господи!… ‑ закатила глаза Ванесса.
– …проводя хирургическую операцию! – поджал губы Мурок. – Это был сын одного из наших колдунов – мальчик получил тяжелую черепно‑мозговую травму и был на грани смерти! Но с моего стола встал бодрым и здоровым – он проживет еще лет сто и наверняка станет прекрасным колдуном! Да, я режу людей – я хирург! Это делает меня злодеем, по‑твоему?!
– Ну… в данном случае… – смутилась Ванесса. – В данном конкретном случае – нет… Но остальных‑то ты же не лечил?! Вон тех, что на столах, а?!
– Я же говорю – бросовый материал, – презрительно отмахнулся Мурок. – Ларийцы. В основном – террористы и еретики. Вон того кентавра мне прислали после допроса у Турсеи – кентавридский шпион, кажется… Но это неважно, деточка, совсем неважно! Важен, как ты правильно заметила, результат!
– И какой он – результат? – слегка успокоилась Ванесса.
– Снова спасибо, что спросила, – улыбнулся Мурок. – Результат восхитителен, в самом деле восхитителен! Правда, примерно половина умерла сразу же после контакта с субстанцией – ну, допустимые потери. Примерно половина выживших… тоже умерла, только несколько позже. Не перенесли трансформации. Некоторые сошли с ума, и их пришлось… забраковать. Однако те, что остались… те, что остались, получили чрезвычайно интересные способности! Да вот, взгляни сама!
Мурок нажал одну из клавиш «синтезатора». Свет в лаборатории усилился. Теперь фигуры в банках стали видны отчетливее… и Ванесса остолбенела.
Несомненно, когда‑то все эти создания были людьми. Но теперь… теперь их можно так назвать лишь с большой натяжкой. У этого молодого парня целых шесть рук, у его соседа изо рта выпирают клыки‑сабли, этот детина вымахал на десять футов с лишним, а этот, судя по перекрученности, стал гибким, как резина…
В банках есть и женщины. Вон у той изо рта свисает длиннющий язык‑липучка, словно у лягушки, ее соседка отрастила перепончатые крылья и хвост, а третья вся утыкана шипами – точно кости проросли сквозь кожу…
– Ну разве я не гений? – умиленно посмотрел на свои творения Мурок Вивисектор. – Погляди, какие у меня прекрасные детки!
– Таких гениев надо душить еще в колыбели, – проворчала Ванесса. – Логмиру‑то, оказывается, здорово повезло…
– Ты о том закатонце? – заинтересовался Мурок. – Да, чрезвычайно удачный случай. Думаю, это из‑за того, что кровь была еще совсем свежей, только что пролитой… Вообще‑то, эта субстанция не свертывается, но какие‑то изменения в ней все‑таки со временем происходят… наверное. А тот закатонец выиграл главный приз в лотерее, м‑да… Остался жив, сохранил разум, получил сверхчеловеческие возможности, да еще и без критических изменений в организме… фактически, стал полубогом! Редкое, очень редкое явление… О, как бы я хотел провести с этим везунчиком сеанс аутопсии… но Турсея пожадничала – увы, увы! А я вот, как видишь, тоже неустанно пытаюсь производить искусственных полубогов, но – увы, увы! – похоже, что в лабораторных условиях такого не совершить… Не все подвластно скальпелю хирурга… пока что. Я продолжаю экспериментировать и не теряю надежды.
Ванесса закусила губу. Этот чертов колдун ее совсем заболтал. Пора уже с ним кончать. Конечно, Мурок Вивисектор – аж целый серый плащ, но… но он же все‑таки медик, а не армейский колдун. Вряд ли главврач у серых настолько же боеспособен, как Ригеллион Одноглазый и прочие.
– К слову, я ведь не из хвастовства тебе все это рассказываю, деточка, – снова уселся за синтезатор Мурок. – Вот, погляди‑ка сюда!
Ванесса подозрительно прищурилась. В бледной ладони колдуна – черепаховая шкатулка. А в ней – кучка сероватых пилюль, похожих на мелкие жемчужины.
– Это что еще за пурген? – наморщила носик девушка.
– Это оно – то самое, – добродушно улыбнулся колдун. – То, к чему я в конце концов пришел. В этих пилюлях содержится кровь Султана Огня в особо плотной консистенции. Плюс кое‑какие витаминные добавки, снижающие возможный риск, повышающие эффективность и практически полностью убирающие болезненные ощущения… а то трансформация страшно болезненна, вообще‑то. Проглотишь одну и…
– …сдохнешь, – грубо отрезала Ванесса.
– Такая вероятность тоже существует, – не стал спорить Мурок. – Но шанс летального исхода – всего двадцать пять процентов. И то это будет не собственно смерть, а… изменение, несовместимое с жизнью. Например, кислород станет смертельным ядом… или просто превратишься в жидкость. Еще двадцать пять процентов – что в организме произойдет некое нейтральное или вредное изменение. Например, вырастет борода… или нос отвалится. Еще двадцать пять процентов – что произойдет некое полезное изменение. Например, вырастут крылья… или дополнительная пара рук. И последние двадцать пять процентов – что изменение не затронет собственно организма, оставшись постоянно действующим полезным эффектом. Естественной способностью, как у твоего приятеля из Закатона. Это главный приз, как понимаешь.
– Типа лотереи… – задумчиво поглядела на жемчужные шарики Ванесса.
– Да, почти как лотерея. Хочешь попробовать? Я закончил их буквально пять минут назад, так что тебе бесплатно, как первому подопыт… гостю! Все остальные куда‑то разбежались…
– А ты сам‑то уже пробовал?
– Нет, конечно, – невозмутимо ответил колдун. – Я еще жить хочу.
– Ну тогда и мне не суй! – разозлилась Ванесса. – Я в русскую рулетку не играю! Даже с призами…
– А может, все‑таки попробуешь? – мягко улыбнулся Мурок, не опуская руки.
Ванесса настороженно прищурилась, не делая ни шагу.
– Ну что такое, что такое? – вздохнул колдун. – Я слышу какой‑то странный звук… Что это так громко бухает?… Бух! Бух! Бух! Что бы это могло быть?…
Ванесса повертела головой. Ничего не слышно.
– А‑а‑а, вот оно что… – догадался Мурок. – Это же твое сердце стучит так громко. А почему оно так колотится? Ты что, боишься меня? Не нужно. Вот, смотри – я кладу коробочку вот сюда… и отхожу. Попробуй, пожалуйста.
Чуть покряхтывая, пожилой колдун поднялся со стула, положил шкатулку с пилюлями на операционный стол и вновь уселся за синтезатор. Тонкие пальцы хирурга легли на клавиши, извлекая мелодичные звуки.
– Я не тороплю – попробуешь, когда сама решишься, – отвернулся Мурок, не переставая играть.
Ванесса с любопытством взяла шкатулку. Внимательно посмотрела на пилюли. Понюхала одну.
Мурок Вивисектор с деланным безразличием глядит в сторону. Изо всех сил притворяется, что ему нет никакого дела до происходящего.
Ванесса еще раз посмотрела на пилюли. На колдуна. На пилюли. На колдуна.
А потом швырнула шкатулку на пол и со всей силы шарахнула ногой, кроша пилюльки в пыль!
– А‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а‑а!!! ‑ дико заорал Мурок, хватаясь за голову. – Ты что сделала, стерва?!! Как ты посмела?!! Здесь же пятилетний труд!!!
– Плевать.
Выражение лица колдуна изменилось. Ласковый прищур исчез, сменившись злобным блеском в глазах. Оскорбленный в лучших чувствах ученый погладил толстого кота и развернул его головой к гостье.
Глаза Ванессы расширились. Тварь, сидящая на коленях Мурока, оказалась вовсе не котом. Сзади очень похож, но вместо нормальной усатой мордочки – складчатый хоботок‑раструб. Словно гигантская пиявка с лапами.
– Деточка, ты не оставила мне выбора, – холодно улыбнулся колдун. – Стой спокойно и не сопротивляйся. Вивисекция – это совсем не больно.
– Не больно?! ‑ выхватила пистолет Ванесса.
– Конечно. Я вскрывал людей тысячи раз – и мне никогда не было больно.
Ученица мага спустила курок. Но пули прошли мимо – Мурок скрылся за облаком грязно‑желтого дыма. Хобот омерзительной твари раздулся, извергая потоки ядовитого газа. Комнату мгновенно заволокло непрозрачным туманом. В горле запершило, глаза заслезились.
Мурок Вивисектор выждал некоторое время, сухо улыбаясь. У него самого на этот яд иммунитет – да и на большинство других тоже. Глава медицинского корпуса серых запросто может обедать чистейшим мышьяком, запивая синильной кислотой.
Впрочем, данный газ даже и не смертелен. Он всего лишь парализует. Возможны некоторые побочные эффекты – рвота, боль в желудке, воспаление горла, распухание некоторых желез, язвы на слизистой оболочке… однако летального исхода можно не опасаться.
Прошло несколько минут, и ядовитый туман начал рассеиваться. У него высокая скорость распада – в атмосферном воздухе прекращает существование уже на шестой‑седьмой минуте.
– А?… ‑ пораженно моргнул Мурок.
Жертва отнюдь не выглядит парализованной или хотя бы отравленной. Спокойно стоит, глядя сквозь круглые стекла, вставленные в зеленую маску с хоботом.
– Ффух‑х!… ‑ выдохнула Ванесса, стягивая противогаз. – Знала, что когда‑нибудь пригодится!
Но в горле все же першит. В первую секунду она таки вдохнула немного газа. К счастью, сказались полученные навыки – тело действовало автоматически, руки сами собой натянули противогаз. Точь‑в‑точь как учил инструктор.
– Ой, какая странная штука, – устало опер голову на ладонь Мурок. – Деточка, а зачем ты так прищурилась? Ты что, глазки мне строишь?
– Я прицеливаюсь, идиот! – процедила Ванесса, спуская курок.
Выстрел. Пуля прочертила воздух, вонзаясь в грудь колдуну. Тот даже не пискнул – лишь опустил глаза, с интересом глядя на текущую на пол кровь.
– Прямо в сердце, надо же, – поковырял рану Мурок. – Похвальная меткость, деточка.
– А умирать ты не собираешься? – упавшим голосом спросила Ванесса.
– Спасибо, что спросила, – улыбнулся колдун. – Нет, конечно, не собираюсь. Само собой, так просто меня не убить. В моих венах течет не обычная кровь, а особым образом усовершенствованная субстанция. Своеобразный «бульон» из микроорганизмов. Не беспокойся, они уже начали работу – кровотечение сейчас остановится, сердце придет в норму, а пулю… ну, ее они частично растворят, использовав полезные вещества во благо организма, а частично выведут наружу с телесными жидкостями… хотя подожди‑ка. Я больше не чувствую в организме никакой пули. Но чем же ты тогда стреляла?… хотя стой, не отвечай, я отвечу за тебя. Артефактный пистоль, не так ли?… Псевдоматериальные пули?… Ну что ж, это вполне привычное явление, с таким я уже сталкивался…
Ванесса мрачно насупилась. Ей почему‑то вспомнился школьный учитель химии, мистер Стронг. Вот уж был зануда, каких поискать…
– А если тебя очередью?! ‑ повысила голос девушка, выпуская град пуль.
Мурок резко надавил клавишу синтезатора. Прямо из его рукавов выпорхнула настоящая туча… каких‑то существ. Пара слюдянистых крылышек, изогнутое жало крючком и куча мелких когтей – больше ничего.
С душераздирающим писком они заметались перед хозяином, прикрывая его живым щитом. Крохотные твари разлетаются в клочья, падают десятками трупов, но продолжают бесстрашно ловить каждую пулю. И они даже не думают заканчиваться – повинуясь приказу, с потолка несутся целые легионы этих крылатых чудовищ!
Ванесса попятилась, не прекращая стрелять. Теперь уже не в Мурока – в его гомункулов. В ушах завяз этот тонкий писк, перед глазами все мельтешит…
– Мои милые детки очень проголодались, – мягко улыбнулся Мурок, легонько касаясь клавиш синтезатора. – Видишь, какие они милые? Глазок у них нет совсем – они ориентируются с помощью эхолокации. Слух – вот их основное чувство.
Ванесса споткнулась, едва удерживаясь от падения. Дыхание сбивается. Она не успевает отстреливаться от такой тьмы! Крохотные твари уже рвут когтями одежду, волосы, кожу… боль, острая боль вспыхивает по всему телу с неистовой частотой!
Резкая вспышка! Вон страшно закричала, роняя пистолет и повалилась на пол. По лицу течет кровь, голова пульсирует, колотясь об пол в невольной судороге.
Глаз! Всхлипывая от нестерпимой боли, Ванесса осознала, что ей только что выкололи правый глаз! Тело окатило холодной волной, в кожу словно бы вонзился миллион игл разом. Еще немного, и сознание просто померкнет.
Но тут летучие гомункулы вдруг отступили, повиснув в воздухе пищащим облаком. Омрачившегося рассудка Ванессы достигла новая мелодия. Мурок Вивисектор отозвал своих монстров.
– Боже, мне нужен врач!… ‑ чуть слышно простонала девушка, зажимая изуродованную глазницу.
– А я как раз врач! – оживился Мурок. – Медбрат, доставьте мне пациента!
Послышалось невнятное гуркотание. Дэвкаци, которого Ванесса все это время принимала за чучело, шевельнулся и молча зашагал, протягивая длиннющие руки.
На сопротивление сил уже не осталось. Уродливый кадавр поднял девушку на руки – очень бережно, надо сказать! – и отнес к хозяину.
Тот задумчиво оттопырил нижнюю губу, глядя на трясущуюся всем телом Ванессу. Вздохнул и достал из кармана шприц с серебристой жидкостью.
– Терпение, деточка, – ласково улыбнулся колдун, вонзая иглу в плечо девушке. – Кровотечение сейчас остановится, а болезненные ощущения ослабнут. Чувствуешь?…
Ванесса затихла. Действительно, все тело словно погрузили в прохладную ванну – боль не то чтобы исчезла, но как бы отошла временно в сторону. В голове просветлело, конечности снова начали двигаться свободно.
– Ну вот, ну вот… – пропел Мурок, надевая на лицо хирургическую маску. – Уже почти не болит, правда ведь? Не волнуйся, больной уходит от меня либо здоровым, либо мертвым – иначе никак. Медбрат, закрепите пациента на столе и подготовьте анестезию!
На какой‑то миг у Ванессы вспыхнула надежда, что этот колдун‑хирург вознамерился исправить то, что сам же и натворил. Разумеется, такой медик с легкостью восстановит выколотый глаз…
– Приступаем к сеансу аутопсии! – провозгласил Мурок Вивисектор.
Надежда померкла.
Огромный кадавр равнодушно поволок Ванессу к операционному столу. Та кое‑как утерла кровь с уцелевшего глаза и впервые взглянула в лицо гиганта более внимательно. Это дэвкаци, вне всяких сомнений… точнее, это когда‑то был дэвкаци. Теперь же это кадавр – кадавр, при создании которого за основу был взят труп какого‑то могучего молотобойца.
По‑латыни «cadaver» как раз и означает «труп». Однако к нежити кадавры не принадлежат. У этого «медбрата» теплая кожа и отчетливо слышится дыхание. Трупообразна только внешность – все‑таки на свет он появился усилиями не акушера, но хирурга…
Но поскольку это не нежить, он должен чувствовать боль. Возможно, слабее, чем человек… но все же должен.
Рука медленно поползла вниз. К ножнам, закрепленным на поясе. Кадавр поднес ее к столу… и в воздухе сверкнула блестящая сталь!
Вот когда Ванесса с благодарностью вспомнила старшего литейщика Огненной Горы. Кинжал, выкованный Юрраном Никелем, оказался воистину превосходен. Он с легкостью вошел в огрубелую кожу кадавра, пронзив предплечье насквозь.
– О‑ор… – невнятно выдавил из себя монстр.
Этот звук явно был вызван неожиданностью, а не болью. Но хватка ослабла. С грацией ошпаренной кошки Ванесса вывернулась из гигантских ручищ и дико метнулась к пистолету.
– Деточка, но это же бесполезно… – поморщился Мурок, касаясь клавиши синтезатора.
В воздухе одновременно прозвучали мелодичный звук и грохот выстрела… а потом остался только звук. Но уже совсем не мелодичный.
Мурок Вивисектор оцепенело повернул голову. Его синтезатор, его дивный колдовской синтезатор для управления гомункулами… пробит пулей!!!
Ванесса спустила курок еще и еще раз. Целясь все туда же – в эту проклятую шарманку!
Четвертого выстрела она сделать уже не смогла. Пришедший в себя кадавр наступил девушке на руку, ногой отбрасывая пистолет подальше.
– Боже, что за какофония… – застонала Ванесса, зажимая уши.
Поврежденный синтезатор воет, как корабельная сирена. Мурок Вивисектор с побледневшим лицом дубасит по клавишам – все бесполезно. Колдовской агрегат безнадежно испорчен.
– Что ты наделала… – в ужасе прошептал Мурок, поднимая лицо кверху.
Как только зазвучал этот долгий протяжный звук, летучие гомункулы всполошились, принялись метаться. Писк все усиливается – вой сирены раздражает этих тварей, заставляет испытывать ужасный дискомфорт.
Мурок тихо завыл и принялся долбить синтезатор ножом. Увы, музыкальный аппарат оказался весьма прочным.
А крохотные мозги гомункулов уже пришли в полное расстройство. Так чувствовал бы себя человек, которого без перерыва колотят током. Не смертельными, но болезненными разрядами.
– Что ты наделала?! ‑ заорал Мурок, в гневе поворачиваясь к Ванессе. – Что ты… а‑а‑а‑а‑а‑а!!!
Колдуну в щеку вонзилось ядовитое жало. Обезумевшие гомункулы ринулись в атаку, нападая на первое, что подвернулось – собственного хозяина.
Конечно, яд Муроку не страшен… но к первому гомункулу тут же присоединился другой. Острые когти принялись рвать кожу.
– У‑у‑у‑у‑у!… ‑ завыл кадавр, кидаясь на помощь.
Огромные ручищи замахали мельничными крыльями. Но туча летающих тварей – не тот враг, которого одолеешь таким образом. Возбужденно пища, гомункулы облепили и «медбрата». Во все стороны брызнула водянистая жидкость, текущая в венах кадавра.
Ванесса брезгливо поморщилась, глядя на кровавую вакханалию. Кажется, там внутри Мурок Вивисектор что‑то колдует, как‑то обороняется… но он ведь и в самом деле врач, а не армейский колдун.
Вот и пусть лечится.
– Детки мои!… ‑ послышался жалобный всхлип из кучи мельтешащих тварей. – Детки!… Детки‑и‑и‑и‑и‑и‑и‑и‑и‑и‑и!!!
Ванесса затаилась, стараясь не издавать ни звука. Эти твари слепы, они ориентируются по звуку, как летучие мыши.
Замереть! Не дышать! Прикинуться мертвой! И молиться, чтобы на нее не обратили внимания.
Вот теперь потерять сознание было бы очень кстати…

Глава 24

Тяжело дыша, Креол поднялся еще на одну ступеньку. Здесь. Это должно быть здесь. Эфирные течения не обманывают – держи нос по ветру, и обязательно найдешь то, что ищешь.
Если, конечно, ищешь сильный магический источник.
Живот все еще саднит. Пришлось истратить заклятие Исцеления – иначе он и по лестнице бы не взобрался. Проклятая колдунья словно пронзила его несколькими копьями разом…
– Стой, чужак! – пробасили с верхнего пролета. – Дальше ни шагу!
Маг рассеянно поднял посох. Вот она – дверь, из‑за которой так и тянет магией. Там должны быть сильнейшие из серых колдунов.
Но перед дверью стоят стражники. Два здоровяка – широкоплечие, толстопузые и похожие, как близнецы. Вооружены огромными дубинами на длинных рукоятях.
– Вы что, братья? – задал вопрос в лоб Креол.
– Да, родные! – одновременно кивнули великаны. – Мы – братья‑близнецы, Толстожоп и Жирножоп!
– Это вас мама так назвала? – приподнял брови Креол. Он бы заподозрил, что над ним насмехаются, но в ауре стражников не видно всплесков лжи – имена самые настоящие. – Вы, как я вижу, не колдуны…
– Нет, мы телохранители владыки Бестельглосуда! – опять хором сказали Толстожоп и Жирножоп. – Но мы сильнее многих колдунов, чужак! Владыка Бестельглосуд позаботился о том, чтобы сделать нас непобедимыми! Наша кожа прочнее гранита, а дубины отлиты из чистого свинца!
Креол присвистнул. Да уж, чтобы размахивать такими тяжеленными штуковинами, нужно обладать громадной силой. Похоже, эти ребятки даже покрепче Индрака…
– А что еще? – на всякий случай спросил он. – Как еще вас… улучшили?
– Сила и выносливость мамонтов! – хором ответили близнецы. – Разве этого мало?!
– Для меня – маловато, – растянул губы в улыбке Креол.
Молнии ударили с обеих рук разом. Страшные извилистые электроразряды охватили телохранителей Бестельглосуда – те закричали, забились в судорогах, роняя дубины. Каменный пол содрогнулся, во все стороны побежали трещины – эти свинцовые громадины и в самом деле колоссально тяжелы.
Через несколько секунд молнии исчезли. Толстожоп и Жирножоп повалились на пол, вновь заставив его содрогаться. Креол насмешливо хмыкнул, проходя между ними.
Может, кого другого эти двое и остановили бы, но уж точно не архимага…
Дверь Креол распахнул ногой. И на него уставились три пары глаз. Обладатель четвертой сидит в уголке, таращась на стену и ковыряя в носу. Видимо, какой‑то прислужник – колдовского плаща нет, одет в белое.
Появление Креола явно не стало сюрпризом. Ни в одном из взглядов нет и капли удивления. Астарон Ледяной смотрит с холодным безразличием, Яджун Испепелитель – с жадностью и предвкушением, Бестельглосуд Хаос – насмешливо, хотя и чуточку опасливо.
Креол криво усмехнулся. Так вот он какой – зал Совета Двенадцати. Ничего особенного. Главный зал башни ковенанта был побольше.
Хотя здесь, конечно, всего лишь временный вариант – в Промонцери Царука колдуны заседают с бо льшим удобством… наверное.
Тем не менее, комната в форме двенадцатигранника достаточно просторна. Стол и кресла сдвинуты к стенам, большое окно распахнуто настежь. Креол покосился в ту сторону – да, даже ставни из адамантия.
Подстраховались…
– Вас что, всего трое?! ‑ выдохнул Креол, сплевывая кровавую мокроту. – Ну давайте, нападайте все сразу!
Колдуны переглянулись с легкой иронией. В головах одна и та же мысль – и на что же этот чужак рассчитывает? Судя по ауре, он превосходит каждого из них поодиночке, но втроем… втроем Бестельглосуд, Яджун и Астарон всыплют Креолу по первое число. Они сейчас в отличном состоянии, а противник устал, выдохся, истратил немалый процент маны, да еще и ранен.
Бестельглосуд Хаос вообще даже не шевельнулся. Глава Совета Двенадцати сидит в глубоком кресле, кутаясь в плащ. Надвинул на глаза капюшон, опирается на кипарисовый посох.
Зато двое других – еще как шевельнулись. Яджун Испепелитель и Астарон Ледяной молча шагнули вперед, заходя слева и справа. Креол настороженно замер, готовый активировать сразу шесть разных заклятий – в зависимости от действий противника.
Кто ударит первым? Каков будет первый ход?
– Турсея выяснила, что твое имя Креол, и ты родился в некой стране под названием Шумер, – негромко произнес Бестельглосуд. – Мы получили довольно много полезной информации от пленного закатонца. Однако кое‑чего он не сказал – похоже, не знал и сам. Твое прозвище.
– Прозвище? – не понял Креол.
– Да. Колдовское прозвище. Колдун без прозвища – не колдун.
– Я маг!!! ‑ тут же вскипел Креол.
– Мак?… ‑ не разобрал Бестельглосуд. – Цветок?… Это прозвище – Креол Мак?…
– Я не… – сдавленно процедил Креол, но тут же махнул рукой, – …хотя ладно. Все равно я вас сейчас убью, так что какая разница… Прозвище, говоришь?… Можете называть меня Креол Разрушитель.
– О… – одними губами улыбнулся Бестельглосуд. – Ну что ж, это звучное прозвище…
Глава Совета Двенадцати не стал говорить, в каком шоке был после получения доклада Турсеи. Креол! Услышав это имя из уст главы отдела внутренних расследований, Бестельглосуд целую минуту сидел неподвижно, глупо пялясь в никуда. Разумеется, Носящий Желтую Маску мог говорить о каком‑то другом Креоле… но кто поверит в такое совпадение?!
Уж точно не Бестельглосуд Хаос.
Несомненно, этот Креол – тот самый Креол, которого Лэнг прочил на его место. Просто должен быть тем самым. Такой же ставленник демонов, как Астрамарий – не то слуга, не то наемник, не то просто сочувствующий…
Только, судя по всему, еще более строптивый.
Но что же все это должно означать? Лэнг ведет двойную игру? Избавляется от собственных союзников, как только те перестанут быть нужными? Или свою игру ведет как раз этот Креол Разрушитель?
Чей он враг? Серой Земли? Лэнга? Обоих сразу?
Вопросы, вопросы, и ни одного ответа… Кое‑какую информацию дал закатонец, но можно ли на нее полагаться? Умный колдун никогда не говорит всей правды даже лучшим друзьям – чтобы враги уж точно ничего не пронюхали.
– Ты миновал моих телохранителей в считанные секунды, – проговорил Бестельглосуд. – Значит, ты серьезный противник. Но мы ждали тебя и приготовились. Хотя, должен признать, не ожидали, что ты так нагло заявишься прямо сюда. Ты уверен, что такая стратегия мудра?
– Архимаг не убегает и не прячется, – холодно ответил Креол, с хрустом сгибая ладонь. – Я сражаюсь открыто, не скрывая ни лица, ни имени.
– Храбро, храбро. Но глупо. Как видишь, у нас тут численное преимущество…
– Да уж, преимущество! – фыркнул Креол. – Три крысы против одного льва! Хватит болтать – начинайте…
Слова замерли на губах. Яджун и Астарон одновременно выбросили ладони, активируя одно заклинание, общее… и Креол утонул в бушующем хаосе!
– Пиромантия и криомантия противоположны по своей сути, – спокойно произнес Бестельглосуд. – Сильный колдун может овладеть ими обеими – однако еще никому не удавалось достичь в обеих сразу высшего совершенства. Но если объединить сильнейшего пироманта и сильнейшего криоманта, то можно сотворить воистину грандиозную мощь, способную сокрушить даже несокрушимых. Это парное заклятие, и называется оно – Песнь Льда и Пламени!
Креол заскрежетал зубами. Он почти ничего не услышал из сказанного. Сейчас заботит только одно – удержаться! Удержать защиту! Доспех Стихий полностью блокирует даже эту страшную атаку, но с бешеной скоростью высасывает силы! Надолго его не хватит!
Сейчас Креол в самом сердце шара из клокочущего… чего?! Как назвать эту кошмарную субстанцию, рожденную из соединения несоединимого, из синтеза непереносимых мороза и жара?! Точно два хтонических чудовища схлестнулись в смертельном бою – а Креол точно посередине! С одной стороны – температура звездного протуберанца, с другой – почти абсолютный ноль!
Огонь и лед стремятся уничтожить друг друга – но сперва они уничтожат того, кто оказался меж их яростями!
Сквозь бурлящий хаос видны лица колдунов – побагровевшая рожа пироманта и побледневшая физиономия криоманта. Защитное поле трещит и прогибается под страшным напором – еще чуть‑чуть, и лопнет, рассыплется. Мана утекает бурным потоком – Креол бросил все силы на оборону и не может даже сойти с места.
Атаковать посохом?… Нет, слишком рискованно. Сейчас посох – часть хозяина, и тоже защищен магическим полем. Но если выпустить его из рук… уцелеет ли обсидиановый артефакт в этом шторме?
На шее вздуваются вены, в глазах набухают кровяные прожилки. При таком напряжении маны хватит еще минут на десять. Перейти на Кокон Абсолютной Защиты?… Тогда, возможно, удастся продержаться дольше… на пару минут.
А потом он просто задохнется.
Вопрос в том, как долго подобный прессинг смогут поддерживать противники. Они ведь тоже должны вкладывать уйму сил…
Должны, несомненно. Но зато на их стороне два преимущества. Во‑первых, оба занимаются именно тем, чему учились всю жизнь и для чего идеально приспособлены. Во‑вторых, их двое – каждый берет на себя ровно половину работы… ровно половину?…
Креол сощурился, не ослабляя контроля над защитным полем. В голову пришла неожиданная мысль.
– Эй, вы! – насмешливо крикнул он. – А почему так неравномерно? Огненный бьет гораздо сильнее ледяного!
Яджун и Астарон переглянулись. Опустили глаза на собственные ладони, пышущие жаром и морозом. Перевели взгляды на ладони напарника.
– Халтуришь, Астарон? – сердито сощурился Яджун. – Опять ману экономишь, да?! Ты меня утомил уже своей экономией!
– Я не экономлю, – сквозь зубы процедил Астарон. – У меня активирована максимальная мощь.
– Значит, ты просто гораздо слабее его, – равнодушно пожал плечами Креол. – Ничего, со всяким бывает. Всегда так в жизни – один сильнее, другой слабее…
– Ничего подобного, я сильнее его! – повысил голос Астарон.
– Но ты бьешь слабее.
– Я бью сильнее!
– Ну мне же отсюда лучше видно, – хмыкнул Креол, с тревогой следя за собственным уровнем маны. – Пока у вас там такая разноголосица, можете и не мечтать меня одолеть. Сейчас просто дождусь, пока вы выдохнетесь…
– Астарон, что все это значит?! ‑ заходили желваки на скулах Яджуна. – Как это понимать – как некомпетентность или как саботаж?!
– Что?…
– Спрошу прямым текстом! – рявкнул пиромант. – Ты слабосилок или предатель?!
Креол улыбнулся краешком губ. Атака заметно ослабела. Колдуны разозлились – сосредоточенность нарушилась, контроль над заклятием рассеялся. Они отвлеклись от главной задачи.
Теперь уже можно сбросить часть сил с обороны и атаковать самому… но, пожалуй, лучше еще чуточку подождать. Креол все‑таки двадцать четыре года был Верховным Магом – ему ли не знать, как легко раздуть распрю между волшебниками?
Особенно если они и без того друг друга не переваривают…
– Ну что, так кто же из вас все‑таки сильнее? – поинтересовался Креол. – Пиромант или криомант?…
– Я сильнее! – произнес Астарон, меряя Креола ледяным взглядом. – Я второй в Совете Двенадцати, а он только третий!
– Ничего подобного, ты не второй, а четвертый! – перебил его Яджун.
– Формально – да! Но мне было обещано, что после смерти Руахи я получу второе место!
– Обещано?… ‑ фыркнул Яджун. – Я беру обещание назад! Я не собираюсь пропускать через свою голову такого слабосилка!
– Что?… ‑ не поверил ушам Астарон. – Что ты только что сказал?…
– Что слышал! Я сам займу место матушки! А ты удовольствуйся третьим местом!
– Каким‑каким местом?…
– Третьим! До трех считать умеешь?! Третье – это которое сразу после второго! Хотя для тебя и этого слишком много! Слепому же видно, что я намного сильнее тебя!
– Возьми свои слова назад, Яджун! – начал кипятиться Астарон. – Возьми сам, или я вобью их тебе в глотку!
– Даже не надейся, мороженый слабосилок!
– Ну все, ты меня разозлил!!! ‑ бешено сжал кулаки Астарон.
Концентрация полностью исчезла. Песнь Льда и Пламени, потерявшая одного из активаторов, слабенько взвизгнула и рассыпалась. Креол облегченно выдохнул – еще бы чуть‑чуть…
– Смотри, что ты наделал, Астарон! – возвысил голос Бестельглосуд.
– Скажи это своему брату, владыка! – процедил сквозь зубы криомант.
– Яджун, прошу тебя!…
– Он давно нарывается! – зло прорычал пиромант. – Я долго терпел это заносчивое дерьмо – терпел только ради тебя, брат! – но больше не намерен!
– Прекратите немедленно! – с тревогой воскликнул Бестельглосуд. – Вас же просто спровоцировали, неужели не понимаете?!
Его не услышали. Перебраниваясь все громче и громче, Яджун и Астарон уже не замечают никого и ничего. Креол презрительно улыбнулся. Судя по всему, эти двое вот‑вот… ага!
Астарон резко взмахнул рукой. Воздух похолодел, заклубился снежинками – и на каменном полу во весь рост встал ледяной элементаль. Замораживающий одним своим видом, гигант шумно шагнул к Яджуну, рассыпая во все стороны льдинки.
– Ты так и не понял?! ‑ осклабился Яджун, приставляя ко рту кулак. – Огонь сильнее льда!!!
Великий пиромант выдохнул мощный язык пламени. С бушующим ревом оно охватило ледяного великана, в несколько секунд обращая того лужей теплой воды.
Но элементаль оказался лишь отвлекающей атакой. Сквозь клубящийся пар пролетела смутная фигура – Астарон ринулся на противника, вырастив из ладони длинный ледяной меч с зазубринами. Яджун в мгновение ока выбросил аналогичный меч, но огненный. Клинок пламени и клинок мороза столкнулись со звенящим шипением. Колдуны сдавленно зарычали, взирая друг на друга в небывалом бешенстве.
– Я тебе докажу, что всего сильнее лед! – процедил сквозь зубы Астарон. – Лед, а не огонь!
– Попробуй, снеговичок! – оскалился Яджун.
Бестельглосуд Хаос застонал, пряча лицо в ладонях. Ну вот что ему делать с этими двоими – шарахнуть парочкой молний? Из‑за их неурядиц развалился такой великолепный, практически стопроцентный план уничтожения врага…
Креол растянул губы в улыбке. Ожесточенно фехтуя, Яджун и Астарон больше ни на кого не обращают внимания. Астарон резко мотнул головой – по полу протянулась длинная ледовая дорожка. Яджун заскользил, взмахнул руками, теряя равновесие… и шарахнул страшным столбом огня. Астарон в последний миг отклонился – пламенный таран сокрушил часть стены, обнажив соседнюю комнату и коридор.
Обмениваясь заклятиями и оскорблениями, колдуны постепенно сместились туда, совсем исчезая из видимости.
– Ну, теперь у них есть, чем заняться, – удовлетворенно кивнул Креол, растирая ладони.
– Да, печальное зрелище… – грустно согласился Бестельглосуд. – До чего же трудно заставить подчиненных работать в команде…
– Невероятно трудно, – подтвердил Креол. – В любой момент может дойти до междоусобицы.
– Причем обычно – в самый неподходящий момент.
– И плевать им на все – пусть хоть земля горит под ногами!
– Конечно – им ведь срочно нужно выяснить, у кого фаллос длиннее!
Верховный Маг Шумера и глава Совета Двенадцати посмотрели друг на друга с некоторой симпатией. Приятно, когда есть кто‑то, хорошо понимающий, каково тебе приходится.
– Ладно, бегать я за ними не собираюсь, – вздохнул Бестельглосуд, сжимая кипарисовый посох. – Давай закончим один на один.
– Давно пора, – поднял обсидиановый посох Креол.
Бестельглосуд Хаос чуть сощурился. Противник делает вид, что ему все нипочем – но на самом деле положение у него не ахти. Песнь Льда и Пламени не уничтожила его, но заставила растратить королевскую долю маны. Трудно сказать точно, сколько сил осталось у этого Креола Разрушителя… но вряд ли достаточно, чтобы одолеть первого колдуна Серой Земли.
Креол не стал тратить времени даром. Маны действительно осталось всего ничего. Затяжной бой не выдержать. Значит, Золотой Меч не годится. Да и судя по оплывшей фигуре, Бестельглосуд не из тех, кто любит магическую рукопашную. Просто не позволит подойти вплотную. И наверняка отлично защищен, раз сидит так спокойно. Значит, надо рискнуть и закончить дело одним‑единственным ударом…
Всепожирающее Копье. Креол приберег одно специально для главы Совета. Неважно, чему там Бестельглосуд Хаос вверил свою безопасность – Всепожирающее Копье разрушит любой магический доспех. Перед ним устоит Личная Защита – но серые этого заклятия не знают. Устоит и Кокон Абсолютной Защиты – но если Бестельглосуд его применит, то автоматически проиграет. Абсолютная Защита коварна, у нее есть серьезные уязвимости. В свое время именно она погубила архимага Эскетинга.
Правда, есть еще и то отражающее заклятие… Тивилдорм сказал, что оно называется Зеркалом Скарпа. Крайне мощная штука. Но и доступна она только лучшим колдунам‑боевикам, вроде Ригеллиона Одноглазого.
Бестельглосуд Хаос в их число не входит.
– Умри!!! ‑ прорычал Креол спустя сотую долю секунды. Именно столько ему понадобилось, чтобы все обдумать и принять решение.
Мощный магический импульс. Почти невидимый – лишь воздух чуть заметно задрожал, пропуская Всепожирающее Копье. Сейчас колдуна в кресле раздавит, сплющит, размечет в клочья…
Пшик. Легкий всасывающий звук – так последние капли воды утекают в сливное отверстие. И сверхмощное заклятие просто перестало существовать.
Креол едва сдержался, чтобы не начать грязно ругаться. Над головой Бестельглосуда Хаоса засветился призрачный зеленоватый шар.
Сфера Жажды.
Именно она выпила Всепожирающее Копье. Втянула в себя, словно стакан воды. Сразу видно, какую бездну маны вложил Креол в свое заклятие – Сфера Жажды раздулась, как обожравшаяся акула. Мягкое мерцание усилилось так, что стало больно глазам.
– Вот так, – удовлетворенно подытожил Бестельглосуд, складывая руки на животе. – А ты думал, я случайно стал первым в Совете Двенадцати? Нет, дорогой коллега, могу заверить – один на один меня не одолел бы даже Ригеллион Одноглазый. Так что не особо гордись, что победил его. Я сделал бы то же самое гораздо быстрее.
Креол не произнес ни слова, продолжая сверлить взглядом Сферу Жажды. Проклятая штуковина! В родном Шумере не знали ничего похожего!
– Думаю, ты уже видел подобное раньше, – указал себе на макушку Бестельглосуд. – Ренегат Тивилдорм наверняка показывал. Его Сфера Жажды мощная, очень мощная… но моя еще мощнее. Говорю без ложной скромности. На редкость трудное заклятие – ты не представляешь, сколько лет я потратил, пока овладел им в совершенстве…
– Представляю… – проворчал Креол.
– Вот и хорошо, – откинулся в кресле Бестельглосуд. – Теперь понимаешь, почему я такой спокойный и расслабленный? Любое заклятие для меня просто пшик. А если вдруг припас пистоль или гранату – тоже не страшно, у меня найдутся и обычные доспехи. Я опасался только Хобокена с его мертвыми гренадерами… но их я здесь не вижу. И это радует.
Креол совсем почернел лицом. В голове стремительно проносятся варианты действий – и отбрасываются один за другим. Если бы он только знал, что Бестельглосуд Хаос владеет Сферой Жажды, да еще такой мощной…
А ведь Тивилдорм Призрак полагал, что среди серых его в этом не превосходит никто!
Атаковать посохом бесполезно. Адамантовое лезвие режет любые металлы, как мягкое масло – но против энергетического щита не сработает. Да и дадут ли возможность попробовать? Достаточно взглянуть на ауру, пылающую в навершии кипарисового посоха…
Одно неверное движение – и разразится смертельной лавиной.
– Мне интересно, как ты вообще осмелился сюда явиться, – снова заговорил Бестельглосуд. – Промонцери Альбра я построил своими руками, для себя! Мою Цитадель Хаоса! Здесь я всесилен!
Креол ничего не ответил, но внутренне не мог не признать правоты колдуна. Спору нет, вести сражение в крепости врага гораздо тяжелее, чем на нейтральной территории. Сами стены как будто давят, пытаются задушить. Заклятия даются заметно труднее, чем за пределами Промонцери Альбра.
На то она и колдовская цитадель. Дворец Шахшанор тоже придавал хозяину дополнительные силы.
– Хотя должен признаться, я не слишком склонен к сражениям, – лениво зевнул Бестельглосуд. – Бегать, суетиться, швырять друг в друга всякую гадость… Право же, эта возня недостойна уважающего себя колдуна.
– Что‑о‑о?… ‑ не сдержал удивления Креол.
Буквально глаза полезли на лоб – это же надо было такое ляпнуть!
– Я вижу, вижу – ты моего мнения не разделяешь, – отмахнулся Бестельглосуд. – Я и не настаиваю.
– Да нет, я могу тебя понять… – задумчиво кивнул Креол.
– Можешь? – удивился Бестельглосуд.
– Да. Только не хочу.
– Ладно, как скажешь. Мне тоже не хочется тратить время на споры. Бол, подойди‑ка!…
– Э‑э?… ‑ послышалось из дальнего угла.
До этого момента Креол вовсе не обращал внимания на скрючившуюся фигурку в белом плаще. Рядовые колдуны носят одеяния семи цветов радуги, а члены Совета Двенадцати – серые. Никаких белых плащей нет. Аура тоже не вызывает опасений – духовный узор совсем простенький, даже примитивный. Такой бывает у детей лет четырех…
Хотя нет, что‑то неправильно. Креол вгляделся пристальнее – и непонимающе нахмурился. Превосходный чтец аур, на сей раз он не на шутку озадачился.
– Что‑то не сходится… – задумался он.
– Да, весьма противоречивая картина, – понял его с полуслова Бестельглосуд. – Перед тобой один из самых необычных колдунов Серой Земли…
– Так он все‑таки колдун?… ‑ смутился Креол.
– А, так ты не слышал о белых плащах! – снова догадался Бестельглосуд. – Их носят колдуны, не учтенные обычной табелью рангов. Как правило, это те, кто не заканчивал гимнасий, а обучался другим путем. Сейчас увидишь.
Креол не произнес ни слова. Глаза не отрываются от странного колдуна, медленно бредущего к главе Совета. Этот человечек и внешне выделяется из толпы – очень низенький, мешкообразный, обритый наголо. Рот полуоткрыт, по нижней губе стекает капелька слюны, на верхней – засохла отвратного вида козявка.
– Ы‑ы?… ‑ произнес коротышка, искательно глядя на Бестельглосуда.
– Хочешь конфетку, малыш? – ласково погладил бритую макушку тот.
– Ка‑фет‑ку?… ‑ захлопал глазами нелепый колдунишка.
Бестельглосуд выудил из кармана длинный полосатый леденец на палочке и протянул ее странному человечку. Тот схватил угощение обеими руками, запихал в рот и принялся жадно чмокать.
– Ты что‑нибудь слышал о Гайаване Катаклизме, коллега? – задумчиво спросил Бестельглосуд.
– Нет, – коротко ответил Креол.
– М‑да?… Ну, не буду вдаваться в подробности – просто скажу, что он тоже был весьма и весьма необычным колдуном… Феноменально сильным, но совершенно не способным эту силу контролировать. А это его сын – Бол Малыш. Он унаследовал отцовскую мощь, но – к великому моему сожалению! – родился слабоумным. И помочь ему так и не удалось. Конечно, он не мог заниматься в нормальном гимнасии, но кое‑каким трюкам его все же удалось выучить, так что колдовской плащ он носит по праву…
Креол не поверил ушам. Слабоумный колдун?! До этой минуты он полагал, что такое вообще не может существовать. Вот сумасшедший – дело другое, психические отклонения среди магов встречаются даже чаще, чем среди обычных людей. Издержки профессии – нелегко сохранить здравый рассудок, постоянно занимаясь… тем, чем обычно занимаются маги.
Но слабоумный?! Невероятно, поистине невероятно. Чтобы скорбный разумом смог приобщиться к Искусству, его способности должны быть просто исключительными…
– Кафетка кончилась, – грустно вынул изо рта обслюнявленную палочку Бол.
– Бол, послушай‑ка, ты видишь этого дядю? – указал на Креола Бестельглосуд.
– Да‑а…
– Этот дядя – плохой.
– Пля‑хой?… ‑ без особого интереса взглянул туда слабоумный колдун.
– Очень, очень плохой.
– Правда, что ли?… ‑ сунул палец в нос Бол.
– Правда, правда. Ты можешь меня выручить, Бол?
– …чём?… ‑ невнятно пробубнил дурачок.
– Послушай, Бол, если побьешь плохого дядю, я дам тебе еще конфетку. Хочешь?…
– Хачу! – часто закивал Бол.
– Ну вот и договорились, – откинулся в кресле Бестельглосуд.
Креол поднял посох. Кулаки Бола медленно сжимаются, совершенно детские глаза загораются нешуточной злобой.
Этот слабый разум не в состоянии вместить много информации. Креол – плохой. И если его побить, Бол получит еще одну конфетку.
Больше ничего знать не нужно.
– Кафетка!!! ‑ брызнул слюной Бол, взмахивая кулаками.
Звенящая боль! Креола отшвырнуло назад, словно по лицу врезали невидимым молотом. Голова шатнулась, из окровавленного рта вылетел зуб.
Постанывая, маг с трудом поднялся на ноги. Хороший удар. Простой, бесхитростный, но очень мощный. Это азбучные основы телекинеза – магический толчок чего‑то, находящегося в прямой видимости. Активируется резким выбросом руки и доступен даже начинающим. Шамшуддин овладел таким еще мальчишкой.
– Кафетка!!! ‑ снова взревел Бол, продолжая молотить воздух.
Креол коротким взмахом выставил Воздушный Щит. Теперь пусть этот кретин дубасит, сколько угодно. А на нем самом никаких защит – хватит обычной Огненной Стрелы…
– Нет‑нет, так нечестно! – ядовито улыбнулся Бестельглосуд, прищелкивая пальцами.
Креол сдавленно зарычал. Брошенная Огненная Стрела улетучилась, даже не долетев до Бола. Из Воздушного Щита мана тоже утекает, всасывается в Сферу Жажды. Не так быстро, как с Огненной Стрелой – защитные заклятия стабильнее атакующих – но все равно утекает.
Всего несколько секунд… и Креол снова беззащитен.
И тут же страшный удар! Еще мощнее предыдущего! Креол отлетел, со всего размаху врезавшись в стену. Изо рта снова хлынула кровь, грудь пронзило резкой болью.
Похоже, сломано несколько ребер.
– Кафетка!… ‑ довольно осклабился Бол. По подбородку потекла слюна.
– Хочешь конфетку, малыш?… ‑ кое‑как оперся на локоть Креол, вытаскивая из кармана пластинку «Орбит». – Смотри, что у меня есть!
– Кафетка?! ‑ восторженно вскрикнул Бол, кидаясь к Креолу. – Дай!!!
– Бери!!! ‑ бешено воскликнул маг, со всей силы шарахая молнией.
Ладонь главы Совета стиснула подлокотник. На сей раз Сфера Жажды не успела подстраховать Бола Малыша. Бедный дурачок подбежал слишком близко к противнику – и заклятие Молнии оказалось быстрее.
Бритый коротышка повалился набок, судорожно подергиваясь. Пухлая ручка в последнем усилии вытянулась к Креолу, все еще пытаясь дотянуться до вожделенной конфетки.
Держась за грудь, маг поднялся на ноги. Исцеляющих заклятий не осталось – нет возможности даже снять боль. Маны тоже почти не осталось. Хватит на два‑три самых простейших заклинания, не более.
Но Бестельглосуд этого не знает. Подозревает, конечно, но полностью уверенным быть не может. А судя по тому, что Креол уже увидел, глава Совета Двенадцати – типичный перестраховщик. Осторожен почти до трусости. Нетрудно понять, почему не нападает сам – стережется, опасается неожиданной атаки.
Сфера Жажды – весьма надежная защита от чар, но все же далеко не абсолютная. Тивилдорм Призрак не сумел остановить ею огненный шар Яджуна Испепелителя – только ослабил в несколько раз. Знай Креол о наличии у врага этой Сферы – ударил бы не Всепожирающим Копьем, а, скажем, Молотом Мардука. Думается, как раз отлично подошло бы – из Молота ману так легко не высосешь.
Но теперь на что‑то столь мощное банально не хватает сил.
– Ну что, у тебя еще остались прислужники? – с нарочитой ленцой произнес Креол, поднимая посох. Пока что надо потянуть время – а там видно будет.
– Остались, – мягко улыбнулся Бестельглосуд, выуживая из кармана тонкий пергаментный свиток. – Должен признаться, я не думал, что до этого дойдет, но раз уж дошло… Увидь моего лучшего воина, Креол Разрушитель!
Свиток размотался в долю секунды. Перед Креолом промелькнули слова древнего колдовского языка. В воздухе вспыхнуло зеркало – матово‑черное, с плывущими разводами. Креол отразился в нем, изображение поплыло, раздвоилось…
А потом из зеркала вышел человек. Высокого роста, смуглый, сероглазый, с черными волосами, затянутыми в хвост. В руке – длинный обсидиановый посох.
– Доппель?… ‑ нахмурился Креол. – Нет, не доппель…
Аура этого существа не имеет ничего общего с той мыльной пленкой, что обладают доппели. Однако и на родную ауру Креола совсем не похоже. Конечно, он ее никогда не видел – но этого и не требуется. Подобного рисунка просто не может быть в ауре человека.
– Конечно же, не доппель, – подтвердил Бестельглосуд. – Это называется Двойник Хаоса. Он в абсолютной точности повторяет своего противника – внешность, характер, умения, способности… Правда, он в лучшей форме, чем ты – видишь, никаких ран, никакой усталости. Единственное отличие – он не может говорить. Но колдовать ему это не мешает нисколько, не сомневайся.
– Хм‑м‑м… – погладил подбородок Креол, с видимым интересом рассматривая свое отражение.
Двойник Хаоса пока не атакует – ждет приказа хозяина. А тот не спешит отдать приказ – тоже смотрит на свое творение с немалой гордостью, ждет реакции единственного зрителя.
– Ну, ну, что скажешь? – не выдержал Бестельглосуд.
– Так он умеет все, что умею я? – задумчиво произнес Креол.
– Именно! Это твоя абсолютно точная копия! Сможешь ли ты победить самого себя?
– Совершенно точная?… ‑ выпятил губу Креол.
– До последней детали!
– Нет, не верю, – лениво помотал головой маг.
– Что?! Как это – не веришь?! ‑ поразился Бестельглосуд. – Сам не видишь?!
– Ну, просто скопировать внешность сможет даже подмастерье… – пожал плечами Креол. – Но я продам душу Лэнгу во второй раз, если эта штуковина сумеет совершить какое‑нибудь из моих лучших заклятий.
– Заказывай! – широким жестом обвел пространство Бестельглосуд. – Назови любое! Я докажу, что мое творение совершенно!
– Ну хорошо… – задумался Креол. – Как насчет Последнего Часа?
– А что это за заклятие? – насторожился Бестельглосуд.
Что если этот Креол Разрушитель задумал обманом запустить какую‑нибудь тяжелую бомбу? Уничтожить главу Совета вместе с собой? Сам Бестельглосуд на такое никогда бы не пошел – но не все же так разумны, как он. На свете немало драчливых идиотов, совершенно не ценящих собственную жизнь.
– Пустяк, просто для проверки, – пожал плечами Креол. – Заставляет человека увидеть собственную смерть.
– Предсказание будущего? – приподнял бровь Бестельглосуд.
– Да нет, всего лишь иллюзия. Фокус.
– Он говорит правду? – повернулся к Двойнику Хаоса колдун.
Тот кивнул.
– Ладно, тогда сделай.
Двойник Хаоса резко крутанул шеей, посылая в Креола ментальный импульс. Маг невольно содрогнулся – перед глазами промелькнула на редкость неприятная картина. Ужас. Боль. Мрак. На какое‑то мгновение он вновь пережил то, что уже испытывал однажды – смерть.
– Ну что, теперь веришь? – ухмыльнулся Бестельглосуд.
– Нет, пока еще нет. Последний Час – это мелочь, просто для проверки. А вот как насчет… Медной Пыли?
– А это что такое?
– Трансформирующее заклятие. Превращает любой металл в медь.
– Это правда?
Двойник Хаоса снова кивнул.
– Тогда делай. Можно с вон тем подсвечником.
Через несколько секунд бронзовый подсвечник стал медным. Бестельглосуд и Двойник Хаоса уставились на Креола в ожидании.
– Ну, это уже лучше… – признал Креол. – Но все равно слишком легко. А вот как насчет… Диадемы Воли?
– Ты лучше сразу объясняй – что ты такое заказываешь. Откуда мне знать ваши названия?
– Диадема Воли создает вокруг головы зеркальную иллюзию, в которой отражаются все мысли мага, – терпеливо объяснил Креол. – Я о чем‑нибудь подумаю – и это сразу станет всем видно.
– Интересный фокус… – хмыкнул Бестельглосуд. – Он говорит правду?
Двойник Хаоса кивнул.
– Хорошо, делай. И это в последний раз – потом убьешь его, понял?
Кажется, Двойник Хаоса хотел что‑то сказать. Хотел, но не стал. Точнее, не смог. Он просто еще раз кивнул и принялся менять магические печати, сплетая сложное заклинание.
Бестельглосуд с интересом уставился на него, ожидая, когда появится отражение мыслей. Но тут… Двойник Хаоса вдруг скрючился в три погибели и открыл рот в беззвучном крике. По губе стекла тонкая струйка крови.
Выпрямившись мигом спустя, копия Креола забилась в судорогах, заметалась по залу, кожу охватило голубоватое пламя.
– Что происходит?! ‑ схватился за посох Бестельглосуд. – Где это твое зеркало мыслей?!
– Все правильно, – лениво пожал плечами Креол. – Он же мой точный двойник, ты сам сказал.
– Вот именно – абсолютно точный! Почему же эта твоя Диадема у него не получилась?!
– Да просто у меня она тоже никогда не получалась. Дурацкое заклинание.
Ударившись очередной раз об стену, Двойник Хаоса встретился с кулаком Креола. Маг не стал особо мудрствовать, просто залепив своей копии хорошую оплеуху. Двойник отлетел назад, покачнулся, оказавшись возле распахнутого окна.
Креол прыгнул следом, с разлету ударяя посохом. На миг потяжелевшее навершие со страшной силой врезалось в искаженное агонией лицо. Корчащийся Двойник Хаоса не удержал равновесия, перевалился через подоконник и полетел в пропасть.
Глядя на это, Бестельглосуд Хаос невольно принялся тоненько хихикать.
– Покойся с миром, – печально выглянул в окно Креол. – Ты был сильнейшим, умнейшим и красивейшим из всех моих противников.
Бестельглосуд Хаос наконец отсмеялся. Улыбнулся усталой улыбкой, поднял посох и произнес:
– Ладно… Вижу, мне все же придется самому замарать руки. Прощай, Креол Разрушитель.

Глава 25

Кипарисовый посох на какой‑то миг замер в воздухе. Креол хрустнул шеей, замирая в позе тигра, готовящегося к броску. Что‑что, а подыхать без сопротивления он не станет – если повезет, утащит с собой в Кур и проклятого колдуна.
Но тут взгляд Бестельглосуда чуть сместился. В нем отразился нешуточный гнев. Креол повернул голову – через пролом в стене перешагивает тот бледный криомант с длинным подбородком… как же его?…
– Астарон… – потерянно прошептал Бестельглосуд. – А где мой брат?… где мой брат?!! Если ты его…
– Еще жив, – равнодушно произнес Астарон Ледяной. – Кажется.
– Кажется?!
– Низ’ргнат его немного порвал, – криво усмехнулся Астарон. – Ничего, Мурок и не такое склеивал.
При виде Астарона Креол досадливо поморщился. Криомант явно выдержал тяжелый бой – одежда обгорела, волосы подпалены, на лице ожоги – но по‑настоящему серьезных повреждений не заметно. Скорее всего, большую часть маны он растратил, однако Креолу это сейчас безразлично…
А следом за Астароном в зал вошел еще некто здоровенный, багровокожий, с огромными рогами. Судя по ауре – демон, но не чистопородный. Искусственного происхождения. Демонологи Шумера в свое время тоже экспериментировали с подобными тварями – сливая в единое целое человека и демона. Чудовище почти всегда получалось полубезумное, с раздвоением личности – и уж если выходило из‑под контроля…
– Владыка Бестельглосуд, я в недоумении, – холодно произнес Астарон. – Я отсутствовал довольно долгое время. Однако здесь совершенно ничего не изменилось. Единственное отличие… – брезгливый взгляд упал на мертвого Бола Малыша, – …в том, что это карикатурное подобие колдуна наконец‑то сдохло. И это все, чего сумел добиться первый в Совете Двенадцати?
– Ну, я… – замялся Бестельглосуд Хаос.
– Низ’ргнат! – перебил его Астарон, указывая на Креола. – Убей его, сейчас же!
– Рра, хараир!… ‑ неразборчиво рыкнул полудемон, надвигаясь на мага.
Креол растянул губы в улыбке, делая шаг назад. В ауре Низ’ргната отчетливо различается магическая печать. Порабощающее заклятие. С помощью таких демонологи подчиняют своих воинов и слуг.
Однако Креол ими никогда не пользовался – слишком опасно держать рядом чудовище, которое только и мечтает вцепиться в глотку хозяину. Никогда не знаешь, в какой момент чары вдруг развеются – в магии случается всякое, абсолютно безотказных заклятий пока никто не придумал…
К тому же эта печать наложена довольно неряшливо. Чувствуется любительщина. В современной Серой Земле запрещено Искусство подчинения демонов – Лэнг не заинтересован давать своим слугам столь опасные знания. Скорее всего, этому Астарон Ледяной учился самостоятельно, по старым книгам, оставшимся от предшественников.
Что ж, сейчас Креол продемонстрирует ему, чем отличается любитель от профессионала.
– Мардук Куриос! – провозгласил маг, вздымая посох. – Твоим именем и своим словом я теперь освобождаю сего демона от цепей железных и пут веревочных! Да будет так!
Низ’ргнат замер, как вкопанный. В глазах появился недобрый отблеск. Полудемон глухо зарычал и медленно повернулся к хозяину…
– Почему остановился, получеловек? – смерил его ледяным взглядом Астарон. – Ты не слышал приказа? Убить!
– Убить! – согласно кивнул Низ’ргнат, делая широкий шаг и замахиваясь когтистой лапищей. – Хоррохо! Убить!
– Ты что делаешь, отродье?! ‑ отшатнулся назад Астарон, видя озверелый взгляд чудовища. – Как ты смеешь поднимать руку на хозяина?!
– Хараир боре не хараир!!! ‑ метнулся вперед полудемон, хватая Астарона за горло. – Низ’ргнат сво‑бо‑ден!!!
Астарон закричал, забился в могучих ручищах собственного раба. Обессиленный, обезманенный в битве с Яджуном Испепелителем, он смог исторгнуть всего несколько слабеньких импульсов. Низ’ргнат взрыкнул от боли, но не прекратил сдавливать горло бывшего повелителя.
Креол удовлетворенно улыбнулся. Он предпочел бы не освобождать демона, а уничтожить, но на это банально не хватало маны. Да и магическая цепь погибла вместе с Лалассу – а без нее работать труднее…
Бестельглосуд Хаос поднял было посох… но заколебался. Взгляд скользнул по сжавшемуся пружиной Креолу. Неизвестно, что еще осталось у врага в запасе. Если сейчас отвлечься на полудемона Астарона, можно и самому подвергнуться нападению. Да и стоит ли выручать того, кто, вполне возможно, убил его, Бестельглосуда, родного брата?…
Так что Бестельглосуд Хаос даже не шелохнулся, продолжая оставаться сторонним наблюдателем.
Позвоночник громко хрустнул, и сдавленные хрипы сразу же смолкли. Низ’ргнат удовлетворенно рыкнул и развернулся, сжимая изуродованную голову. Обезглавленное тело Астарона повалилось на пол, измочаленную шею скрыли остатки плаща.
– Хоррохо! – осклабился Низ’ргнат, оглядывая зал. Его внимание привлек Креол. – Убить!
Маг поднял посох и попятился. Освобождая демона, он прекрасно понимал, что рассчитывать на благодарность по меньшей мере наивно. Не раз убеждался, как легко эти твари забывают добро.
Конечно, порой среди них попадаются и честные, даже благородные существа, но далеко не так часто, как считают всякие инфантильные. Для освобожденного демона не зазорно, а даже вполне естественно первым делом убить спасителя.
В их среде даже бытует поговорка – раз уж освободил, так заодно и накорми.
Однако Креол надеялся, что вначале Низ’ргнат набросится на Бестельглосуда. Победить не победит, но на какое‑то время отвлечет, даст возможность ударить… или совершить тактическое отступление. Второе претит, но живой архимаг может вернуться с новыми силами и взять реванш.
Мертвый архимаг не может ничего.
– Убить!!! ‑ проревел полудемон.
Креол молча вскинул посох, хлеща огненным бичом. Грудь Низ’ргната рассекла пылающая зарница. Бушующее пламя, сжатое до тончайшего клинка. Креол вложил в него все, что еще осталось.
Но этого не хватило. Раненый полудемон исступленно заревел, зажимая рану ладонью, и с быстротой молнии ринулся вперед. Свободная ладонь схватила Креола за горло – маг забился в удушающей хватке, чувствуя, как ноги отрываются от пола…
На кончиках пальцев вспыхнули и тут же погасли слабые огоньки. Посох изогнулся подобно змее и метнулся в Низ’ргната – но тот оказался еще быстрее. Рука, зажимавшая разрез, перехватила обсидиановую струю за мгновение до удара и сдавила мертвой хваткой. По груди и животу потекла темная кровь – рана снова открылась.
Бестельглосуд Хаос улыбнулся довольной улыбкой. Глядя, как бешено Низ’ргнат долбит Креола головой об стену, он остановил уже было начатое заклинание. Нет смысла спешить. У него предостаточно маны, чтобы убить любого из этих двоих – но не так‑то просто подобрать заклятие, способное уничтожить колдуна и демона разом. Лучше подождать, пока один из них не сдохнет, а затем прикончить победителя. А заодно в точности убедиться – осталась ли мана у этого Креола Разрушителя.
Судя по его бессильным хрипам – ни капли не осталось.
Креол почувствовал, что теряет сознание. Шейные позвонки хрустят, угрожая в любой момент сломаться. В голове мутнеет, затылок раскалывается от страшной боли…
– …аш!… ‑ донеслось откуда‑то издалека. – …ррес!…
Резкий свист. Хлопок, как от лопнувшего шарика. И вслед за этим – мгновенное облегчение.
Тиски, уже почти сломавшие шею, разжались. Креол упал навзничь, кашляя кровью. Рука инстинктивно нашарила посох… но это уже не потребовалось.
Рядом повалились две половинки Низ’ргната.
– Держись, командир, прорвемся!!! ‑ раздалось сверху. – Не таких прорывали!!!
Мутный взгляд зацепил невысокую жилистую фигуру, бурно крутящую катанами. Во все лицо расплывается синяк, но улыбка по‑прежнему жизнерадостна.
Только вот идиотизма в ней стало еще больше.
– Логмир уже здесь, можно ни о чем не беспокоиться! – гордо объявил о себе герой Закатона. – У меня почему‑то трещит башка, и я ни хаба не соображаю, но я уже привык! Меня батя часто по голове лупил! Кирпичом.
Креол моргнул и кое‑как приподнялся, опираясь на локоть.
– Командир, ты как, еще не помер? – ухмыльнулся ему Логмир. – Это хорошо, а то неудобно бы получилось.
– Ты откуда здесь взялся? – чуть слышно выдавил из себя маг.
– Пришел, – невозмутимо пожал плечами Логмир. – Ногами. Правда, я не сюда собирался – я пожрать чего‑нибудь искал. Но не нашел. Зато тебя нашел – тоже неплохо. Даже лучше, чем пожрать. А здесь я уже был… только уже не помню, когда. А который тут главный говнюк?
– Это я, наверное, – поднял руку Бестельглосуд Хаос. – Хотя не такой уж я и говнюк. А ты новый Служитель Турсеи?
– Он не Служитель, Служителей не так делают… – машинально прохрипел Креол.
– Мы сейчас о терминологии спорить будем? – приподнял брови Бестельглосуд. – Так или иначе, если он пришел в себя – значит, эта когтистая стерва отправилась кормить тварей Лэнга. Не могу сказать, что испытывал к ней симпатию, но работником она была отличным…
Воздух прорезало бешеным свистом. Бестельглосуд пошатнулся и шмякнулся на пол, изумленно глядя на оседающий пух. Промелькнувший Логмир за одну‑единственную секунду нанес добрую дюжину ударов, превратив кресло в клочья, разрезав в нескольких местах серый плащ… но не причинив ни малейшего вреда его хозяину.
– Крепкий мужик попался, – задумчиво почесал голову Логмир, отлетая назад.
Бестельглосуд Хаос мягко улыбнулся, поднимаясь на ноги. Изрезанный в лоскутья плащ сполз с плеч… и Креол ахнул. Под одеждой колдуна оказались доспехи.
Адамантиевые.
Очень‑очень тонкие, почти бумажной толщины. Под плащом их вообще не было видно. Но прочность фантастическая – катаны Логмира не оставили ни царапинки, ни щербинки.
Бестельглосуд усмехнулся, любуясь вытянувшимися лицами противников, и опустил забрало шлема. Креол только теперь обратил внимание, что за поясом у колдуна пистоль и серебряная шпага.
– Видите ли, я слегка опасался этих оживших мертвяков, на которых не действует колдовство, – послышалось из‑под забрала. – Поэтому предпочел подстраховаться. Этот металл называется адамантием – он очень легкий, но невероятно прочный. Его не пробьет никто и ничто. А от колдовства меня защищает Сфера Жажды. Хотя синяки теперь останутся… – поморщился Бестельглосуд, растирая руку. – Обязательно было так сильно бить?
– Обязательно, – ответил Логмир, вновь взрываясь бешеным вихрем.
Бестельглосуд замер неподвижно, скрестив руки на груди. Его словно накрыло штормом клинков – но сиреневый металл выдержал все испытания.
Креол пожалел, что здесь Логмир, а не Индрак. В отличие от керефа, адамантий не обладает амортизирующими свойствами. Тяжеленный молот дэвкаци – или даже просто кулак! – превратит человека в желе и сквозь доспехи. Но легчайшие катаны Логмира причиняют лишь ушибы – они призваны полосовать врага на ленточки, а не крушить ему кости.
– Ну все, все, хватит! – с легким раздражением прищелкнул пальцами Бестельглосуд.
Логмира отшвырнуло прочь, словно им выстрелили из пушки. Но он тут же вскочил на ноги, качнулся взад‑вперед с энергией сжатой пружины и громко чиркнул друг о друга катанами.
– Ну что, еще будешь пытаться меня разрубить? – насмешливо фыркнул колдун в доспехах.
– Буду! – ринулся вперед Логмир.
– Надоел! – уже с нешуточной злостью рявкнул Бестельглосуд, выбрасывая руку с посохом.
Заклятие Кипящей Радуги хлынуло широкой волной желто‑серо‑зеленого света. Расстояние слишком мало – даже невероятная скорость Логмира не поможет уклониться от этой атаки.
Но Логмир и не стал уклоняться. Напротив – резко затормозил, чуть не сжегши пятки об пол, и выставил перед собой перекрещенные катаны. Краткое мгновение!… и все исчезает в облаке колдовского дыма.
А потом дым рассеялся. И Бестельглосуд Хаос чуть слышно выругался – закатонец остался цел и невредим. Основной импульс пришелся по катанам – и артефакты, выкованные из метеоритного железа, приняли его и поглотили, спасши жизнь хозяину.
Но сами при этом рассыпались в пыль.
– Рарог!… Флейм!… ‑ горестно возопил Логмир, глядя на повисшую в воздухе радугу. – Мои самые лучшие друзья!…
– Я бы на твоем месте побеспокоился о себе, – холодно произнес Бестельглосуд, вновь поднимая посох.
– Эй, колдун! – рявкнул Креол.
Бестельглосуд скучающе повернул голову. Тяжелораненый Креол все же сумел подняться на ноги и теперь замахивается посохом. Заостренный наконечник блестит на солнце.
– Я же сказал, этот металл ничем не проткнуть! – раздраженно напомнил Бестельглосуд, даже не пытаясь уклониться.
Посох свистнул в воздухе. И слова замерли на губах колдуна, сменившись кровью, потекшей по губам. Он пораженно опустил глаза – обсидиановая палка вошла до самого навершия, высунувшись из спины. Сердце пробито насквозь – обычный человек уже упал бы мертвым.
– Ничем, кроме адаманта!!! ‑ одним прыжком метнулся к Бестельглосуду Креол. – Твоя душа…
– Пошел вон!… ‑ прохрипел колдун, резко растопыривая пальцы.
Мага отнесло назад порывом страшного ветра. Креол пошатнулся, плотно зажмурил заслезившиеся глаза, мгновением спустя раскрыл их… чтобы увидеть, как Бестельглосуд Хаос растворяется в воздухе. Посох вылетел из груди колдуна, ринулся на новый заход… но пронизал уже только пустоту.
– Стой!… Не смей!… ‑ прорычал маг, ища ауру невидимого противника. – Вижу!…
Однако секундой спустя исчезла и аура. Обычные маскировочные чары не обманут архимага, но Бестельглосуд использовал не какой‑нибудь пустяк. Латы Незримости надежно укрывают даже от колдунов восьмого уровня – а это почти то же самое, что и шумерский архимаг.
Так, самую чуточку поменьше.
– Чрево Тиамат! – обозленно сплюнул Креол, думать забыв о собственных увечьях. – Сбежал, отродье Хумбабы!
Но однако… Кто бы мог подумать, что Бестельглосуд Хаос вверил свою безопасность не магическому доспеху, а металлическому? Если бы Креол узнал об этом раньше – давно бы проткнул ублюдка посохом. Как бы ни был хорош адамантий – он все‑таки только подделка, имитация настоящего адаманта.
А имитация всегда проигрывает подлиннику.

Яджун Испепелитель открыл глаза и чуть слышно захрипел. Боль… невыносимая боль пронизывает все тело. Неужели Астарон Ледяной… победил?… Победил его, величайшего пироманта?…
Проклятый полудемон – если бы не он, Яджун бы одолел Астарона… непременно бы одолел… огонь ведь сильнее льда… намного, намного сильнее…
Однако куда мучительнее боли – холод. Леденящий холод. Невозможно даже пошевелиться – Яджун большей частью вморожен в ледяную глыбу. На свободе только голова и плечи. Шея изорвана когтями, по льду медленно стекают кровяные дорожки. В животе виднеется гладкое отверстие – его пронзило ледяным копьем. Кровь замерзла, наполовину вывалившиеся кишки превратились в сосульки.
– Холодно… – прошептал Яджун, выдыхая клуб пара. – Ужасно холодно… Как же я замерз… как замерз… Надо… согреться… Надо… развести огонь… огонь… огонь!…
Глаза колдуна вспыхнули яростью. Из ушей повалил черный дым. Холодное дыхание сменилось языками пламени. Лицо раскраснелось, кулаки резко сжались, растапливая лед страшным жаром.
– Огонь!!! ‑ в голос закричал Яджун, вскидывая голову. – Огонь!!! Всесильный, всемогущий, всепожирающий огонь!!!
К потолку взметнулся бушующий пламенный столб. Стенные гобелены занялись огнем. Пол тоже загорелся.
Каменный пол загорелся!
– Огонь, огонь, огонь, огонь!!! ‑ захохотал Яджун, кружась по комнате в безумном экстазе. Из дыры в груди хлынула кипящая кровь – но пиромант даже не дрогнул. – Все в огне, в огне, в огне!!! Да, да, да, да, да, да, да, да!!! Да‑а‑а‑а‑а‑а!…
Ненасытное пламя хлынуло во все стороны, усиливаясь с каждым мгновением. Потолок затрещал – крыша Промонцери Альбра с трудом выдерживает этот страшный жар. Воздух накалился, словно внутри доменной печи. Уже и сам Яджун пылает – горит одежда, горят волосы, обугливается кожа.
Но его это ничуть не огорчает.
– Хи‑ха‑ха‑ха‑ха‑ха‑ха‑а‑а‑а‑а‑а‑а!!! ‑ залился безумным смехом пиромант. – Гори‑и‑и‑и‑и‑и‑и‑и‑и‑и‑и!!!

Бестельглосуд Хаос сбежал по лестнице и зашарил по стене руками. Где‑то здесь… Секретный ход был где‑то здесь…
Сверху полыхнуло пламенем. Что происходит? Откуда вдруг взялось такое море огня?! Пожар в считанные минуты охватил верхний этаж и быстро распространяется.
Из груди по‑прежнему льется кровь. Сердце пробито насквозь этим жутким артефактом. Такое впечатление, словно из дыры утекает самая жизнь – рана не затягивается, целительные эликсиры совершенно не помогают.
Бестельглосуд опорожнил еще один фиал – кровотечение на некоторое время приостановилось. Отсрочка на несколько минут. Нужно срочно разыскать Мурока – если кто и может помочь в столь плачевном положении, так это он.
Сердце остановилось. Бестельглосуд яростно зашептал заклинание, стимулируя проклятый мешок с кровью.
– Колотись, ну же! – взмолился колдун, дубася себя в грудь. – Не смей останавливаться!
Ладонь вдруг провалилась в стену. Наконец‑то нашел! Без долгих раздумий Бестельглосуд влетел в портал, чувствуя мимолетное головокружение, и вылетел уже с другой стороны – на первом этаже. Секретный портал позволил в мгновение ока миновать все лестницы, коридоры и анфилады.
Теперь быстрее наружу – в Латах Незримости его никто не увидит! Найти свободного вемпира… медика… хоть кого‑нибудь!…
– Помогите!… ‑ прохрипел Бестельглосуд, цепляясь за стену. Опять навалилась одышка – как всегда, не вовремя. – Кто‑нибудь, помогите!… Прошу!…
Снова хлынула кровь. Рука залезла в карман за целительным эликсиром… и ничего не нашла. Бестельглосуд сам не заметил, как истратил весь экстренный запас.
Есть еще пара фиалов, во внутреннем кармане! Но… но чтобы добраться до него, нужно снять доспехи.
Бестельглосуд думал недолго. Голова кружится, дыхание слабеет, сердцебиение замедляется. Он жив исключительно благодаря колдовству – и умрет, если срочно не примет новую порцию.
Продолжая бежать куда глаза глядят, глава Совета расстегнул застежки, сбрасывая адамантиевую кирасу. Удивительно легкий металл – вес почти не чувствуется.
А вот и заветный фиал!…
И солдаты…
Бестельглосуд Хаос выбежал из Промонцери Альбра и в ужасе замер, глядя на рокушцев, охраняющих вход. Он узнал эти лица… эти мундиры…
Гренадеры «Мертвой Головы»!
– Нет!… ‑ истерично завизжал колдун, махая руками. – Убирайтесь!… Пошли прочь!… прочь!… Вы мертвы!… мертвы!…
Его услышали. Солдаты начали озираться, с подозрением поводя очами. Бестельглосуд в ужасе увидел у них в ноздрях комочки ваты. Грозные штыки наклонились, готовые пронзить любого противника…
Но не пронзили. Хотя вот же он – стоит совсем рядом с ними! Бестельглосуд облегченно вздохнул, вспомнив о Латах Незримости, утер выступившую испарину…
– Ба, да вот же он! – радостно крикнул какой‑то гренадер, указывая куда‑то вниз.
Сердце ухнуло в пятки. Кровь, собственная кровь предала Бестельглосуда. От входа тянется цепочка капель… и новые падают на землю прямо сейчас! Появляются из пустоты и капают… капают… капают…
В воздухе свистнул палаш. Бестельглосуд повалился на колени и закричал, завыл раненым зверем, держась за разрубленное плечо. Так больно… почему так больно?…
– Да это же мой старый приятель! – прозвучал голос. Невыносимо страшный голос. Бестельглосуд несчетное число раз слышал его в ночных кошмарах.
Колдун в ужасе поднял глаза. Латы Незримости спали, едва плеча коснулся клинок эйнхерия… и теперь на него смотрит до боли знакомое лицо.
Лицо, которого он абсолютно не желает видеть.
– Железный… Маршал… – запекшимися губами прошептал Бестельглосуд, чувствуя, как ноги превращаются в воду.
– Он самый, мразь, – криво усмехнулся Хобокен, с силой вонзая колдуну в горло свой ужасный протез. – Не по чину тебе солдатский штык – хватит и мясницкого крюка…
Бестельглосуд Хаос забулькал, пуская кровавые пузыри. Сфера Жажды лопнула и погасла – во все стороны хлынули голубоватые волны. Из ослабевших пальцев вывалился фиал с так и не пригубленным эликсиром.
Измученное сердце наконец остановилось. Глава Совета Двенадцати умер.
Однако убил его не посох Креола. И не крюк Хобокена.
Его убил страх.

Креол сделал еще шаг. И еще шаг.
А потом упал.
Но тут же начал подниматься, помогая себе посохом. В глазах пылает невероятное упорство, на шее вздулась пурпурная вена.
Они с Логмиром спустились уже до двадцатого этажа. Сверху ощутимо веет жаром – в Промонцери Альбра начался пожар. И не просто пожар – пламя бушует с невероятной силой, пожирая даже камень и металл. Это не обычный огонь, а нечто поистине страшное. Если не поспешить, от них не останется и пепла.
– Командир, ты как, идти‑то можешь? – почесал в затылке Логмир, глядя на упрямо шагающего мага. – Хабова мать, как же тебя помяли‑то…
– Совсем обезманен… – прохрипел Креол. – Маны не просто не осталось – она в минус ушла…
– Ну так ты новой набери!
– Идиот! – зло блеснул глазами Креол. – Мог бы – давно бы!… Здесь сухо, как после магической войны – колдуны высосали все до капли…
Креол тряхнул посохом, едва удержав равновесие. Прислушался к ощущениям. Конечно, какие‑то капельки уже набежали от плененных душ, но пока еще слишком мало, слишком… Восстановление маны естественным путем – процесс долгий, спешки не терпящий…
– Командир, так ты это – на меня обопрись! – дружелюбно предложил Логмир, подставляя плечо.
– Пошел вон! – оттолкнул его маг. – Я дойду сам! Или сдохну. Ну, что‑то одно из двух точно…
Слегка отдышавшись, Креол смерил Логмира странным взглядом и спросил:
– Чего ты тащишь эту дрянь? Выкинь!
– Черешню съел?! ‑ возмутился Логмир, прижимая к груди рукояти катан. – Это же мои Рарог и Флейм!… то, что осталось. Я их похороню.
– Да хоть съешь, – проворчал Креол.
– А вот есть как раз очень хочется, – обиженно почесал живот Логмир. – Интересно, меня вообще кормили, пока я… как бы без башки ходил? Ни хаба не помню, что там было…
– Лучше и не вспоминай. Ничего хорошего точно не было.
– Все‑то ты, командир, знаешь… Если не врешь, конечно. Слушай, а это мне кажется, или вправду шашлыком пахнет?!
Креол ничего не ответил – только беспокойно зыркнул через плечо. Надо прибавить ходу – иначе здесь действительно будет шашлык.
– Ум‑м?… ‑ неожиданно потянул носом он.
– Чего, командир, тоже чуешь? – с интересом спросил Логмир, скатываясь по перилам. – Вуи‑и‑и‑и‑и‑и‑и‑и!…
Креол опять не ответил. Он сбежал по ступеням и резко свернул в коридор, даже не окликнув обогнавшего Логмира. В глазах отразилось нешуточное беспокойство.
Очень знакомая аура. Эту ауру Креол отличит из тысячи – и безразличным не останется.
– Ученица?… ‑ недоверчиво пробормотал он, нюхая воздух подобно ищейке.
Запертая дверь – из‑за нее слышится противный тягучий рев. Креол без раздумий закрутил посох, со всей силы шарахая навершием. На краткое мгновение обсидиановый шар потяжелел в десять тысяч раз, ударяя с мощью стенобитного орудия. Дверь слетела с петель, во все стороны брызнула странная кровянистая слизь.
Не обращая внимания на хлюпающую под ногами мерзость, Креол ринулся вперед. В воздухе захлопали тысячи крыльев – навстречу магу устремилась туча гомункулов. Обезумевшие твари вытянули ядовитые жала, часто замахали когтями…
Креол резко выбросил ладони. С них сорвалось бушующее пламя. Всепожирающий огнь поглотил и в долю секунды испепелил крохотных тварей. Креол же сдавленно застонал, едва удерживаясь на ногах. Из ушей и ноздрей хлынула кровь.
– Ученица… – утвердительно пробормотал маг, нагибаясь над неподвижной фигуркой.
Креол поднял Ванессу с удивительной для себя нежностью. Пошатываясь, обливаясь кровью, он упрямо зашагал вперед, держа на руках бессознательную девушку. Нужно спешить – потолок уже раскалился, пожар распространяется с огромной скоростью.
Еще немного, и колдовская цитадель просто обрушится.
Ванесса вздрогнула и слабо застонала. Левый глаз с трудом приоткрылся. Правый… правый открываться не захотел. Почему?… Ах да, его же выкололи… Но почему тогда совсем не больно?… Наверное, все еще действует колдовская анестезия…
В поле зрения появилось лицо. Смуглая кожа, серые глаза, плотно сжатые губы. Ванесса громко всхлипнула, узнавая Креола… потом зарыдала в голос.
– Ученица, ты чего ревешь?… ‑ спросил маг, шагая по ступеням с целеустремленностью голема.
– Я ужасно испугалась!… ‑ обхватила его за шею Ванесса. – Они же меня чуть не сожрали!…
– Не дави на грудь… – сквозь зубы процедил Креол. – У меня два ребра сломаны. И говори громче – я плохо слышу.
– Да ты опять на труп похож!… ‑ возмущенно вскрикнула Вон, осознав, насколько плохо выглядит ее учитель. – Исцеляйся, сумасшедший!…
– Маны нет.
Ванесса сглотнула. Взгляд уцепился за кровь, все еще текущую из ушей и носа Креола. Так бывает, когда используешь для чар прану. В голове промелькнули гомункулы Мурока – не верится, что эти твари просто так позволили бы забрать добычу…
– Я тебя люблю… – чуть слышно произнесла Вон, шмыгая носом.
– За что?! ‑ возмутился Креол. – Что я сейчас‑то не так сделал?!
– Да не убью, а люблю!!! Я же люблю тебя, люблю, дурак глухой!…
Креол плотно сжал губы. На лице появилось странное выражение.
Вот и последняя ступенька. Холл, забрызганный кровью. Распахнутые ворота.
Креол с Ванессой на руках вышел наружу… и к ногам повалился труп. Труп Бестельглосуда Хаоса.
В мертвых глазах застыл ужас – безумный, безграничный, нечеловеческий ужас. По земле растекается лужа – в момент гибели глава Совета Двенадцати позорно обмочился.
Маршал Хобокен брезгливо обтер крюк о шарф и нечаянно дернул петлю. Узел развязался – на землю шлепнулась отрубленная голова.
– А, у вас тоже все в порядке… – отстраненно произнесла Ванесса.
– Восемьдесят третья победа, будем думать, – задумчиво посмотрела на нее голова Хобокена. – Хотя без потерь не обошлось.
– Я выжил!… ‑ недоверчиво выдохнул Креол, оглядываясь по сторонам. – Я все‑таки выжил!… и победил…
Над Промонцери Альбра взвилось рокушское знамя.

Глава 26

Залив Бурь встречает рассвет. В гавани тихо стоят суда – военные, торговые, рыбацкие, каботажные. Среди всех выделяется удивительная альдарея грязновато‑красного цвета – ее словно выкрасили свежей кровью. Это новый адмиральский флагман, буквально вчера вышедший из доков.
На воде лежит туман. Белесый пар окутывает все до самого горизонта, скрадывая очертания. Солнце еще прячется за серыми зданиями Иххария – утро выдалось на редкость тусклым.
Молоденький юнга перевесился через фальшборт и смачно плюнул в воду. Безразлично проводил взглядом слюнный комочек… и скрючился в три погибели, воя от боли. По хребтине ударили тяжелой дубинкой.
– Совсем ума лишился, ушлепок?! ‑ навис над юнгой коренастый боцман. – Не слышал, что бывает, если в океан харкнуть?! Хочешь, чтоб корабль потоп по твоей милости?!
Юнга сердито сжал губы, глядя исподлобья. Тупое старичье – напридумывали себе примет, да еще злятся, что нормальные люди их не соблюдают. Он, конечно, слышал эту чушь – плюнешь в океан, и судно обязательно рано или поздно пойдет ко дну. Сам Ктулху Глубоководный высунет исполинское щупальце, забирая нечестивый корабль в свое царство.
Только кто же поверит в такой бред?!
– Что за шум, а драки нет? – послышался неприветливый голос.
Боцман и юнга одновременно вздрогнули. На миг показалось, что это новый капитан. Но на лицах тут же проступило облегчение – в этот раз только старпом, Гоха Остров. Ворчливый брюзга, ростом почти с дэвкаци, способен прошибить кулаком дубовую переборку, но в глубине души – добряк добряком. Да и колдун не шибко крупный – всего лишь голубой плащ.
– Рты закрыть, языки втянуть, – хмуро приказал старпом. – Чтоб к полудню корабль блеском блестел, а команда бравостью. После обеда капитан явится – флагман принимать. Ясно?
– Так ясней не бывает! – выпучил глаза боцман. – К обеду… всё будет!… Даже мышам лапки мылом вымоем!…
Денек сегодня прохладный, а по спине пот ручьями…
Палубу драили до тех пор, пока не увидели собственных отражений. Металлические части тоже отшлифовали до блеска – особенно якорь. Беда, если капитан окажется недоволен своим новым судном – тут линьками не обойдется. Сразу отправят на дно – передавать привет Ктулху.
Боцман с тревогой поглядывает на склянки. Аврал еще не закончен, а назначенный час все ближе. Хорошо хоть, корабль совсем новенький, еще ни разу не покидавший гавань – придраться не к чему… если не хотеть, конечно. Если по‑настоящему захочешь – так к чему угодно придерешься. Вот хоть к этому треклятому туману – чего это он видимость портит?
А в самом деле – почему туман до сих пор не убрали? Куда смотрят обленившиеся метеомаги? Это ведь вроде бы их обязанность – круглосуточно обеспечивать в Заливе Бурь хорошую погоду.
В небе пролетел вампир Сумура. Боцман проводил его неприязненным взглядом – человеку от этих тварей лучше держаться подальше. От них добра не жди – хоть и служат у колдунов на посылках, а все равно нежить. Шибко странная, правда, нежить – плодятся как путевые, вампиренышей рожают. Точно обычное зверье.
Хотя кто там эти колдовские сложности разберет… Сумур Зеленый Глаз, один из прежних глав Совета Двенадцати, был великим некромантом. Все дивились, когда он умудрился вывести такую нежить, что внешне совсем подобна живым и даже может нормально самовоспроизводиться. Именно после него эти твари заполонили Темные Горы, вытеснив когда‑то царивших там кондоров. В прошлом веке вампиры Сумура были настоящим бедствием – но потом колдунья‑вампирша Асмодея Грозная сумела утихомирить их и даже поставить на службу.
Правда теперь, после ее смерти, эти чудовища опять начинают дичать. А их в Иххарии накопилось довольно много – будет настоящий кошмар, если вдруг разом выйдут из‑под контроля.
Вроде бы туман рассеивается. Наконец‑то зашевелились…
Но что‑то не так. Что‑то происходит. Слышна пушечная пальба – с чего бы это вдруг? С дозорных башен подают сигналы… боцман прищурился, с трудом успевая читать флажковую азбуку. Глаза с возрастом начали сдавать.
– Тревога… – неуверенно произнес он. – Общефлотская… Пожар?… нет, вторжение! Вторжение?!
– Паруса‑а‑а!… ‑ донеслось из «вороньего гнезда». Впередсмотрящий уставился в дальнозорный кристалл, пристально разглядывая стелящийся туман. – Паруса на горизонте!…
– Паруса?! ‑ крикнул старпом. – Что за паруса?! Какие там флаги?!
– Флагов пока не видно!… ‑ доложил впередсмотрящий. – Но паруса… алые!… Алые паруса!…
– Алые паруса? – присвистнул Гоха Остров. – Геремиадцы, чтоб их!… Какого они тут забыли?… Смерти ищут?…
Матросы на глазах расслабились. По лицам поползли кривые ухмылочки. Надо сказать, в данный момент оборонительная мощь Серой Земли оставляет желать лучшего – добрая половина флота и большая часть армии воюют в Нумирадисе. Но Геремиада – это не страшно, для них и четвертинки хватит с лихвой.
– Эти комедианты вообразили себя повелителями морей? – усмехнулся старпом. – Интересно, как…
– Вижу другие суда‑а‑а‑а!… ‑ донеслось сверху. – Без парусов!…
– Без парусов?… В смысле – без алых парусов?… А с какими?…
– Совсем без парусо‑о‑о‑ов!… ‑ крикнул впередсмотрящий. – Это… это драккары!!!
– Дэвкаци?… ‑ с трудом выговорил Гоха Остров. – Почему?… Почему дэвкаци?…
– И еще!… ‑ добил его впередсмотрящий. – Огромные!… Огромные змеи!… Морские змеи… нет! Океанические черви!!!
– Эйсты!… ‑ заморгал старпом. – Геремиада!… Дэвкаци!… Эйсты!… Все сразу?!
Юнга побелел стираным полотном. До сего дня ему не приходилось участвовать в настоящих сражениях. Еще час назад думалось, что в этом нет ничего страшного, но теперь мнение резко переменилось. Множество точек на горизонте заставили сердце колотиться так бешено, как еще никогда в жизни.
– Нам конец! – в ужасе вскрикнул паренек, сжимая фальшборт побелевшими пальцами.
Голову пронзило резкой болью. Из глаз посыпались искры – а в следующий миг юнга с удивлением сообразил, что падает в море.
– По!… помогите!… ‑ вынырнул он, колотя ладонями по воде. – Спа!… спасите!…
– Не сметь, – послышался холодный голос. Боцман, уже схвативший спасательный круг, замер как вкопанный. – Пусть тонет. А если эта гречка выплывет – швырнуть обратно.
– Есть!… ‑ выпучил глаза Гоха Остров, с жалостью поглядывая на захлебывающегося паренька. – Как прикажете, повелитель!…
– Хотя нет, этот не выплывет. Ставлю свой плащ – не продержится и двух минут. Трусливая крыса – такие на моем корабле не нужны.
– Так точно!… ‑ снова кивнул старпом.
– Теперь слушать мой приказ! – резко развернулся к команде новоприбывший. – Панику отставить сейчас же! Кому страшно – лучше сразу прыгай за борт! Есть желающие?!
Желающих не оказалось. Колдун в сером плаще несколько секунд сверлил глазами офицеров, а потом негромко объявил:
– Сигнальщик, сообщить всем кораблям – Асанте Шторм здесь. Командую флотом!

Алые паруса раздуваются попутным ветром. Флагман геремиадской эскадры – галеон «Вазар». Шестьдесят две пушки, четыреста человек команды.
Здесь, на капитанском мостике, находится сам адмирал – щуплый невысокий человечек с аккуратной бородкой, но без усов. На лице усталость – путь выдался нелегким. Причем не из‑за колдунов – Туман Духов надежно укрывал армаду от вражеских глаз. Серая Земля ничего не подозревала до того, как объединенный флот вошел в залив Бурь.
Зато союзники доставили немало хлопот.
Прекрасная Жетардин доверила верховное командование отнюдь не опытному флотоводцу – в качестве командующего экспедицией был отправлен человек штатский. Один из лучших выпускников Дипломатического Корпуса. И султанша сделала очень мудрый выбор – в противном случае армада рисковала вовсе не дойти до цели.
Элитные штурмовики Шгера и эскадра клана Ледовых Полей – на протяжении всего пути они только и искали повода сцепиться в смертной схватке. В шевелюре новоиспеченного адмирала прибавилось седых волос – ему многие дни приходилось разрываться надвое, играя роль своеобразного буфера. Друг друга эйсты и дэвкаци ненавидят люто, бешено, но к людям те и другие относятся достаточно лояльно, даже дружелюбно.
Неудивительно, что именно люди с давних пор были в их спорах третейскими судьями.
Геремиадец поднял подзорную трубу. Альдареи противника выстраиваются боевой линией. Длинная колонна кораблей, идущих в кильватер друг за другом. Традиционная тактика серых – так их колдуны (а с недавних пор – еще и пушки) могут свободно вести огонь с левого или правого борта, не боясь задеть своих кораблей. На флагмане, естественно, колдун‑адмирал, самый опасный из всех.
– План согласован? – хлопнул ложным веком эйст, стоящий рядом.
– Согласован, – пророкотал убеленный сединами дэвкаци. – Ледовые Поля не оплошают. Не знаю насчет эйстов.
– Смотрите, не захлебнитесь там, проклятые весельники.
– Не весельники, а гребцы, глупый эйст.
Адмирал Геремиады тяжело вздохнул. Что ж, по крайней мере, теперь в голосах уже не слышно той ненависти, что была в начале экспедиции. Он приложил немало усилий, чтобы суперкомандор Ллууган Стерреним Дее и большой капитан Скородар Кожа начали относиться друг к другу хоть чуточку терпимее.
У адмирала сложилось такое впечатление, что эти двое были знакомы и раньше – очень уж странными взглядами они обменялись при первой встрече.
– Поднять сигнал «Готовность номер один»! – скомандовал адмирал.
– Уже поднял! – секундой спустя пробасили снизу.
– Передать приказ алым парусам – «Следовать за мной»!
– Уже передал!
– Сопроводить адмиралов на их флагманы!
– Сопровождаю!
Адмирал взглянул на шагающих к трапу Скородара и Ллуугана. Первого ждет баркас, чтобы отвезти на головной драккар, второго… второго никто не ждет, кроме двух всадников на альфардах. У эйстов никакого флагмана нет – только «морская конница» и громадные океанические черви.
Суперкомандора и большого капитана провожает дебелый парень. Адмирал мысленно усмехнулся – этого детину он успел запомнить. Дуралей редкостный, но зато отменный матрос – легко справляется с любой работой. Просто прирожденный моряк.
Хотя в лицо ему обычно стараются не смотреть. У него из носа всегда свисает сопля – аж до самого подбородка. В шторм она раскачивается почище всякого маятника…
Объединенная армада Геремиады, Шгера и клана Ледовых Полей начала расходиться. Вода забурлила от тысяч несущихся альфардов – эйсты во главе с суперкомандором ушли на глубину. Над водой выступили огромные кольца – спины погружающихся океанических червей. В то же время гигантские драккары принялись медленно смыкаться, запирая авангард серых. Загрохотали корабельные орудия.
На море уже заметно волнение. Но моретрясений и штормов пока можно не опасаться – колдуны не осмелятся пускать в ход тяжелые заклинания. Во‑первых, сражение идет в Заливе Бурь – совсем рядом с их собственной столицей. Во‑вторых, легкие и быстрые геремиадские корабли уже идут на сближение, смешиваясь с альдареями серых. В‑третьих, глубоководные чародеи эйстов тоже не тратят времени даром.
Асанте Шторм скрестил руки на груди, безбоязненно глядя на приближающиеся драккары. Эти гигантские штуковины могут разгоняться до огромной скорости, но с маневренностью у них обстоит неважно. Дэвкаци предпочитают рукопашную – вражеские корабли они берут на абордаж или попросту таранят. Однако…
Ладони великого гидроманта сложились рупором. Он распахнул рот как можно шире и трубно провозгласил:
– Китовая Песнь!…
Из горла Асанте вырвался певучий звук. Не такой уж и громкий – но тем не менее заставляющий уши жалобно стонать. По воде пошли круги, воздух загудел, заколебался… а через несколько секунд в борту гигантского драккара образовалась паутина трещин. Стальные и деревянные части задрожали, весла одно за другим принялись переламываться… и наконец в днище открылась пробоина.
Исполинский корабль просто разваливается на части!
В воду посыпались дэвкаци. Могучие великаны плывут саженками, легко держась на поверхности, двигаясь к другим драккарам. Кое‑где из воды высовываются бирюзовые головы эйстов, и те – невероятно! – помогают своим извечным врагам!
Но Китовая Песнь и не думает смолкать. Асанте Шторм воет все громче и громче – мощный звук ломает уже следующий корабль. Великолепный «Адмирал Кровь» мчит с огромной скоростью, полностью игнорируя ветра и течения, легко выдерживает пушечные удары, а главное – придает своему капитану удвоенную силу.
Здесь, на борту своего флагмана, Асанте Шторм непобедим.
– Повелитель Асанте, наш арьергард атакован! – крикнул Гоха Остров.
Колдун зло зыркнул в ту сторону. Да, передовые корабли арьергарда осаждены эйстами. Два гигантских океанических червя прошли прямо у кормы альдареи «Тенокчтелан» и обстреляли ее крутым кипятком, сварив заживо всю команду. Даже отсюда виден плавающий в воде синий плащ – убитый капитан‑колдун.
Остальным альдареям тоже приходится несладко – эйсты на альфардах выныривают из воды, обстреливая серых из гарпунных ружей и паровых шипометов. Скатобои со скатами на привязи бьют противника током, на палубы шлепаются чернильные бомбы из шу’ддурна.
А геремиадцы уже прошли центр, полностью отсекая авангард от арьергарда. Асанте Шторм не может прийти на помощь своим – для этого нужно вначале прорваться через десятки алопарусных кораблей. Но и драккары дэвкаци неумолимо идут на сближение – когда эти стальные айсберги замкнут серую армаду клещами, вырваться больше не удастся. Некоторые дэвкаци уже раскручивают над головой тяжелые молоты с цепями – как примутся метать!
Но арьергарду надо помочь срочно. Он слабее авангарда, и колдуны там второстепенные. Эйсты получили большое преимущество – безо всяких помех топят и выводят из строя альдарею за альдареей. Океанические черви обрушиваются на борта всем своим весом – четверых таких чудовищ уже удалось прикончить, но осталось еще больше двух дюжин.
Прямо перед носом «Адмирала Кровь» взметнулся водяной столб. Из воды вынеслась исполинская голова. Погонщик‑эйст издал певучий свист, и громадный океанический червь с ревом выплюнул струю кипящего пара. Десяток матросов покатились по палубе, сваренные заживо.
– Водомет!!! ‑ бешено взревел Асанте, вскидывая руку.
С ладони сорвалась водяная струя. Тонкая струя самой обычной воды… но сжатой, спрессованной в сотни раз! Она с чудовищной мощью ударила в плоскую голову червя, пронзая ее подобно раскаленному штырю. Гигант заревел от боли, заметался, взбивая хвостом буруны.
Гоха Остров и другие колдуны‑офицеры тоже метнули свои заклятия, добивая раненого исполина. Эйст‑погонщик горестно закричал, сигая в воду с огромной высоты, и заработал ногами, стремясь уплыть как можно дальше. Вдогон ему полетели пули – морская пехота открыла огонь с борта.
Асанте Шторм резко крутанул кистью, приказывая развернуть «Адмирал Кровь». Кроваво‑красная альдарея описала крутую дугу, с удивительной скоростью сокращая расстояние между авангардом серых и геремиадской эскадрой. Адмирал‑колдун поднял руки, задержал их на миг неподвижно… и резко толкнул воздух.
– Я вас всех отправлю на дно!!! ‑ яростно выкрикнул Асанте. – Прибойная Волна!!!
Море вздыбилось яростным драконом. Пенные буруны с неистовой силой помчались к вражеским судам, накатывая огромными горами. Раздались крики ужаса.
Прибойная волна захватывает и сжимает воздух. Выпущенный на волю, он почти мгновенно расширяется и способен в этот момент разорвать и расколоть даже прочную каменную глыбу. Это сейчас и произошло – два геремиадских корабля в одно мгновение разлетелись в щепки, еще три получили серьезные повреждения и начали тонуть.
– Гоха! – крикнул Асанте, разворачиваясь к старпому. – Поднять сигналы – всем капитанам приготовиться! По моей команде заблокировать всех мокрозадых разом! Сейчас я тряхану этот заливчик…
Лицо старпома посерело еще сильнее обычного. Моретрясение – коронное заклятие Асанте Шторма. Когда он выкладывается на полную, то и в самом деле может отправить на дно целый флот.
Но здесь, сейчас?!
– Повелитель, но мы же рядом со столицей! – взмолился Гоха. – Это слишком опасно! И эскадры уже смешались, мы рискуем…
В подбородок здоровяка врезался кулак. Асанте растер ссаженные костяшки и процедил сквозь зубы:
– За нашими спинами – Серая Земля, старший помощник Гоха. Наши корабли – последний рубеж. Мы будем стоять насмерть!!!
Гоха Остров попятился, с тоской поглядывая на бесчисленные серые здания, вытянувшиеся вдоль береговой черты. Если адмирал устроит здесь моретрясение, столицу накроет нешуточной волной цунами…
А брови Асанте Шторма уже сошлись на переносице. Великий гидромант издал сдавленный звук, похожий на рокот прибоя. Море на глазах начало чернеть. Завыл душераздирающий ветер, по воде побежали пенные барашки, кое‑где закрутились водовороты…
– Надеюсь, я не слишком отвлекаю, повелитель Асанте? – послышался вкрадчивый голос. – Мне необходимо срочно сообщить вам кое‑что важное…
Колдун на секунду приостановился, окидывая безразличным взглядом улыбающегося толстяка в голубом плаще. Клевентин Придурковатый – тот самый чинуша, которого Яджун оставил заниматься бумагами и прочей ерундой.
Но разве он был на борту, когда «Адмирал Кровь» поднимал якорь?…
– Клевентин, ты некстати, я занят, – повел ладонью Асанте. – Не мешай мне.
– Простите, повелитель Асанте… – мягко улыбнулся Клевентин, делая короткое движение всем телом.
Асанте Шторм грозно нахмурился, чувствуя, как его уносит в сторону. Активировалось заклятие Живой Волны, убирая хозяина от опасности. Чуть‑чуть не коснувшись кожи, рядом промелькнули стальные шипы‑пики.
Полдюжины длиннющих шипов.
– Клевентин?! ‑ взбешенно обернулся Асанте. – Ты что делаешь, крысиная душонка?! Это что – бунт?!
– Да, это бунт. Еще раз простите.
Клевентин Придурковатый усмехнулся, издавая тихий звон. Все его тело – пухлое, безобидное тело – трансформировалось в чистую сталь, покрывшись десятками острейших лезвий. Кожа заострилась иглами, руки вытянулись вдвое, пальцы‑ножи завибрировали, метя Асанте в горло, в живот, в ладони.
Колдун‑адмирал раздвоился, контуры расплылись. Едва различимый силуэт поплыл по палубе, всякий раз успевая на какой‑то волосок уклониться от очередного удара. Асанте зло осклабился, поднимая руку.
– Водоме…
Во рту вдруг пересохло. Потом он наполнился чем‑то соленым. Не договорив короткого слова, Асанте пораженно опустил глаза – и застонал от невыразимой боли. Из палубы тоже выскочили длинные штыри – сотни лезвий бритвенной остроты. Одновременно из множества мест – даже Живая Волна не сумела спасти хозяина ото всех.
И одно из колдовских лезвий пронзило Асанте Шторма насквозь.
Клевентин Придурковатый улыбнулся стальным ртом, звякая пальцами‑ножами. Насаженный на штырь Асанте захрипел, безуспешно пытаясь защититься. Из пор на коже выступила студеная вода, во взгляде появился гнев и ужас – аура второсортного колдуна меняется на глазах. Только что выглядел слабосилком, вполне заслуженно носящим голубой плащ… а теперь пылает так, что впору давать высший, серый!
С пальцев гидроманта сорвался колдовской импульс. Не слишком сильный – так, что‑то из учебника для начинающих. На большее у изувеченного Асанте попросту не хватило силы.
Клевентин даже не обратил особого внимания – лишь дернул веком, гася заклятие на лету.
– Клевентин… Предатель… – прошептал Асанте, падая на палубу.
– Я принимаю это прозвище, – с улыбочкой поклонился Клевентин. – В качестве временного, конечно.
Колдун‑изменник передернул плечами, вновь возвращаясь к человеческой плоти, и насмешливо посмотрел на корабельных офицеров. Во главе с Гохой Островом они пялятся на него… и на мертвого адмирала. Никто не шевелится, никто ничего не говорит – в каждом взгляде лишь непонимание пополам со страхом.
– Кто‑нибудь хочет связать бунтовщика? – приподнял брови Клевентин, с готовностью протягивая руки. – Я не стану сопротивляться.
Команда отшатнулась, словно на них нацелили пушечное жерло. На флагмане целых шесть колдунов‑офицеров – и все они прекрасно видят резко изменившуюся ауру предателя. Он только что расправился с одним из членов Совета Двенадцати – колдуны младших уровней не смогут его даже поцарапать.
– Никто?… Что ж, я так и думал. В таком случае прошу поднять сигналы на международном коде – чтоб наши уважаемые гости тоже поняли.
– Какие именно сигналы?… ‑ слабым голосом спросил сигнальщик.
– «Прекратить огонь», «спустить паруса» и… и тот, что в самом дальнем сундуке.
– Не может быть…
– Да. «Общая капитуляция».

Глава 27

Ночное небо озарил фейерверк. Над Симбаларем гремит пушечный салют. Сегодня, пятого июля 7145 года, страна празднует победу.
Даже три страны – Лария, Рокуш и Кентаврида.
Большой и малый зиккураты превратились в руины. Стальные Солдаты работали отбойниками, пока не размолотили каменные пирамиды в пыль. А вот Промонцери Альбра по‑прежнему стоит там же, где и стояла.
Точнее, так кажется со стороны.
На самом деле от Цитадели Хаоса остался только адамантиевый каркас. Эта скорлупа феноменальной прочности уцелела, но внутренние помещения полностью разрушены. Пожар чудовищной мощи уничтожил все подчистую – не поддался только великолепный адамантий. Теперь к небесам вздымается пустая металлическая оболочка – совсем тоненькая, однако даже не думающая терять форму.
Коцебу уцелел, хоть и получил серьезные повреждения. Адский дух едва не переломил бронзовый диск надвое, но Шамшуддин все же сумел вывести летучий особняк из боя, приземлив его далеко в тылу. Сейчас именно здесь идет заседание генштаба – в полуразрушенном Симбаларе просто нет более подходящего места, чтобы собрать столько важных персон.
Правда, как раз Шамшуддин во всем этом участия не принимает. Чернокожий архимаг полностью выдохся. Он просто лежит на диване и отдыхает.
– Ху‑у‑у‑у‑у‑уберт!… Еще чашечку кофе бедному измученному маргулу!… Еще чашечку… а лучше – ведерочко…
Но домовому‑дворецкому некогда – в этом доме еще никогда не бывало столько важных гостей. За большим столом собрались сановные военачальники двух держав во главе с августейшими особами – королем Рокуша Обелезнэ Первым и Крылатым Намибом Кей‑Кооном. И это еще не считая вождя дэвкаци – Индрак Молот хоть и перебинтован с головы до ног, но ест и пьет за десятерых.
Брауни в ливрее едва‑едва успевает обносить всех закусками и напитками.
– Мы рады, что вы подоспели вовремя, ваше величество, дорогой мой брат, – наклонил голову Обелезнэ. – Должен сказать, мы уже не ожидали вашего появления.
– О, все было рассчитано, – неловко подогнул колено Кей‑Коон. Кентаврам ужасно неудобно сидеть за столом – вся мебель в доме рассчитана на двуногих. – Мы подошли к границе еще три дня назад, но на рожон не лезли – дожидались вас, ваше величество. Как только пришли известия о начале штурма, мы тут же открыли второй фронт и двинулись на соединение.
– А шпионы колдунов ничего не заподозрили?
– Здесь нам помогли жеребцы Забережья, – кивнул на своего соседа Крылатый Намиб. Загорелый кентавр с длинным оселедцем пристукнул об пол бунчуком, сохраняя каменное выражение лица. – Когда мы представили доказательства того, что священный Камень Мира был похищен не нами, а серыми, казаки согласились заключить мир и даже предложили военную помощь. Однако все было обставлено в глубокой секретности – наши войска двигались раздельно, время от времени даже вступая в небольшие стычки. Почти что учебные маневры. Для непосвященных положение выглядело так, будто наша Боевая Орда потерпела поражение и отступает в глубь страны, а жеребцы Забережья преследуют нас с намерением добить. Серые не должны были заподозрить неладное – тем более, что их внимание было приковано к восточному фронту.
– Хитрость, достойная Хобокена, – сделал комплимент Обелезнэ.
– О да! – вспомнил Кей‑Коон. – Мы уже прослышали о том, что наш старый друг снова… как бы это лучше выразиться… в строю. Клянусь лоном Матери, это воистину удивительно!… но именно поэтому мы испытываем вполне оправданные сомнения. Скажите откровенно, ваше величество, не обман ли это? Мы вполне можем понять, если вы подыскали некоего жеребца, станом и ликом схожего с покойным, и выдали его за воскресшего маршала. Это было бы весьма мудро – серые испытывают почти суеверный страх перед именем Хобокена.
– Нет, это не так, – чуть улыбнулся Обелезнэ. – Никакая фальшивка не сумела бы совершить того, что совершил в этой войне Железный Маршал.
– Это радует наше сердце, и мы с нетерпением ждем, когда сможем облобызать нашего старого друга. А когда мы это сможем, кстати?…
– Вскоре, полагаю, – посмотрел на часы Обелезнэ. – Сейчас маршал несколько не в форме – в поединке с маршалом Астрамарием он получил… ранение. Однако если бы потолок в этом доме был прозрачным, мы бы видели его прямо сейчас – он на втором этаже, с нашим новым министром магии и его… адъютантом, полагаю. Я все еще не совсем уверен, кем маркиза Ли приходится герцогу Креолу.
– Вот как. Что ж, в таком случае мы предлагаем не тратить попусту бесценного времени и найти пока ответы на первостепенные вопросы. Как‑то – что стало с нашим гонцом Сти‑Глером и молодой человеческой кобылицей, что была вместе с ним?
– На этот счет мне нечем вас порадовать, ваше величество. Зеньор Логмир… тот человек, что изволит сейчас спать на ковре лицом вниз, – пояснил король Обелезнэ, – принес неутешительные вести. Оба гонца были перехвачены серыми и жестоко умерщвлены.
– Слезы застилают мне очи, – склонил голову Кей‑Коон.
Огромные, почти лошадиные глаза и в самом деле налились соленой водой. Однако не по причине какой‑либо особой печали – кентавридские кентавры пускают слезы с небывалой легкостью. Для них это всего лишь дань вежливости – заплакать, услышав о чьей‑нибудь смерти. Почти что условный рефлекс.
Вот представители Забережья даже и не подумали как‑то выказать сочувствие. Для кентавров‑казаков гибель сородича – пустяк, мелочь. Время от времени такое происходит, но переживать по этому поводу глупо. Забережский кентавр, узнавший о смерти друга или родственника, в лучшем случае обронит что‑нибудь вроде «угораздило же его…».
– Зеньор Хуберт, вы были у герцога Креола? – вежливо, но настойчиво поинтересовался Обелезнэ у вернувшегося домового. – Он все еще не готов к нам присоединиться?
– Судя по тому, что он запустил в меня стаканом – все еще не готов, сожалею, – чопорно ответил брауни. – Не желаете ли еще глазированных орешков, ваше величество?
В лаборатории Креола тем временем продолжается медосмотр. Маг с недовольным видом обошел вокруг сидящей на стуле ученицы… уже в пятый раз. Та с каждой минутой сопит все громче, едва сдерживаясь, чтобы не начать ругаться в голос.
– Ну?! ‑ наконец прорвало Ванессу. – Ты собираешься что‑нибудь с этим делать?!
Креол что‑то невнятно пробурчал и осторожно оттянул Вон веко, вставляя тоненькие распорки. За последние пять минут глаз, поврежденный тварями Мурока Вивисектора, ничуть не изменился. Хрусталик все такой же мутный, роговица повреждена, сетчатка отслоилась от задней стенки, зрачок покраснел.
– Так что‑нибудь видишь? – спросил маг, закрывая Ванессе левый глаз.
– Ни черта не вижу.
– А так? – закрыл ей правый глаз Креол.
– Слушай, левый у меня – здоровый! – выпалила девушка. – Это правый мне выкололи!
– Ну, не то чтобы выкололи… – почесал подбородок маг. – Хотя повредили серьезно…
– Да, и я тут, между прочим, жду, пока один долбаный фокусник его вылечит. Ты можешь мне его регенерируруаруву… тьфу, что за слово дурацкое…
Креол плотно сжал губы, рассматривая ослепшую на один глаз ученицу. Немного подумал и открыл холодильник.
– Ты чего там?… ‑ забеспокоилась Вон, ерзая на стуле.
Маг некоторое время перебирал склянки, а потом задумчиво извлек одну – с человеческим глазом.
– Подойдет, думаю…
– Это ты чего?… ‑ отодвинулась вместе со стулом Ванесса. – Не подходи, вивисектор!
– Он почти как твой, – показал глазное яблоко Креол. – Только зеленый, а не карий.
– Мне мой нравится! – испуганно прикрыла глазницу Ванесса. – Просто регенерируй мне его… эй, наконец‑то правильно выгороворила!
– Не могу, – мрачно сознался Креол. – На когтях тех тварей был какой‑то странный яд. Возможно, тот же самый, который лишил глаза того маршала‑колдуна. Моя магия тут бессильна.
– Что еще за яд?! Может, этот… как его… Ралеос?!
– Ученица, не пори чушь, – поморщился Креол. – Яд Ралеос опасен только для бессмертных существ – джиннов, демонов, небожителей… Им он причиняет неизлечимые муки, но для смертных людей это всего лишь прозрачная жидкость со вкусом кислого молока. Помню, я однажды по ошибке его выпил – и ничего, как видишь.
– Ладно, допустим. Так ты что, не можешь вернуть мне глаз?!
– Могу вставить новый, – терпеливо ответил Креол. – Яд проник не очень глубоко – зрительный нерв не поврежден, только само яблоко. Так что если вставить новый, видеть будешь нормально, не сомневайся. Операция займет минут сорок… ну, не больше часа.
Ванесса нахохлилась, с подозрением разглядывая глазное яблоко в банке. Интересно, кому оно принадлежало раньше?
– А другие варианты есть? – на всякий случай спросила она.
– Можешь подождать, пока вернемся на Девять Небес. Прекраснейшая‑то с этим точно справится.
– Даже не обсуждается, – ни на миг не задумалась Ванесса. – Без нее обойдемся. Слушай, а карего глаза у тебя точно нет?… Разноцветные глаза – это как‑то… как я это папе с мамой объясню?!
– Здесь нету, но могу достать, – проявил покладистость Креол. – Чего‑чего, а трупов у меня сейчас много. Раб, ну‑ка, слетай на поле боя – найди мне там парочку карих глаз! Хотя лучше пяток – чтоб запас был.
– Хозяин, я устал и болею! – заныл из‑под стола Хубаксис. Джинн еще не полностью оправился от ран, нанесенных Лалассу.
– Молчать, раб. Выбирай – или принесешь мне несколько карих глаз, или воспользуюсь твоим.
– У меня он не карий!
– А я им не так воспользуюсь. Я его насажу на палочку и сделаю… э‑э‑э… глаз на палочке. Да, точно.
Хубаксис покорно кивнул и провалился прямо сквозь пол. Креол поморщился – по ногам подуло теплым ветром.
– Веселая у вас жизнь, будем думать, – хмыкнул маршал Хобокен.
Ванесса сердито покосилась на седоусого эйнхерия. Этот уже минут пятнадцать сидит в уголке перед зеркалом, деловито работая иглой и нитками. Пришивает себе голову. Получается довольно неряшливо – все‑таки это не та вещь, которую удобно делать самостоятельно. Но маршал настоял, что позаботится о себе сам.
– Точно срастется? – с легким беспокойством переспросил он. – Безголовый маршал – это ж просто серым на смех, прости Единый…
– Да, дней через десять, – терпеливо повторил Креол. – Тогда и снимем швы.
– Ну и то ладно, – придирчиво уставился в зеркало Хобокен. – Вообще, должен сказать, в целом сражение прошло очень неплохо. Вражеский командующий отрубил мне голову, но в остальном все очень неплохо.
Креол что‑то невнятно промычал, капая Ванессе в глазницу прозрачную жидкость и нацеливаясь ритуальным ножом. Та тоже недовольно замычала – похоже, анестезию дадут только местную. Зная Креола, можно не сомневаться – больно не будет. Но все равно как‑то это…
Челюсти плотно сжались. Боли и в самом деле нет, но есть довольно жуткое и неприятное ощущение. Слышится ощутимый хруст, глазное яблоко скрипит подобно сдавливаемому комку снега.
Интересно, каково это – увидеть собственный глаз отдельно от тела?…
– Ничего особенного, – мрачно произнесла Ванесса минутой спустя. – И эта гадость была кусочком меня?…
– Да, – коротко ответил Креол, щелчком пальцев сбрасывая глазное яблоко на пол.
Там что‑то зашуршало, заворочалось. Вон беспокойно покосилась вниз и завопила:
– Флаффи, пошел вон!!! Не смей это есть, придушу!!!
Толстый сиамский кот фыркнул, меряя хозяйку презрительным взглядом, и отвернулся. Он вовсе и не собирался есть всякую дрянь – не так воспитан. Наоборот, охранял – чтобы никто другой не покусился.
– Приступаем к трансплантации, – задумчиво произнес маг, перебирая глаза, принесенные Хубаксисом. – Ученица, тебе какой больше нравится?
– Не знаю, они все одинаковые. Только пусть будет женский… ты ведь можешь отличить?…
– Могу, конечно, – медленно кивнул Креол, разглядывая ауры.
Он задумался. Как сказать этой проблемной ученице, что женских глаз здесь нет? Откуда им взяться‑то? Из женщин на поле битвы были только серые колдуньи, а у них глаза карими не бывают. Хотя может и бывают… но очень редко. У них даже зрачки очень светлые, почти белые.
– Ты не думай, что я капризничаю, но ходить с мужским глазом – это как‑то дико, – рассуждала Ванесса. – С женским еще ладно, а вот если он будет мужским… ну я себя просто монстром Франкенштейна чувствовать буду, понимаешь?…
– Понимаю, – кивнул Креол, выбирая самый качественный глаз. – Вот этот – женский.
– Точно?
– Точно. Я никогда не лгу.
Ванесса затаенно улыбнулась. Когда‑то она тоже так считала, но постепенно начала соображать, что лгать‑то Креол может и не лжет, но зато частенько… приукрашивает действительность. Одни неприятные воспоминания попросту вычеркивает из памяти, делая вид, что их никогда и не было. Другие чуточку корректирует – сам себя убеждает, что все было не так, а совсем иначе.
Шамшуддин уже успел поведать на эту тему немало интересного…
Креол строил Вавилонскую башню? Да, это правда – копал там ямы и подносил кирпичи.
Креол никогда не работал стражником? Да, это правда – добровольно никогда не работал.
Креол может вызвать любого демона на свете? Да, это правда – любого, который согласится прийти.
Креол не является колдуном? Да, это правда – и он убьет любого, кто вздумает сомневаться.
Ну, почти любого…
А вспомнить тот бред, который он ей затирал после применения Дланей Инанны и Энлиля! Оба раза нес пургу насчет того, что маг, решающий сложную глобальную проблему, получает ценный опыт, возрастает в силе и все такое. Ванесса – наивная китайская девушка! – ему даже поверила, закрыв глаза на очевидную нелепость такого рассуждения.
А вот Шамшуддин, когда узнал, долго ржал, а потом рассказал, что это всего лишь теория. Теория, давным‑давно кем‑то высосанная из пальца, но ни разу не получавшая сколько‑нибудь ощутимого подтверждения. Однако Креол в нее вроде бы верит… или даже не верит по‑настоящему, а попросту использует в качестве самооправдания. Трудно сказать определенно.
Все‑таки бывший Верховный Маг чрезвычайно самолюбив – где‑то глубоко внутри него сидит капелька альтруизма, но он ее безжалостно душит. Вообще отказывается признавать ее существование.
– А что, маршал, каково оно было – драться с Астрамарием? – полюбопытствовала Ванесса, чтобы хоть как‑то отвлечься от ножа, копающегося в опустевшей глазнице. Креол подготавливает трансплантацию – и приятным этот процесс никак не назовешь.
– Дуэлянт не последний, будем думать, – пожал плечами Хобокен. – Сшиб мне башку, точно куренку. Хотя если здраво рассуждать, то еще неизвестно, кому по чести победа положена – я ж с него первым шлем сбил…
Ванесса чуть приподняла брови, вызвав сдавленную ругань Креола. Сшиб шлем – это, конечно, круто… хотя нет, ни черта не круто. Даже странно, что маршал этим хвалится – подумаешь, достижение…
– Подождите‑ка! – спохватилась она. – Маршал, так вы что же, видели его лицо?! Так что ж вы молчали тогда?! Всем же интересно! Как этот Астрамарий выглядит?!
– Нет, не видел. Великодушно извините.
– Как так?… ‑ опешила Ванесса.
– А вот так. Нету у него лица. Под шлемом только пустота. Пустые доспехи.
– Как так?! ‑ еще сильнее поразилась Ванесса.
– Да мне‑то почем знать? Он что‑то там молвил… какую‑то «кумбху» помянул…
– Кумбха? – приподнял брови Креол. – Точно кумбха? Так и сказал?
– Ну, память у меня уж не та, что прежде – чай, за восемьдесят перевалило… Но вроде как наподобие что‑то.
– Очень интересно… Тогда понятно…
– Эй, эй, – напомнила о себе Ванесса. – Я верю, что тебе уже все понятно и дальнейших комментариев не требуется. Но может и нам тоже что‑нибудь объяснишь? Особенно мне.
– Что тебе объяснить, ученица?
– Для начала, что это вообще такое – кумбха?
– На одном из древних языков «кумбха» – это сосуд. В мое время так называли особый… как бы это выразиться… артефакт, что ли… Специальное вместилище для человеческой души.
– Вроде как артефакт‑Поглотитель?…
– Нет. Принцип совершенно другой. Кумбха – это не просто клетка, заключающая душу. Это своего рода… э‑э‑э… – задумался Креол, – э‑э‑э… костюм?… доспехи?…
– Скафандр?… ‑ предположила Ванесса.
– Можно и так, – пожал плечами маг. Слово «скафандр» он успел выучить. – Главное, что это некая оболочка, содержащая внутри себя свободную душу и способная самостоятельно передвигаться. Как бы голем – только мыслящий, автономный и независимый. У нас в Шумере это делали так – ковали полностью закрытые доспехи, зачаровывали их особым образом, а незадолго до смерти облачали в них нужного человека. И когда тот умирал, душа уже не могла выйти и оставалась внутри. Труп потом извлекали – и доспехи начинали двигаться сами. Получался кумбха – могучий, бессмертный, почти неуязвимый воин. Зачарованные доспехи полностью экранируют душу‑контролер – из‑за этого кажется, что у кумбхи нет ауры, и из‑за этого у него повышенный иммунитет к магии. Однако производили их не так уж часто.
– Почему?
– Ну, тут те же проблемы, что с эйнхерием – кумбха обладает свободой воли и запросто может просто убить создателя. К тому же после такого преобразования часто происходили нарушения в психике – не каждый сумеет существовать в таком вот виде, живыми доспехами…
– Поверьте на слово, герцог, ходячим мертвяком существовать тоже не шибко сладко, – поднялся со стула Хобокен. – Засим позвольте откланяться – пойду, со старым приятелем поздоровкаюсь. И перекушу чего‑нибудь…
– Это правильно, – кивнул Креол. – Чтобы шея быстрее срослась, нужно есть побольше.
– Эй! – снова напомнила о себе ученица. – Ты не договорил.
– Чего еще?…
– Что такое кумбха, я поняла. В целом. Но кто этого Астрамария… сделал? И кем он был раньше? Он же раньше был человеком, я правильно поняла?…
– Ученица, спроси что полегче, – поморщился Креол. – Ну откуда я могу все это знать? Предположу, что поработал тут Лэнг – серые этого фокуса вообще не знают… вроде бы. Слово «кумбха» серые точно знать не могут – а вот Лэнг пользуется нашими терминами, шумерскими…
– Вашими?… ‑ прищурилась Вон.
– Ну, не нашими! Общими. Теми же, что и мы – так устраивает?! У нас общие термины. А кем этот Астрамарий был раньше… ну, полководцем каким‑то, наверное.
– А магией нельзя этому научить?
– Чему?
– Ну, этому… полководчеству. Стратегии то бишь.
– Ученица, ну что ты несешь?! ‑ чуть не поперхнулся Креол. – Какая тут может быть, к Хубуру, магия?! С помощью магии можно увеличить силу, выносливость, скорость, ловкость… даже улучшить память или вложить в голову определенную информацию… типа нового языка или какого‑нибудь списка. Но полководческие навыки складываются из врожденного таланта, огромного багажа разных знаний и умений, а главное – боевого опыта. Такие вещи не может дать никакая магия. А могла бы – так и новых магов можно было бы стряпать точно так же. Принцип ведь почти тот же самый – просто заложить нужные знания, навыки, талант, тренировки, опыт…
– Все так просто?…
– Я издеваюсь, ученица!!! ‑ бешено рявкнул Креол. – Это невозможно!!! По волшебству можно заполучить какую‑нибудь сверхъестественную способность, как тот же Логмир, но стать по волшебству настоящим, полноценным магом – это просто мечта кретинов и лодырей! И не только магом – любым мастером, любым специалистом!… Ни в одном мастерстве, ни в одном искусстве нет и не может быть легких путей!… Еще ни один маг не стал магом таким образом – мы все учились своему Искусству, долго учились и потели!… Годами, многими годами!!!
Ванесса вздохнула и замолчала. Учитель опять сел на своего любимого конька – брызганье слюной, доказывая что‑нибудь такое… очевидное. А она ведь и так все прекрасно понимает – просто захотелось чуточку его подразнить. Забыла, насколько серьезно он относится к подобным вещам.
Даже чересчур серьезно, пожалуй.
– Готово, – сердито произнес Креол спустя двадцать минут. – Только не открывай пока.
Маг смочил марлевую повязку в какой‑то едко пахнущей жидкости и прилепил Ванессе на глаз. Та наморщила носик и спросила:
– А когда снять можно будет?
– Эту – через двадцать четыре часа. Но потом лучше надеть другую – как вот у генерала Лигордена.
– Э‑э‑э?… ‑ еще сильнее наморщила нос Ванесса. – Я что, должна на манер пиратки ходить? Йо‑хо‑хо, свистать всех наверх и все такое?… Зачем это еще?
– Затем, что глаз – это очень сложный и хрупкий инструмент, – терпеливо объяснил Креол. – Ему нужно время, чтобы приспособиться к новому телу. Первое время его лучше не напрягать – да он и видеть первое время будет плохо…
– Ясно… И долго мне придется изображать из себя Одноглазую Мэри?…
– Недели две, думаю.
Ванесса разочарованно насупилась и пробурчала:
– Ладно, начну тогда заранее тренироваться… Ааргх!… Ааргх!…
– Ученица, ты что, спятила? – вежливо спросил маг.
– Молчи, ты ничего не понимаешь. Ааргх!!!
Креол покачал головой, убирая ритуальный нож в подпространственный карман. Поглядел на часы – время уже за полночь. Надо присоединиться к заседанию генштаба, принять участие в обсуждении самых животрепещущих вопросов.
Их с Ванессой появление осталось почти незамеченным. Шамшуддин по‑прежнему накачивается кофе. Логмир по‑прежнему спит прямо на полу – только теперь уже лицом вверх, подложив под голову кулак. Несколько минут назад прибыл лод Гвэйдеон – сейчас беседует с королем Обелезнэ. Маршал Хобокен ностальгирует с Кей‑Кооном – два седых ветерана увлеченно вспоминают боевое прошлое.
Ванесса с большим интересом поглядела на кентавров – впервые увидела их живьем. Удивительные существа, совсем не похожие на образ, почерпнутый из книжек и мультиков. Она‑то представляла кентавра просто человеком выше пояса и конем – ниже…
Но оказалось, что все не так просто. В целом похоже, но конская половина не совсем конская, а человеческая – не совсем человеческая. Да и перетекают они друг в друга очень мягко и незаметно – никаких тебе «половинок». По всему телу мягкая шерсть, жесткие волосы на голове постепенно переходят в гриву, тянущуюся вдоль спины. Лица похожи на человеческие, но все же не человеческие – носы крупные и широкие, с большими ноздрями, глаза скорее лошадиные, очень влажные, а нижняя челюсть с легкостью вывихивается, позволяя заглатывать весьма крупные куски.
Крылатый Намиб на минутку оторвался от разговора, произнеся несколько благодарственных слов в адрес Креола. Тот пробурчал в ответ что‑то невнятное – он уже толком и не помнил, что именно сделал для кентавридского государя.
Вот еще – запоминать всякие мелочи.
Появился Тивилдорм Призрак. Точнее проявился. Он присутствовал здесь все это время, но только теперь сумел наконец‑то стать видимым… хотя по‑прежнему очень бледным, едва заметным. Они с Креолом сразу о чем‑то зашептались – маг достал посох, принялся вглядываться в черный обсидиан.
– У меня прекрасные новости, – наконец оторвался от посоха он. – Клевентин Придурковатый докладывает, что около двух часов назад закончилось морское сражение в Заливе Бурь. Объединенная армада Геремиады, Шгера и клана Ледовых Полей одержала победу над серыми. Адмирал Асанте Шторм погиб, Иххарий взят штурмом. Серая Земля полностью контролируется союзными войсками.
Ванесса едва не прыснула в кулак – Креол говорил так торжественно, словно читал официальную сводку новостей.
– Бесспорно, это прекрасные новости, герцог, – согласился Обелезнэ. – Сколько мне помнится, Асанте Шторм был последним из Совета Двенадцати?…
Креол нахмурился, пошевелил губами и начал загибать пальцы:
– Так‑так… Всего в их совете было двенадцать человек… Боевика я прикончил еще у стен Владеки. Доппель‑мастер, техномаг и трансформатор погибли в битве на границе. Когтистую я убил в башне. Биомага прикончила моя ученица. Криоманта убил его собственный демон. С самым главным все известно – я его ранил, а маршал добил. Того старика в летающем кресле уволокли в Лэнг. Скорее всего, он попал туда уже мертвым, но мог и выжить – такие твари всегда самые живучие… Пиромант вроде бы погиб в сгоревшей цитадели, но тут у меня есть определенные сомнения… пироманта очень трудно убить огнем. Еще есть та старуха, которая пыталась захватить принцессу…
– Не есть, а была, – перебил его Хобокен. – Пленные серые утверждают, что Руаха Карга некоторое время назад скончалась естественной смертью – от старости.
– Хм… То‑то о ней ничего не было слышно… – задумался Креол. – Ну, тогда остается только гидромант… и да, он тоже убит. Значит, если не считать некоторых сомнений по поводу… или все же считать?…
– Ну ты совсем в паранойю‑то не впадай, – поморщилась Ванесса. – У тебя, кстати, пальцы кончились.
Креол рассеянно опустил глаза. Да, пальцев оказалось меньше, чем колдунов. Вот Хубаксису было бы в самый раз.
– Промонцери Альбра сгорела дотла, – задумчиво произнес маг, все еще рассматривая загнутые пальцы. – Пока не совсем уверен, что это был за пожар… Несомненно, магия, и очень мощная, но откуда оно взялось… Одно можно сказать точно – выжить там никто не выжил.
– Опять вас поправлю, – усмехнулся Хобокен. – Один колдунишка таки выжил – убей, не скажу, как уж умудрился. И даже совсем не пострадал – везучий тип, будем думать. Мои ребятушки его только что нашли – странный тип, прости Единый, куда как странный… Взглянуть не хотите ли, вашество?…
– С удовольствием, – облокотился на стол Обелезнэ. – Распорядитесь, маршал.
Двое дюжих эйнхериев втолкнули в дверь всклокоченного старикашку. И в самом деле необычный колдун – глаза дико вращаются, рот полуоткрыт, зубы желтые и подгнившие, облачен в грязнущую мантию, поверх которой наброшен красный плащ. А главное – с подбородка свисает самая настоящая борода. Ванесса впервые увидела бородатого серого – все остальные были чисто выбриты. У этой расы вообще плохо растут волосы на лице.
– А‑а‑а, еще один военный преступник… – приветливо, даже дружелюбно посмотрел на колдуна король Обелезнэ.
– Нет!!! Нет!!! Я не преступник!… ‑ возмущенно завизжал тот. – Мое имя Себастиус!… Себастиус Трансмутатор! Я ничего не сделал! Ничего плохого!
Обелезнэ, Хобокен и Креол повернулись к Тивилдорму. Тот на несколько секунд задумался, морща призрачный лоб. Колдунов в Серой Земле больше десяти тысяч – попробуй‑ка, упомни всех…
Однако красные плащи все‑таки выделяются из общей массы – так что Тивилдорм в конце концов вспомнил.
– Алхимик, – уверенно произнес он. – Как я слышал, очень талантливый.
– Да!!! Да!!! ‑ часто закивал Себастиус. – Я… я… я просто алхимик!!! Я не имею никакого отношения ни к каким вашим войнам, мне неинтересна всякая чушь!!! Я хочу только чтобы меня оставили в покое и дали спокойно работать!!! Оставьте меня в покое!!!
– Алхимик?… Всего лишь?… ‑ фыркнул Креол.
– Всего лишь?! ‑ взвизгнул Себастиус. – Да что ты понимаешь, ничтожный! Я гений! Гений, гений, гений!!!
– Ха, да ни один настоящий гений не назовет сам себя гением, – насмешливо посмотрела на него Ванесса.
– Молчи, глупая девка! Ты ничего не понимаешь! Это я, я, я открыл тайну адамантия! Я, я, я научился его производить! Никто другой не…
– Что?… ‑ резко напрягся Креол. – Так это ты создал адамантий?…
– Я, я, я!!!
Хуберт поставил перед Креолом дымящуюся чашку. Маг рассеянно отхлебнул, обжегся горячим чаем и раздраженно швырнул чашку через плечо. Домовой с чопорным видом принялся убирать осколки и вытирать лужу. А Креол погладил подбородок, медленно поднял глаза на Себастиуса и тихо спросил:
– Ты можешь создать еще?… нет, можешь научить меня, как это делается?
– Научить?! Ба‑а! Научить! Чему можно научить бездарность, неспособную оценить всю красоту моей науки?! Я могу описать суть процесса, могу представить формулы, могу… могу! Но научить?! Ба‑а! Когда я пытался рассказать владыке Бестельглосуду, как появляется на свет настоящий, подлинный, истинный адамант, он даже не выслушал меня толком!
– Что ты сказал?… ‑ отвисла челюсть Креола. Когда его назвали бездарностью, он хотел было взбелениться, но теперь и думать об этом забыл. – Ты знаешь, как получить настоящий адамант?!
– Получить?! ‑ искривились губы Себастиуса. – И вы туда же?! Настоящий адамант невозможно получить искусственно! Невозможно, невозможно, никак, ни за что! Нет таких способов! Но я открыл!… я открыл, как он появляется в природе, естественным путем! Я знаю, как это происходит, я открыл, я понял, я разгадал! И я же нашел способ получить адамантий! Я получил… получил его много, почти в промышленных масштабах! Получил бы еще больше, но у меня совершенно закончился философский камень! Нужно произвести еще!… еще! А это долгий процесс!… долгий! Кальцинация, коагуляция, фиксация, растворение, переваривание, дистилляция, сублимация, сепарация, размягчение, ферментация, умножение, бросание! Философский камень может дать любой металл! Любой! Любой, но только без магических свойств! Алхимическое серебро не убивает нежить, алхимическое железо не затрудняет колдовство! А если попробовать сделать алхимический адамант – получится адамантий! Адамантий! Все просто! Все предельно просто! Только очень сложно! Но я открыл способ! Тысячи алхимиков до меня пытались это сделать, и не могли – а я смог!
Креол некоторое время сидел неподвижно, молча таращась на подпаленную бороденку колдуна. Потом медленно поднял руку, сглотнул и хрипло приказал:
– Отвести его… куда‑нибудь. Запереть. Охранять, как самую ценную вещь на свете. Позже мы с ним побеседуем… о многом побеседуем.
– Что, Верховный, мечта сбылась? – хмыкнул Шамшуддин, наливая еще кофе. – Наконец‑то нашел разгадку?
– Я пока не уверен, что этот умалишенный и в самом деле что‑то такое разгадал… – пробурчал Креол. – Хотя если он сумел получить искусственный адамантий… Чрево Тиамат! Почему он, а не я?! Я же искал десятки лет!!!
– Наверное, этот дедулька и правда гений, – с легким удивлением посмотрела в спину уводимому колдуну Вон. – Надо же. А по виду и не скажешь. Выглядит натуральным психом.
– Не суди по внешности, дева моя, – зевнул Шамшуддин. – Гении часто бывают чудаковатыми – закон равновесия, знаешь ли… Если где‑то чего‑то слишком много, то чего‑то другого вполне может недоставать…
Король Обелезнэ кашлянул и легонько хлопнул по столу кончиками пальцев.
– Зеньоры, прошу тишины, – негромко заговорил король. – Несомненно, все обсуждаемое весьма замечательно, но сейчас мы должны решить проблему пустующих тронов. И как можно скорее.
– Тронов?… ‑ не поняла Ванесса.
– Да. Лария и Серая Земля. В обеих этих странах на настоящий момент отсутствует законная власть. Лария сегодня была освобождена, Серая Земля, напротив, оккупирована. И встает вопрос – что делать дальше? Само собой, для окончательного решения будет созван специальный конгресс с участием делегатов от Геремиады и прочих стран – участниц войны. Но предварительное решение нужно принимать уже сейчас – и побыстрее.
– Ну, с Ларией‑то, по‑моему, все ясно, – пожала плечами Ванесса. – У нас же есть принцесса в заначке, верно?…
– Это так, – согласился Обелезнэ. – Но по ларийской конституции незамужняя девица не имеет права занять престол. Ее Высочеству Гвениоле нужно либо выйти замуж, либо… либо сменить пол.
– Это я могу, – зевнул Креол. Он слушал не очень внимательно. – Три часа работы.
– Признателен вам за предложение, герцог, но сомневаюсь, что Ее Высочество воспримет его с должным энтузиазмом.
– Значит, принцессу нужно сначала выдать замуж, а уж потом короновать? – задумалась Ванесса.
– Верно. Конечно, мы можем внести изменения в конституцию… но на это потребуется время. К тому же у меня есть сомнения по поводу достаточной компетентности Ее Высочества…
Ванесса согласно кивнула. Все‑таки Рокуш и Лария – не конституционные монархии, наподобие современной Британии, а абсолютные. Их государи именно правят своими странами, а не просто царствуют. И сажать на престол полуразрушенного государства эту глупенькую девчонку будет по меньшей мере неосмотрительно. Принцессе Гвениоле далеко до короля Обелезнэ, Крылатого Намиба Кей‑Коона, геремиадской султанши Жетардин и даже чрехверского султана Саудрон‑Тарка.
– Ну и за кого же мы ее выдадим замуж? – поднял глаза к потолку Ванесса. – За какого‑нибудь принца?…
– Совсем не обязательно. Нам просто нужен консорт – кто‑нибудь такой… сильный… решительный… харизматичный…
– Но при этом не слишком… – подал голос Кей‑Коон.
– Да, не слишком…
– И чтобы…
– Совершенно согласен…
– А еще…
– Об этом тоже не забываем…
– Причем будет очень хорошо, если мы сможем его…
– Да, это бесспорно…
Ванесса ничего не поняла из этого обмена недоговоренностями. Похоже, эти прожженные политиканы понимают друг друга с полуслова – а вот ей совершенно ничего не понятно.
– Я думаю… – медленно произнес Кей‑Коон.
– Именно так, ваше величество, – кивнул Обелезнэ. – И у нас есть идеальный кандидат. Удовлетворяет всем требованиям.
– М‑м‑м?…
– Зеньор Логмир, вы не могли бы проснуться?… ‑ вежливо попросил король.
Герой Закатона сонно проморгался, приподнял голову и буркнул:
– А‑а‑а, султан… Чего надо? Еще кого‑нибудь порубать?… Ща, подремлю еще минуточек пятьсот, и кому хошь башку срублю…
– Идеальный кандидат, – согласился Кей‑Коон. – Согласен.
Ванесса от изумления закашлялась. Челюсть отвисла, глаза полезли из орбит. Девушка несколько секунд просто нечленораздельно мычала, тыкая пальцем в воздух, а потом пораженно спросила:
– Ваше величество… величества!… Вы это что, серьезно?!
– Серьезно.
– Серьезно.
– Но это же… это же… это же Логмир!!! Поймите правильно, он замечательный парень, душа компании, любимец публики, но… но он же Логмир!!! Какой из него, к черту, король?!
– Ученица, что тебе не нравится? – почесал живот Креол. – На троне и не такие сиживали. И потом, я же ему обещал… вот как раз и случай удобный.
– Ты вообще молчи, тебя не спрашивают. Ваши величества!…
– Маркиза, а в самом деле – что вас не устраивает? – вежливо поинтересовался Обелезнэ. – Зеньор Логмир храбр, решителен, самоотвержен, пользуется популярностью в народе… как я слышал, у себя на родине он считается великим героем?…
– Ну… это правда, но…
– Идеальный кандидат, – подытожил Обелезнэ. – К тому же есть вероятность, что благодаря этому мы наконец‑то сможем упрочить торгово‑дипломатические связи с Закатоном. Отношения между нашими материками весьма сложные, маркиза. Мы фактически живем в разных, почти не соприкасающихся вселенных – более‑менее утвердившиеся отношения есть только с Геремиадой. А так появится связующая нить.
– Но… но это же все равно Логмир! – всплеснула руками Ванесса. – Логги, ну хоть ты скажи!
– А?… ‑ промычал дремлющий герой. – Чё?… Какого хаба?…
– Я не стану спорить, что у него… достаточно компактный мозг, – проявил деликатность Обелезнэ. – Но это не является значимым фактором. Король не обязательно должен править самостоятельно – ему достаточно исполнять роль символа. Живого знамени, если хотите. А для административной работы существуют министры – конечно же, мы поможем нашему будущему брату подобрать их правильно.
– Обязательно поможем, – поддакнул Кей‑Коон. – Кстати, с моей Боевой Ордой в Ларию как раз прибыл новый Приемный Старгун…
– В Кентавриде так называют послов, – пояснил Обелезнэ, заметив недоумение Ванессы. – Не сомневайтесь, маркиза, Рокуш и Кентаврида всегда протянут Ларии руку помощи.
– Протянем, – подтвердил Кей‑Коон.
Ванесса покачала головой, наконец‑то начиная понимать. Да, для Рокуша с Кентавридой Логмир и в самом деле идеальный кандидат…
– Ох уж мне эта высокая политика… – вздохнула девушка. – А вскорости наверняка будут выгодные торговые договоры, соглашения о взаимопомощи, земельные уступки?…
Обелезнэ и Кей‑Коон одновременно сделали непонимающие лица.
– Конечно, я уверен, новый король Ларии поймет всю несправедливость отсутствия у Рокуша выхода к южным морям… – неразборчиво промямлил король Рокуша.
– И несомненно согласится пересмотреть договоры на поставки каменного угля, железа и цветных металлов… – поддержал его Крылатый Намиб Кентавриды. – Разумеется, на условиях, очень выгодных обоюдно…
– Ясно. В общем, с Ларией вы все уже обдумали. А с Серой Землей как же будет?… Туда тоже марионетку посадите?…
– А вот здесь я попрошу всех послушать меня! – проскрипел Тивилдорм Призрак.
Жуткий призрак выплыл на середину комнаты и указал на магическое зеркало. Креол прищелкнул пальцами – на экране появился огромный остров почти квадратной формы.
– Серая Земля, – с явной ностальгией произнес Тивилдорм. – Старейшее государство из всех ныне существующих. Ларии и Рокушу немногим больше полутора тысяч лет, Кентавриде нет и одной тысячи. Эйсты любят кичиться древностью своей истории, любят напоминать, что весь мир ведет летоисчисление от даты, когда их главный бог что‑то там такое сделал… но их нынешние государства намного, намного моложе нас. Наша Серая Земля существует уже пять с половиной тысяч лет! Империя Гор была еще совсем юной, когда серые впервые заявили о себе. Пятьдесят шесть веков! Пятьдесят шесть веков назад двенадцать сравнительно небольших королевств объединились вместе, и этот союз был назван Серой Землей. Это очень древняя история – никто точно не знает, как именно это произошло… даже точная дата неизвестна. Но с тех самых пор нами правит Совет Двенадцати. Первоначально – просто двенадцать мудрецов, со временем – двенадцать великих колдунов.
– То есть у вас не всегда правили колдуны? – удивилась Ванесса.
– Конечно, не всегда! При мне мы и вовсе назывались не колдунами, а магами!… хотя разницы, если честно, почти не было… Как известно, Серая Земля разделена на двенадцать сатрапий – в древности каждая выделяла в Совет Двенадцати одного представителя. Представитель Дрема – крупнейшей и богатейшей сатрапии, в которой расположена столица – по традиции становился главой Совета. Но постепенно у нас все больше развивалось благородное колдовство, начали появляться первые гимнасии… и в Совете Двенадцати становилось все больше и больше кол… магов. Тогда еще магов. Со временем Совет стал формироваться исключительно из них… из нас. И система все больше смещалась в сторону магократии – носители Искусства забирали все больше и больше власти, все больше и больше привилегий… пока не прибрали к рукам всё. Нынешняя система – с восемью уровнями, с градацией в виде радужных плащей – окончательно сформировалась чуть больше тысячи лет назад. С тех пор она пребывает в неизменности – меняются лишь отдельные детали. Единственная по‑настоящему серьезная реформа имела место в 7022 году, когда произошел контакт с Лэнгом и смена государственной религии… но это сейчас не важно. Важен Совет Двенадцати. Я в свое время хотел его упразднить и перейти к единоличному правлению – но сейчас нам не до реформ. До поры до времени следует оставить старую систему правления. Повиновение Совету Двенадцати мы, серые, впитываем с молоком матери – кто бы ни был его главой, Серая Земля покорно склоняет перед ним голову.
– Ну и кого же вы хотите сделать его главой? – спросила Ванесса.
– А это все еще непонятно? – криво усмехнулся Тивилдорм. – Разумеется, владыку Креола!
– Что‑о‑о‑о?! ‑ поднялись брови Вон. – Вы что, серьезно?!
– Конечно.
– Но… но… а это ничего, что мы с вами воевали?… Креол же вроде как убил довольно много колдунов… в том числе и серых плащей.
– Разумеется, это серьезное преступление…
– Ну!
– …для любого, кроме члена Совета Двенадцати. Серый плащ имеет право убить любого колдуна по своему желанию. Даже другого члена Совета Двенадцати – если колдун восьмого уровня не сумел себя защитить, то он полностью заслужил свою участь. Более того – если это произошло в честном поединке, то убийца имеет все шансы занять кресло убитого. Во главе должен стоять самый сильный колдун – одолев предшественника, он наглядно доказал свое превосходство.
– Да, но Креол же еще не член Совета Двенадцати!
– Когда он им станет, все преступления против Серой Земли будут списаны. Искашмир Молния, отец Бестельглосуда Хаоса, когда‑то убил прежнего главу Совета Двенадцати – и без малейших нареканий занял его кресло. Никто не возражал. И он потом управлял страной почти восемьдесят лет – очень немалый срок, между прочим. Мой убийца – неблагодарный мерзавец! – тоже благополучно занял мое кресло… правда, просидел в нем всего несколько дней, хе‑хе…
– Ладно, допустим, – все еще упиралась Ванесса. – Но существует еще одна загвоздка. Креол – не колдун!
– Ученица, не пори чушь, – лениво хмыкнул Креол. – Я колдун.
Воцарилось молчание. На секунду Ванессе показалось, что она ослышалась. Рот очень‑очень медленно раскрылся, и Вон недоверчиво переспросила:
– Что ты только что сказал?…
– А ты что, не слышала? Я колдун. И не просто колдун – я верховный колдун! Я новый глава Совета Двенадцати – Креол Разрушитель!
Наверное, еще никогда в жизни у Ванессы Ли не было настолько глупого выражения лица. Она несколько секунд хлопала глазами, не в силах произнести ни слова. Потом все так же молча уселась на стул лицом к спинке и уставилась в одну точку, переваривая услышанное.
Креол сам себя объявил колдуном. А что дальше? Лод Гвэйдеон перейдет в буддизм?
– Ученица, ты что, не понимаешь? – насмешливо посмотрел на нее Креол. – Это же просто идеальный вариант. Большинство серых колдунов просто выполняли приказы своих лидеров. А теперь власть сменилась – в лидерах буду я, и они будут служить уже мне. Теперь у меня снова будет собственная Гильдия, множество подручных и огромная людская масса, из которой можно набирать рекрутов и рабочую силу. Маршал Хобокен обучит войска по своей программе, и о рядовых бойцах можно будет больше не беспокоиться. Ты не забывай, что победа над Серой Землей – победа промежуточная…
– Полуфинал, ага, – поддакнула Ванесса. – А финалом будет Лэнг.
– Вот видишь, ты все понимаешь правильно. У серых и так очень мощная Гильдия – а под правильным руководством она станет еще мощнее!
– Под правильным – это под твоим?
– Конечно.
– Прости, а разве ты не собирался уничтожить всех колдунов до единого? – скептически поинтересовалась Ванесса.
– Пока они были моими врагами – да. И уничтожал. А теперь они – мои подданные. Почему это я должен уничтожать собственных подданных?
– Ага. То есть ты тоже в короли намылился?
– Серая Земля – не монархия, а магократическая республика, – напомнил Тивилдорм. – Владыка Креол будет лишь первым среди равных.
– Да, да, в нашей Гильдии тоже было бла‑бла‑бла наподобие, – отмахнулся Креол. – Мне все равно, как вы это там называете. Главное – что я главный.
– Да уж… – вздохнула Вон. – А ведь Асмодея Грозная, помнится, тебе почти то же самое предлагала…
– То было то, а это – это, – рассудительно ответил Креол. – Не путай одно с другим. В союзе с ней у меня бы вряд ли что‑то получилось. К тому же я терпеть не могу вампиров…
– Ну да, я понимаю… – покосилась на кошмарного призрака рядом Ванесса. – Разница просто огромная, ага…
Тивилдорм уставился на нее своими светящимися буркалами. Полупрозрачные губы зло искривились, брови сошлись у переносицы. Чертов старикашка по‑прежнему терпеть ее не может – в отсутствие Креола к нему лучше не приближаться…
Впрочем, этот озлобленный призрак все же лучше той похотливой вампирши.
– Святой Креол, но разве серые не служили Близ… Тьме? – осторожно спросил лод Гвэйдеон. – Мне казалось, что они – враги Пречистой Девы…
– Конечно. Поэтому именно вам я и поручу это исправить, – ткнул в керефовый наплечник Креол. – С миссионерством справитесь?
– О! – мгновенно просветлело лицо паладина. Голубые глаза загорелись восторженным огнем. – Конечно же, святой Креол! Орден непременно приведет этих людей к свету истинной веры! Мы в срочном порядке приступим к возведению новых храмов! Клянусь честью – их души будут спасены! Мы вырвем их из лап демонов!
– А если они не захотят креститься… или как это у вас там называется, в иштарианстве? – повертела пальцами Вон.
– Мы сумеем их переубедить, леди Ванесса, – холодно ответил лод Гвэйдеон. – У нас найдутся… аргументы.
Почему‑то все взгляды устремились на двуручный меч за спиной Генерала Ордена.
– Ладно, я вижу, вы все уже решили… – вздохнула Ванесса. – И кто же будет в вашем новом… Совете Двенадцати?
Маги переглянулись.
– Ну, владыка Креол, ясное дело, первый… – медленно начал Тивилдорм. – Второй… второй, наверное…
– Я не жадный, – усмехнулся Шамшуддин.
– Тогда второй – я, – мгновенно согласился Тивилдорм. – Следовательно, повелитель Шамшуддин – третий. Четвертый… четвертая… хм… сразу говорю – я был против, но владыка Креол настоял…
– Настоял на чем? – не поняла Ванесса.
– Понимаешь, ученица, по их табели рангов ты даже фиолетового плаща пока что не заслуживаешь, – поморщился Креол. – Тебе положена студенческая роба. Но у нас ужасный недобор кандидатов, так что ладно, зачислим в Совет и тебя. Все‑таки формально тебя можно отнести к магам, а у нас, повторяю, ужасный недобор…
Снова воцарилось молчание. Ванессе опять показалось, что она ослышалась. Хотя вряд ли – это глаз ей выкололи, а с ушами вроде бы все в порядке.
– Господи ты боже мой… – наконец простонала она. – Я что теперь, должна носить один из этих жутких серых плащей?!
– Ученица, мы обсуждаем судьбу целого государства, а тебя волнует одежда?
– Да, волнует! Потому что это единственное, на что я еще могу повлиять! Все остальное вы уже решили без меня! И когда успели‑то…
Креол, Тивилдорм и Шамшуддин переглянулись и одновременно заулыбались.
– Ну что ж, зеньоры, – встал из‑за стола король Обелезнэ, поднимая бокал с вином. – Поздравляю вас с успешным завершением работы и вступлением в новые должности. Торжественно объявляю, что война колдунов благополучно окончилась победой… колдунов.

Глава 28

Ванесса вышла на улицу и вдохнула воздух всей грудью. Прекрасное июльское утро. Легкий ветерок, на небе ни облачка.
После победы над серыми прошло несколько дней. В полуразрушенном Симбаларе кое‑где начали проклевываться ростки новых зданий. Возвращаются обратно беженцы. Лагерь военнопленных ведет себя тихо и смирно – деморализованные, лишенные командования серые даже не помышляют о дальнейшем сопротивлении.
Коцебу тоже понемногу восстанавливается, хотя Креолу пришлось изготовить новую порцию Репродукционного Лака. Очень уж сильно пострадал несущий диск – такое в один день не залечишь.
У восточной стены продолжаются реконструкционные работы. Вчера там весь день шло переоборудование, рыли глубокую яму, а сегодня Стальные Солдаты наконец приволокли новую деталь обстановки. Теперь ее как раз монтируют.
Только вот очень уж эта деталь громко ругается.
– НИЧТОЖНЫЕ!!! ‑ в голос орет семиметровая каменная голова. – КАК ВЫ СМЕЕТЕ ЗАКАПЫВАТЬ МЕНЯ В ЗЕМЛЮ?!
– Очень уж ты здоровенный, – подошла Ванесса. – Пришлось частично зарыть, извини. Да не переживай – это только до подбородка. Мы еще и часть стены снесем – вделаем тебя в здание.
– ЖАЛКОЕ МЯГКОТЕЛОЕ!!!
– А по‑моему, это я здорово придумала! – обиделась девушка. – Нет, во мне явно пропадает дизайнер! Ну сам посмотри, как все красивенько получилось!
– Если не возражаете, мэм, можно еще выдолбить его изнутри и облицевать мраморной плиткой, – предложил Хуберт, обстукивая Султана Земли со всех сторон. – Получится большой декоративный шкаф в готическом стиле.
– Класс! – оценила идею Вон. – Увижу Инди – попрошу, чтобы прислал пару спецов с кувалдами!
– Я ДО ВАС ЕЩЕ ДОБЕРУСЬ, НИЧТОЖНЫЕ!!! ‑ прогрохотал зверобог.
– Да, Хуберт, и позаботься как‑нибудь его заткнуть, ладно? – попросила Ванесса. – А то он же спать не даст…
– Полагаю, можно залить ему рот цементом, мэм…
– Отличная мысль.
В другое время Ванесса с удовольствием бы осталась и понаблюдала за модернизацией ее летучего особняка. Но сегодня чрезвычайно важный день. Вчера вечером в Симбаларь привезли принцессу Гвениолу Янтарновласую – так что сегодня состоится несколько важных мероприятий.
Конечно, присутствие Ванессы ни на одном из них не обязательно… но пропускать она точно ничего не собирается.
Одеваясь, Вон долго колебалась. Надеть ли сегодня вечернее платье? Нет, нельзя. На правом глазу по‑прежнему черная повязка – снять можно будет только через неделю. К вечернему платью такое украшение абсолютно не идет.
Может быть, вновь облачиться в рокушский полковничий мундир? Нет, тоже не хочется. Слишком уж напоминает о закончившейся войне. Опостылело, можно сказать.
В конце концов Ванесса натянула недавно полученную обновку – серый колдовской плащ. Одеяние оказалось хоть и непривычным, но поразительно удобным. Рукавов нет, зато есть капюшон. Ткань очень легкая и прочная. В жару охлаждает, в мороз согревает. Можно закутаться целиком на манер балахона, а можно сложить и закрепить на одном плече – вроде как накидка. Чувствуется, что над этим фасоном работали многие поколения колдунов‑костюмеров – как‑никак, официальная одежда правящего класса.
– Чувствую себя как‑то странно, – пожаловалась она вышедшему из дома Креолу. – Словно на маскараде нарядилась фашисткой.
– А кто это? – равнодушно посмотрел на нее маг.
– Ну, это были такие… хотя ладно, забей. Все равно не поймешь. Кстати, мне вот интересно – как ты‑то согласился это носить?
– А что не так?
– Но это же плащ колдуна!
– И что?…
– Ты же всегда ненавидел, когда тебя называли колдуном!
– А теперь мне на это плевать. Я теперь Верховный Колдун, и меня это полностью устраивает.
– А как же твой принцип?
– Это МОЙ принцип. Хочу – соблюдаю, не хочу – не соблюдаю.
Ванесса покорно замолчала. Что можно противопоставить такой железной логике?
Вчера коцебу на несколько минут поднимали в воздух – перенесли чуть‑чуть к северо‑западу и припарковали рядом с обширными развалинами. Еще полгода назад здесь были Гранд‑Палаты – дворец ларийских королей. Колдуны обратили их в руины.
Хотя за последние дни дворец частично восстановился. До прежнего великолепия пока далеко, но первые шаги уже сделаны. Кругом мельтешат цреке – насекомоподобные твари покойного Мурока отныне работают на других хозяев. Немалую работу выполняют и Стальные Солдаты – прямо трехногие бульдозеры. Колдуны‑зодчие, всего за две недели превратившие обычный земляной холм в громаду Промонцери Альбра, тоже теперь трудятся на новом строительстве. Хватает и обычных людей – военнопленных серых и местных ларийцев‑добровольцев.
Площадь перед дворцом вычистили до блеска – и не скажешь, что совсем недавно тут шли сражения. Сейчас она кишит народом – военные, штатские… Офицеры и солдаты трех армий, многочисленные жители Симбаларя… Люди двух цветов кожи, кентавры, дэвкаци…
Креол с Ванессой поднялись на главную трибуну – к августейшим особам. Король Рокуша Обелезнэ Первый, Крылатый Намиб Кентавриды Кей‑Коон и последняя принцесса Ларии – Гвениола Янтарновласая
– Ваше величество… – сделала реверанс Ванесса. – Ваше величество… Ваше высочество…
Креол же только коротко кивнул.
Тивилдорм Призрак с явным недовольством покосился на облаченную в серый плащ девушку. Какое вопиющее безобразие – колдунья‑студентка вдруг получила место в Совете Двенадцати! Совершенно ни в какие ворота не лезет! Непонятно, чем вообще руководствовался владыка Креол, принимая столь безответственное решение!
Надо будет попозже с ним об этом потолковать… но это еще успеется.
– Зеньоры и зеньориты, – негромко заговорил король Обелезнэ. На площади сразу воцарилась тишина – все обратились в слух. – Подданные Ларии, Рокуша, Кентавриды, клана Огненной Горы, Серой Земли. Дорогие мои друзья. Позвольте мне сегодня официально поздравить народы планеты с окончанием печального для всех нас времени. Война, унесшая сотни тысяч жизней, осталась в прошлом. Мы многое пережили, многое испытали, многих потеряли. Но сегодня мы вместе смотрим в лицо будущему – и только от нас самих зависит, будет ли оно светлым. Всей душой я надеюсь, что события последних пяти месяцев никогда больше не повторятся. Я надеюсь, что пройденные испытания сплотят нас плечом к плечу, позволив забыть о старых обидах, оставить былые разногласия и вместе шагнуть в день завтрашний. После бури солнце светит особенно ярко.
Заиграла торжественная музыка. Военный оркестр грянул бравурный марш, возвещая о начале парада Победы.
По огромной площади двинулась кавалерийская колонна. Парад открывают гости из другого мира – Серебряные Рыцари. Натренированные рысаки чеканят шаг, гордо вздымая головы, керефовые доспехи сверкают на солнце, к небесам вздеты наточенные до игольной остроты копья. Паладины – все ровно подстриженные, с аккуратными усами и бородками – улыбаются, машут зрителям. Во главе колонны убеленный сединами Генерал – лод Гвэйдеон.
Следом двинулись кавалеристы уже этого мира. Первыми – королевская лейб‑гвардия, великолепные Черные Драгуны. Затем карабинеры в кирасах нержавеющей стали и касках с высоким плюмажем. Гусары в васильковых ментиках и киверах с роскошным султаном. Все с длиннющими усами, но гладко выбритыми подбородками.
Усов нет только в последней колонне – это едут уланы. В уланских частях служат иммигранты первого и второго поколения – альберийцы, чегимцы, йомадешцы, да и те же ларийцы.
Кавалерия закончилась, но вначале этого никто даже не заметил. Меж кавалерией и пехотой гордо выступает «промежуточное звено» – кентавры. Четвероногие воины салютуют зрителям длинными браскетами, постукивают на ходу в крохотные барабанчики. По бритым макушкам казаков Забережья хлещут жесткие оселедцы.
А вот и пехота. Ее возглавляют тяжело ступающие дэвкаци. Остроухие гиганты с легкостью взмахивают исполинскими молотами и секирами. Идущие следом гренадеры и фузилеры чуть заметно сжимают губы – упаси Единый, если такая чушка вдруг выскользнет у кого из ладони. Проломит голову раньше, чем успеешь вскрикнуть.
Замыкают пехотную колонну внушающие колдунам ужас эйнхерии. Над гренадерской колонной развевается прославленное знамя – стилизованный желтый череп с белоснежными усищами. Но эйнхерии несут и другие знамена – множество совершенно одинаковых красно‑серых полотнищ с черной звездой. Их бросают в центре площади.
Вслед за пехотой выдвинулись… на миг Ванессе показалось, что танковые войска. Но наваждение тут же рассеялось – это шестиметровые Стальные Солдаты. Многотонные треноги с гулким буханьем плющат брусчатку, вспарывают дорожное покрытие. Их тяжеленные ножищи ступают прямо по знаменам серых, втаптывая их глубоко в мостовую.
– Спустя некоторое время мы проведем еще один парад – в Иххарии, – негромко произнес король Обелезнэ, обращаясь к Кей‑Коону. – Вы не откажетесь присутствовать, мой дорогой брат?
– Скорее небо рухнет на землю, чем мы откажемся от этого, – ответил седой кентавр, степенно постукивая оземь посохом.
На площадь выехал сухопарый всадник со стальным крюком вместо кисти. Его приветствовали диким ревом и воплями. Народ полез вперед, желая получше разглядеть легендарного Железного Маршала. Солдаты, вытянувшиеся живым ограждением, принялись браниться, с трудом сдерживая напирающую толпу.
– А ну, ребятушки, выведите‑ка мне сюда этих!… ‑ гаркнул Хобокен, подкручивая седой ус.
На всеобщее обозрение выставили уцелевших колдунов. Конечно, не всякую шушеру, прозванную «незабудкой». Только самых отборных, сильнейших – почти сотня желтых, двадцать пять оранжевых и даже десяток красных плащей.
Правда, несколько исключений все же есть – полдюжины зеленых, парочка голубых, даже один синий плащ. Это те, кто занимал высокие должности по другим причинам – не из‑за колдовских способностей.
Особенно выделяется субтильная женщина с лицом разъяренной кошки – Кодера Ясновидящая, заместительница покойной Турсеи. Во время финального сражения она неотлучно находилась в Промонцери Юджери – там ее и взяли. Поняв, что серым уже не победить, Кодера приказала защитникам тюремной цитадели сложить оружие.
Сейчас эта колдунья сверлит Креола злым взглядом с оттенком зависти. Тот в ответ свирепо хмурится – перед ним еще одна Зрящая. Не настолько могучая, как покойная Руаха Карга, но все же весьма солидный противник. Впрочем, здесь‑то она напасть не рискнет – эйнхерии, окружившие колдунов плотным кольцом, отрезвляют почище ледяного душа.
К шеренгам разноцветных плащей подплыл жутковатый призрак в сером плаще. Тивилдорм медленно двинулся вдоль строя колдунов, подолгу останавливая на каждом взгляд. Одни встречают его с вызовом, другие боязливо опускают очи долу или даже порываются преклонить колени. При всей неопределенности его положения Тивилдорм Призрак – бывший глава Совета Двенадцати. Трепет перед этой великой и ужасной фигурой не угас и спустя столетия.
– Вы презренные черви, позабывшие о истинной гордости Серой Земли! – наконец заскрипело кошмарное привидение. – Всех вас следует немедленно испепелить молниями, чтобы не вынуждать мои очи зреть такую мерзость!
По шеренге колдунов пробежала дрожь. Произнесенная угроза может быть исполнена с легкостью – разве не убил Тивилдорм в свое время нескольких членов Совета Двенадцати? Конечно, ему тогда немало помогли такие союзники, как шок и неожиданность – колдуны, ошарашенные возвращением убиенного лидера, даже не оказали толком сопротивления.
И все же это нисколько не умаляет мощи великого Тивилдорма.
– Благодарите милосердного властелина Рокуша, смрадная гниль! – презрительно прохрипел колдун‑призрак. – Я уговаривал его – молил едва ли не на коленях! – предать вас всех самым мучительным казням! Но король Обелезнэ добр и милосерден – в необъяснимом порыве щедрости он снизошел до того, чтобы даровать вам… жизнь.
Слово прозвучало. Колдуны, до этого мига напряженно ждавшие своей участи, облегченно застонали. Кажется, в заднем ряду кто‑то свалился в обморок – разом навалилось все пережитое.
– Будь я на вашем месте, поганые ничтожества, я сам бы распорол себе брюхо! – брезгливо фыркнул Тивилдорм. – Возможно, самоумерщвление еще сможет искупить крохотную толику ваших бесчисленных прегрешений!
Колдуны настороженно молчат. Первый страх прошел – жизнь им оставят. Но пока неизвестно, что же все‑таки с ними сделают – как накажут? Сгноят за решетками темниц? Отправят на каторжные работы? Сошлют куда‑нибудь на окраинные территории?
– Только бы не в Ингар… – чуть слышно прошептала полная колдунья в желтом плаще.
– Волею глав стран‑победительниц я уполномочен здесь и сейчас объявить вам всем об… – выдержал длительную паузу Тивилдорм, – …амнистии!
Серые на несколько секунд затихли. Не ослышались ли они? Конечно, амнистия для солдат и даже колдунов низших уровней – это вполне понятно. Общее количество военнопленных превышает триста тысяч – разумеется, победители не собираются устраивать кровавую баню таких масштабов.
А вот Серая Земля вполне могла бы – ктулхуизм это всячески одобряет и поддерживает.
Но даровать амнистию им, колдунам высших уровней… Неужели король Обелезнэ и в самом деле проявит столь неслыханное мягкосердечие?!
– Однако! – вновь заговорил Тивилдорм. – Это касается только тех, кто здесь и сейчас, немедленно и безоговорочно поклянется в вечной преданности и послушанию… новому Совету Двенадцати!
– Новому?! ‑ не выдержала Кодера Ясновидящая. – Какому еще новому?! Совет Двенадцати перестал существовать! Насколько мне известно, погибли все до единого!
– Это так, – ухмыльнулся Тивилдорм. – Но здесь и сейчас я уполномочен представить вам новый Совет Двенадцати! И ваша дальнейшая участь будет зависеть исключительно от того, преклоните ли вы сейчас колени!
Колдуны пораженно зашептались, не понимая, что все это значит.
– Приветствуем нового главу Совета Двенадцати! – вскричал Тивилдорм. – Креола Разрушителя!
Архимаг в сером плаще приподнялся и лениво помахал рукой.
– Это что, шутка?! ‑ взвизгнула Кодера. – Он же даже не серый!!!
– Женщина, а я что – смеюсь? – холодно процедил Креол. – Подойди сюда и скажи четко и разборчиво, что не желаешь мне подчиняться.
Колдунья сглотнула комок в горле. Взгляд не отрывается от бушующей ауры нового главы Совета. Она совсем другая, она очень отличается от ауры Бестельглосуда Хаоса… но несомненно превосходит ее в мощи!
И эти глаза… Эти беспощадные серые глаза… Обладатель этих глаз явно готов без колебаний убить любого, кто посмеет ему противоречить.
А потом перешагнет через труп и двинется дальше.
– Слушайте меня внимательно, – медленно обвел взглядом колдунов Креол. – Рабы мне не нужны. Мне нужны верные соратники. И тот, кто пожелает идти за мной, об этом не пожалеет. Своих людей я не оставляю и не забываю. Но запомните первое правило выживания в этом мире. Никогда не злите МЕНЯ!!!
– Если кто‑то все еще сомневается, объявлю, что именно владыка Креол уничтожил трижды проклятого Лалассу! – добавил Тивилдорм.
Шеренги невольно шатнулись назад. Смерть архидемона Лалассу почувствовали многие… почти все. Но вот как именно это произошло… слишком уж перемешалось все в том кипящем котле под Симбаларем, слишком много колдунов и прочих существ сошлись на поле брани. Даже Кодера Ясновидящая сумела уловить лишь смутные обрывки.
В дальнем конце произошло какое‑то движение. Старик в желтом плаще медленно опустился на колени. На нем тут же скрестились тысячи взглядов – престарелый колдун испуганно съежился, словно пытаясь стать невидимым.
Какой‑то миг остальные стояли неподвижно. Но потом один за другим колдуны начали следовать его примеру.
Дольше всех колебалась Кодера Ясновидящая. Однако в конце концов и она жалобно всхлипнула, уронила голову и рухнула ниц.
– Хорошо! – продемонстрировал ослепительную белизну рта Тивилдорм. – Замечательно! Владыка Креол, сим мои собратья выражают тебе полную покорность!
– Да‑да, само собой, – равнодушно хмыкнул маг, опускаясь в кресло.
– Ага, хайль Креол, – скучающе подперла щеку кулаком Ванесса.
– Кстати, совсем забыл, – негромко произнес король Обелезнэ, наклоняясь к адъютанту. – Подготовьте приказ о увольнении герцога Креола с поста рокушского министра магии.
– Слушаю‑з, ваше величество, – коротко поклонился адъютант.
На площади несколько секунд стояла гробовая тишина. Наконец Тивилдорм Призрак поднял руку и хрипло каркнул:
– Решение принято и возражений не имеет! Теперь все приветствуют первого в Совете Двенадцати, его главу и бессменного лидера – Креола Разрушителя! Следом все приветствуют второго в Совете Двенадцати и Первого Советника – Тивилдорма Призрака! Следом все приветствуют третьего в Совете Двенадцати и Второго Советника – Шамшуддина Черного!
– Какое‑то немножко расистское прозвище… – нахмурилась Ванесса, косясь на явно наслаждающегося представлением маргула.
– Следом все приветствуют четвертую в Совете Двенадцати и главу внутренней безопасности – Ванессу Внезапную!
– Что такое?! ‑ мгновенно возмутилась Ванесса. – Ты на кой черт мне прозвище дал, старый хрыч?! Да еще такое… что это, черт возьми, значит – Внезапная?! Какого черта я вдруг Внезапная?! Ты сам урод прозрачный!
Эта вспышка гнева вызвала смешки в толпе и даже у кого‑то из смиренно стоящих на коленях колдунов. Король Обелезнэ нахмурился и негромко произнес:
– Маркиза, сохраняйте спокойствие. Благородный дворянин не должен терять лицо ни при каких обстоятельствах.
– Да я дворянка‑то липовая!… ‑ тихо огрызнулась Вон. – У нас в Штатах и слова‑то такого не знают – «благородный»… Черт, знала же, что этот чертов колдун что‑нибудь такое отчудит… хотя погодите‑ка! Глава внутренней безопасности?… Это я что теперь – наподобие директора ФБР?… Хм, а это неплохо…
– Подождите, это получается, что эта… студентка теперь будет моей начальницей?! ‑ одновременно с ней сообразила Кодера Ясновидящая. – Владыка Тивилдорм, владыка Креол… владыки! Вы всерьез полагаете, что эта одноглазая девка сможет заменить повелительницу Турсею?! Да у нее же аура едва прощупывается! Вы не можете… вы не…
– Эй, ты язычок‑то прикуси! – прикрикнула на Кодеру Ванесса. – Я тебе не девка! И не одноглазая! Это у меня временно!
– Следом все приветствуют пятого в Совете Двенадцати и главу обновленной церкви – Гвэйдеона Серебряного! – злобно косясь на Ванессу, провозгласил Тивилдорм.
– Черт, да этот старый хрыч вообще всем прозвища раздал! – возмущенно всплеснула руками Вон. – И никого не спросил, главное! Пандемониум какой‑то!
– Главу обновленной церкви? – продолжала беспокоиться Кодера. – Как это понимать?… Какой еще обновленной?… В каком смысле обновленной?…
– Следом все приветствуют шестого в Совете Двенадцати и Первого Маршала – Хобокена Железного! – рыкнул Тивилдорм.
Вот тут уже никто не проронил ни слова. Колдуны остолбенели, в ужасе взирая на усмехающегося маршала.
– Железного Маршала – в Совет Двенадцати?… ‑ пересохшими губами прошептала Кодера. – Это что – какая‑то шутка?…
– Да нет, зеньоры колдуны, шуткой тут и не пахнет, – весело произнес сухопарый старик на коне. – Мое имя Бокаверде Хобокен, я родился и вырос в Рокуше, всю жизнь прослужил в армии. Служил беспорочно, без нареканий. В восемьдесят лет погиб самой славной смертью на свете – защищая отечество. Спустя двадцать два года вылез из могилы, чтобы вновь вести войска к победам. Оных побед у меня случилось в общей сложности восемьдесят три. Поражений – ноль. И если будет на то милость Единого – повоюем еще не раз, зеньоры. Теперь я ваш Первый Маршал, и теперь вы все – у меня под началом. Добро пожаловать в строй, зеньоры колдуны! Харра!
На него уставились со страхом, с недоверием. Полководец‑легенда, единственный, кто с легкостью побеждал серых безо всякого колдовства… и теперь возглавит легионы Серой Земли?! Немыслимо, невероятно, просто невозможно принять такое!
Ванесса наклонилась к королю Обелезнэ и прошептала:
– Ваше величество, а вы уверены? В самом деле согласны уступить нам маршала с его мертвецкой дивизией? Нам он, конечно, нужен позарез, но… но вы точно уверены?…
– Уверен, – кивнул король. – Серая Земля повержена, других врагов на горизонте не видно. Сам я никаких войн начинать не планирую. А Железный Маршал создан для сражений и побед – мирная жизнь будет его только тяготить. Да и теперь, когда в нем больше нет серьезной нужды… поймите правильно, маркиза, я чрезвычайно благодарен Бокаверде Хобокену и «Мертвой Голове» за все их свершения, но все же предпочел бы видеть их где‑нибудь в отдалении. Все‑таки мой Рокуш не очень‑то привык к ходячим мертвецам – это может вызвать определенные… волнения.
– Как я вас понимаю… – сочувственно покивала Ванесса. – А сам маршал как к этому относится?
– Полагаю, он тоже все понял правильно. К тому же мне показалось, что он несказанно рад такой возможности.
– Почему?
– В народе про Железного Маршала говорят, что он способен одолеть даже легионы Демона, – чуть улыбнулся король. – По‑моему, ему очень хочется проверить это утверждение.
Ванесса задумчиво кивнула. Действительно, на Рари Железный Маршал сражался со всякими армиями – с нумирадцами, с закатонцами, с серыми, с кентаврами, с эйстами, с дэвкаци, с народами Аррандраха… И неизменно побеждал. Но вот с демонами… нет, с демонскими легионами ему пока что сталкиваться не доводилось.
В самом деле, интересно, кто возьмет верх – Бокаверде Хобокен или Шаб‑Ниггурат?
– Следом все приветствуют седьмого в Совете Двенадцати – отсутствующего здесь Клевентина Придурковатого! – нетерпеливо провозгласил Тивилдорм. – На этом все.
Кодера Ясновидящая наморщила лоб, пытаясь вспомнить, кто это такой – Клевентин Придурковатый. Кажется, какой‑то второстепенный колдун‑администратор – не то второй, не то третий уровень. В любом случае он не был настолько значителен, чтобы обращать пристальное внимание. Конечно, наблюдать за ним наблюдали, как и за всеми колдунами… но особо тщательно не следили. Слишком мелкая рыбешка – таких тысячи.
И за что это ему, интересно, такая честь?
Но тут до Кодеры дошло кое‑что еще. Названо только семь имен… значит, нынешний Совет Двенадцати укомплектован не полностью. Набрано лишь немногим больше половины – вакантными остаются целых пять мест.
А это означает заманчивые перспективы карьерного роста – вне всяких сомнений, среди нынешних красных плащей нет никого сильнее ее, Кодеры Ясновидящей. Если суметь доказать новым владыкам свои способности… и свою лояльность, конечно…
– Владыка, позвольте задать вопрос! – уже совсем другим тоном обратилась к Тивилдорму колдунья. – Будет ли дозволено узнать, кто займет оставшиеся кресла в Совете?
– Это пока не решено, – проворчал Тивилдорм. – Мы всесторонне обсудим этот вопрос на первом же заседании Совета Двенадцати. Насколько мне известно, в живых осталось больше двадцати красных плащей – возможно, среди них отыщется кто‑нибудь подходящий…
Кодера Ясновидящая почтительно опустила глаза, скрывая жадный блеск. Несомненно, это намек, и достаточно ясный. Уж она постарается заполучить вожделенное кресло. А заполучив – обязательно сумеет убедить новых владык вручить ей место покойной повелительницы Турсеи.
Что же касается этой косоглазой студентки… она узнает, что происходит с теми, кто взбирается чересчур высоко…
– Зеньор Тивилдорм, вы закончили? – поднялся со своего места король Обелезнэ. – В таком случае у меня есть еще одно объявление. Спешу сообщить всем приятнейшее известие – вчера на заседании Священного Синода было названо имя нового патриарха Ларийского. Его Святейшество Хакудочи Первый уже выехал в столицу. Сегодня вечером состоится великое событие – свадьба и коронация новых короля и королевы Ларии!
– Свадьба? – встрепенулась доселе скучавшая Гвениола. – Какая свадьба? Ваше величество, вы ничего не упоминали ни о какой свадьбе! За кого вы собираетесь выдавать меня замуж?!
– Ах да, мы же вам не сообщили… – «вспомнил» король. – Позвольте представить вам жениха, ваше высочество. Зеньор Логмир!
– Чего? – отозвался тот. – Это меня, что ли?
– За него замуж?… ‑ побледнела Гвениола, в ужасе взирая на широченную улыбку Логмира. – Но я же…
– Слышь, султан, а чего ты мне раньше‑то не сказал? – ядовито поинтересовался тот. – Я же не то чтобы против, но предупреждать‑то правда заранее надо! А то повадились сюрпризы устраивать! Конечно, кого волнует мнение Логмира! Давайте все дружно его проигнорируем – какая, к хабам, разница, что он там себе думает! Это же Логмир – его мнение значения не имеет!
– Так он что – тоже ничего не знает?! ‑ истерично взвизгнула принцесса, тыча в Логмира пальцем. – Ваше величество, а вам не приходило в голову, что свадьба – это не пустяковое событие?! Вы не подумали, что нужно хотя бы поинтересоваться согласием жениха и невесты?!
– К сожалению, совершенно об этом позабыл, – спокойно ответил Обелезнэ. – Прошу меня простить, ваше высочество. Видно, стареть начинаю – память ухудшается.
– А если я скажу нет?! Если я откажусь выходить замуж за… за этого?! И вообще за кого бы то ни было!
– Это будет весьма прискорбно, – печально согласился король. – Адъютант!…
– Слушаю‑з, ваше величество.
– Прошу начать подготовку бумаг о установлении опеки над временно лишенным правления королевством Лария. Полагаю, придется разделить бесхозные территории между Рокушем и Кентавридой…
– Подождите, ваше величество, вы же это не всерьез?! ‑ в ужасе заметалась Гвениола. – Вы же не хотите сказать, что я могу получить трон только в комплекте с брачным венцом?!
– К сожалению, так. Это придумал не я, так записано в вашей государственной конституции.
– Ну… ну хорошо… – совсем спала с лица принцесса. – Я… я согласна выйти замуж, но… но почему именно за него?! Почему за эту краснокожую обезьяну?!
– Какого хаба ко мне такое отношение?… ‑ обиделся Логмир. – Я хороший!
– Ваше высочество, а у вас есть на примете другой кандидат? – вежливо поинтересовался Обелезнэ. – Назовите имя – мы с удовольствием его обсудим.
– Ну, а что если… что если… что если зеньор чародей?! ‑ схватилась за руку Креола Гвениола.
– НЕТ!!! ‑ хором рявкнули Креол, Ванесса, Обелезнэ и Кей‑Коон.
Ванесса резко вырвала своего личного мага из принцессиных ручек и с некоторым недоумением посмотрела на венценосных особ. На лицах двуногого и четвероногого королей отражается нешуточное беспокойство. Они явно не желают видеть Креола своим соседом.
Впрочем, их нетрудно понять.
– Все, парад кончился, пошли отсюда, – потянула Креола с трибуны Ванесса, подозрительно поглядывая на заламывающую руки принцессу. – Пошли, пошли…
– Ученица, чего ты так засуетилась? – недовольно проворчал маг, не делая, однако, попыток сопротивления. – Все тебе чего‑то неймется…
Ванесса хотела ускользнуть незаметно. Однако Креол, недолго думая, двинулся прямо через площадь. На него устремились тысячи взглядов – маг только презрительно фыркнул, полностью игнорируя толпу.
– Владыка Креол! – крикнули из шеренги коленопреклоненных колдунов. – Владыка Креол, позвольте сказать несколько слов!
Креол даже не повернулся в ту сторону.
– Владыка Креол, мое имя Гвен Зануда, я был личным секретарем владыки Бестельглосуда! – торопливо запричитал одноглазый колдунишка в синем плаще. – Я вел все его дела, я в курсе всех его секретов!
Это Креола заинтересовало. Он повернулся и медленно подошел к вопящему колдуну.
– Говоришь, всех секретов? – задумчиво поинтересовался маг. – Заклинаний тоже?…
– Конечно! Я обладаю информацией обо всех колдовских разработках владыки Бестельглосуда! В том числе о Двойнике Хаоса и особо мощной Сфере Жажды!
Тивилдорм Призрак перекривился и злобно заворчал. Узнав о том, что Бестельглосуд Хаос, оказывается, обладал более совершенной Сферой Жажды, чем он, колдун‑ренегат едва не рехнулся от гнева и зависти.
– Интересно… – еще более задумчиво произнес Креол, взвешивая в руке посох. – Твоя душа… хотя нет, подожди. Синий плащ… это какой уровень?
– Второй, владыка! – виновато улыбнулся Гвен. – Я не слишком силен в колдовском плане, но владыка Бестельглосуд очень ценил меня за высокие аналитические способности… я многое делал для него!
– Ладно, живи пока, – неохотно разрешил Креол, окидывая взглядом множество разноцветных плащей. В посохе такая куча душ не поместится. Да и вообще это расточительство – поглощать собственных подданных. Они и в живом виде могут неплохо послужить. – Пошли, ученица.
– Владыка Креол, а можно мне… можно мне вылечить глаз?! ‑ жалобно крикнул вслед Гвен Зануда. – Владыка Бестельглосуд не позволял мне…
– Да мне наплевать, – равнодушно пожал плечами Креол. – Твой глаз – делай как хочешь.
– Благодарю! Благодарю, владыка!

Глава 29

На небе зажглись первые звезды. Но Гранд‑Палаты, бесподобный дворец ларийских королей, светится тысячами огней. Отремонтированный едва ли наполовину, он однако уже вполне годится для проведения церемоний. Сегодня здесь проходит особенно пышная – одновременно свадьба и коронация.
Креол и лод Гвэйдеон оба предлагали свои услуги. Каабарские паладины и шумерские маги могут венчать, отпевать и проводить любые другие обряды. А Генерал Ордена и Верховный Маг вправе даже короновать. Однако им обоим отказали – вряд ли Лария примет царственную чету, обвенчанную и коронованную по ритуалу древних шумеров или каабарцев‑иштариан.
Маг и паладин не показали виду, но отказ их явно задел.
Логмир Двурукий явственно страдает. Его опять никто даже не спросил – чего он хочет? Посоветовались там между собой – и вперед, герой, напяливай корону и ступай под венец!
– Командир, ты пойми меня правильно, – жаловался Креолу он. – Я не то чтобы против… но я еще слишком молод, чтобы выходить замуж!
– Тебя никто и не просит выходить замуж, – хмыкнул Креол. – А вот жениться придется. Чем ты вообще недоволен? Ты же сам хотел стать султаном. И на принцессе жениться хотел.
– Ну, хотел… – нахохлился Логмир. – Но знаешь, командир, я тут понял одну вещь. Мне важен не результат, а сам процесс. Охотиться за троном интереснее, чем на нем сидеть. Намного интереснее! Вот так вот. Еще вопросы есть?
– Только один. Ты сам‑то понял, что сказал?
– Да пойми ты, командир, я же человек ветреный, противоречивый! – начал отчаиваться Логмир. – Как тебе это еще объяснить?! Вчера хотел, а сегодня расхотел! А завтра, может, опять захочу – но это завтра будет. Мне всего‑то двадцать пять лет, у меня еще вся жизнь впереди!
– Тебе тридцать два, – пристально вгляделся в ауру Креол. – А через месяц будет тридцать три.
– Ах! – схватился за сердце Логмир. – Жестокий ты человек, командир! Как что скажешь – так лучше бы уж катаной полоснул! Вот за что ты меня так?!
– Ты вообще будь благодарен, что я тебя в тот раз не убил. Ты ведь тогда аж четверых дэвкаци прикончил… или пятерых?…
– Я не виноват, я был не в себе! Меня заставили! Я вообще ничего не помню!
– Точно? – с сомнением нахмурился Креол.
Аура чистая – вроде бы не врет. Хотя с Логмиром никогда нельзя быть уверенным – он запросто способен сочинить какую‑нибудь чепуху, а потом сам в нее поверить.
Впрочем, это Креол и сам умеет – ничего сложного.
Появилась бригада парикмахеров и модисток, назначенных на крайне сложное задание – сделать из Логмира что‑то, хотя бы отдаленно похожее на короля. Креола вежливо попросили не стоять над душой, и он послушно ушел.
В другое время маг не преминул бы возмутиться, но ему и самому не слишком хотелось смотреть на моющегося Логмира. Все‑таки не самое приятное зрелище.
– А, вот ты где! – окликнула его Ванесса. – Слушай, ты Гвенни нигде не видел? Она куда‑то пропала…
– Найдется.
– Хорошо, если найдется. А вдруг сбежала?!
– Сбежала – значит, сбежала, – пожал плечами Креол. – Мне‑то что?
– Черствый ты человек. Ни до чего дела нет! Кстати, а эта что здесь делает?…
Ванесса подозрительно уставилась на Кодеру Ясновидящую. Бывшая заместительница Турсеи Росомахи вот уже больше часа двигалась за Креолом хвостиком, выражая лицом абсолютную преданность.
На Ванессу она глянула с явной недоброжелательностью.
– А?… ‑ обернулся Креол, только теперь вспоминая о присутствии рядом серой колдуньи. – Ах да, ты все еще здесь…
Маг вздохнул, садясь в ближайшее кресло. Вокруг царит редкое столпотворение. Подготовить такие важные церемонии в считанные часы – задача нелегкая. Логмира уже дважды мыли с шампунем, но не проходило и часа, как он сводил все усилия на нет. Теперь будут мыть в третий раз – все‑таки как‑то неправильно, когда от жениха и будущего короля разит выгребной ямой.
А теперь вот еще и невеста куда‑то запропастилась…
– О чем мы там говорили? – задумался Креол, прищелкивая пальцем.
Кодера Ясновидящая услужливо подошла поближе. Ванесса тут же насторожилась и уселась рядом с Креолом. Другого кресла, правда, не оказалось, так что ученица примостилась фактически на коленях учителя. Тот недовольно заерзал, но возражать не стал.
– Итак, сколько?… ‑ спросил Креол.
– Шестнадцать владыка, – наклонила голову Кодера. – В этой войне погибло шестнадцать красных плащей. Первым вы изволили убить Антикваро Мразь, еще в Закатоне. Кроме этого из Закатона не вернулись Йемеш Солнечный и Стефаль Прекрасный. Остальные расстались с жизнями здесь, в Нумирадисе. В том числе такие многообещающие, как Горран Ледяной Меч и Амгай Пустыня. Погиб цепной пес владыки Бестельглосуда – Урриш Проводник… Пропал без вести Скайлер Тысяча Лиц – после сражения при Ноянде он бесследно исчез и с тех пор никак о себе не сообщал…
– Меня не интересуют мертвецы и пропавшие, – раздраженно перебил ее Креол. – Сколько осталось в наличии?
– Двадцать восемь. Осталось двадцать восемь красных плащей. Одних, как и меня, взяли в плен ваши войска, другие вообще не покидали Серую Землю…
– Двадцать восемь?… ‑ приподнял брови маг. – Неплохо, очень неплохо… Как я понял, ваш красный плащ – это где‑то на уровне нашего магистра… и целых двадцать восемь? А было, значит, больше сорока?…
– Да, еще полгода назад было сорок четыре…
– Тут вы нас обогнали, – неохотно признал Креол. – У нас никогда не было больше пятнадцати магистров разом… А ведь у вас еще и серые плащи есть… были.
– Теперь уже у НАС, владыка, – сладким голосом поправила Кодера. – Серая Земля целиком и полностью покорна вашей воле, владыка…
– Ах да, верно, – вспомнил Креол. – Так, ну и кто там есть интересный, среди этих двадцати восьми? Надо подумать, кого можно повысить…
– Прежде всего я сама, владыка, – не преминула напомнить колдунья, для верности указывая на себя обеими руками. – Кодера Ясновидящая, тринадцатый факультет Иххарийского гимнасия. Меня прочили в тот Совет Двенадцати, прежний…
– Радуйся, что ты в него так и не попала, – хмыкнул Креол. – А то бы тоже отправилась кормить маскимов. Кто еще?…
– Вначале Кебракия Мудрая, – с готовностью принялась перечислять Кодера. – Ей уже перевалило за сто сорок, но колдунья чрезвычайно сильная. Вот уже почти пятьдесят лет занимает должность ректора Иххарийского гимнасия – может, поэтому так и не получила серого плаща. Членам Совета Двенадцати нельзя преподавать в гимнасиях – а Кебракия жить не может без преподавания. Она великий педагог, владыка, я и сама в свое время у нее обучалась…
– Это мне неинтересно. Дальше.
– Монгор Вулкан и Рютаро Айсберг. После покойных Яджуна и Астарона – сильнейшие пиромант и криомант. Сейчас пребывают в Серой Земле – оба занимают должности губернаторов сатрапий. Делиль Ураган – жена… теперь уже вдова Асанте Шторма, сильнейшая аэромантка. Возглавляет министерство торгово‑пассажирских перевозок. Еще Болитриан Кладбище и Лекайя Трупная Гниль – наши лучшие некроманты. Личи. Вместе с Маркаттабоком Безмозглым входили в «костяной триумвират». Взяты в плен под Симбаларем. Затем Корун Гаррата – исследователь‑натуралист, большой специалист по Аррандраху…
– Э, я извиняюсь… – виновато подняла руку Ванесса. – Этого вычеркните, ладно?… Я его… хотя не я, а Стальные Солдаты… ну, в общем, был такой неприятный инцидент…
– Ученица?… ‑ нахмурился Креол. – А почему раньше ничего не сказала?…
– Да как‑то из памяти совсем выпало… – пробормотала девушка, отводя глаза. Ей не хотелось вспоминать ту историю.
– В таком случае, красных плащей у нас только двадцать семь, – раздраженно покосилась на нее Кодера.
– Но перечислила ты пока только восьмерых, – еще более раздраженно напомнил Креол. – Кто остальные?
– Себастиус Трансмутатор. Гениальный алхимик – создатель адамантия и многих других удивительных веществ. Кажется, с ним вы уже знакомы. Еще Торай Жизнь. Лучший из учеников покойного Мурока – блестящий хирург и терапевт. Заведует главным госпиталем Иххария. Рорд Отец – весьма загадочный колдун, у меня почти нет о нем информации. Красный плащ получил еще полвека назад и с тех пор живет уединенно в своем замке. Астила Керамика – сестра‑близнец покойного Васа Глыбы. Лишь самую малость уступает ему в способностях. Верус Паук – крупнейший специалист по бестиологии, настоящий король паукообразных. Къмер Простой, Късар Могильщик и Кълар Гаситель – отец и два сына, причем все трое – армейские колдуны, непревзойденные боевики. Все трое воевали под Симбаларем, все трое взяты в плен гренадерами «Мертвой Головы». Архенбух Никто – командир разведывательного корпуса, наш лучший теневик. Тоже взят в плен под Симбаларем. Торатсиро Кишечник – внук Тахема Тьмы, наполовину эг‑мумия. Дайлариана Агония – дочь Асмодеи Грозной, отец неизвестен. Девочка‑вундеркинд с потрясающими способностями – в шесть лет сумела поступить в гимнасий, а уже в девять сдала выпускные экзамены. Сейчас ей пятнадцать, а у нее уже красный плащ – уникальный случай. Еще есть Йяанг Великан, Маргам Пресс, Кайкедрал Мусор, Ивасир Станок, Хамбардуг Табун, Майто Смола, Сачира Бутерброд, Таскурита Кипяток, Малдавия Пушистая… – начала проявлять признаки усталости Кодера.
– Ладно, хватит, – сжалился над ней Креол. – Я все равно ни одного не запомнил. Потом как‑нибудь изучу список повнимательнее.
– Как вам будет угодно, владыка. Но прошу, не забывайте, что прежний состав Совета Двенадцати именно меня рассматривал как наиболее вероятную кандидатку на повышение! – не преминула напомнить Кодера Ясновидящая.
Креол недовольно поморщился. Ему никогда не нравились заискивающие перед вышестоящими. Сам‑то он в жизни не выслуживался – ни перед Верховным Магом Шуруккахом, ни перед Верховным Магом Менгске. И если первый относился к этому достаточно снисходительно, прощая юному магу некоторую дерзость, то со вторым были серьезные трения. Менгске почти сразу взял за правило давать мастеру, а затем и магистру Креолу самые трудные и неприятные поручения.
Командировку в Содом Креол долгие годы вспоминал с содроганием…
– Конечно, я не говорю, что вы должны прислушиваться к мнению ваших предшественников, владыка! – мгновенно уловила недовольство собеседника колдунья. – Этот плащ свидетель – я нисколько не разделяла их желаний и стремлений, но у меня не было выбора, владыка! Ни у кого из нас не было выбора! Бестельглосуд Хаос был ужасен – мы жили в постоянном страхе! Зато теперь, под вашим мудрым руководством…
– Шакал лебезит перед живым львом и мочится на мертвого, – ядовито усмехнулся Креол. – Не трать зря времени – я этого терпеть не могу.
Кодера Ясновидящая суетливо поклонилась. Кажется, она хотела еще что‑то сказать… но вдруг вздрогнула и сделала широкий шаг в сторону. Креол с Ванессой непонимающе уставились на нее, но спустя три секунды на место, где стояла колдунья, шлепнулся брусок душистого земляничного мыла.
– Мои извинения, зеньоры, мои извинения! – вылетел из‑за занавески молодой паж, торопливо подхватывая мыло. – Зеньор Логмир несколько… не в духе.
– Мне мыло в глаз попало! – капризно прокричал Логмир, отодвигая занавеску и представая во всей первозданной красе. – А я уже почти султан, между прочим!
– Наплачутся они с таким королем… – пробормотала Ванесса, стараясь глядеть в потолок.
– Смотри‑ка, а у них кожа везде красная, оказывается… – рассеянно уставилась совсем в другое место Кодера. – А я еще сомневалась…
– Кстати, почему его моют в тазике, да еще прямо здесь? – поинтересовалась Вон. – Другого места не нашли?
– Великодушно извините, зеньорита маркиза! – жалобно заломил руки пожилой камергер. – Гранд‑Палаты еще очень не в порядке, большинство помещений совсем непригодны! Водопровод и канализация пока еще не действуют, к ванным зеньоры строители еще даже не приступили… Моя вина, только моя!
– Эй, не отвлекайся – я еще не домытый, – заворчал Логмир. – Кстати, девочки, а почему вы мне только по волосам елозите? У меня еще много чего интересного есть!
Две молоденькие камеристки сконфуженно захихикали, отводя глаза. Им препоручили важнейшее задание – сделать хоть что‑нибудь пристойное из шевелюры закатонского дикаря. То есть не дикаря, а будущего ларийского короля. Надо потрафить будущему повелителю – очень скоро в его власти окажется все государство.
– Ваша светлость, зеньор герцог, вы уверены?… ‑ жалобно посмотрел на Креола камергер. – Вы уверены, что этот зеньор справится с ролью короля?…
– А чего тебе не нравится?! ‑ возмутился Логмир. – Да я прирожденный сул… король! У меня и знаки на теле есть, королевские! Во, родимое пятно на ноге – в форме короны!
– Это не родимое пятно, это шрам. К тому же довольно свежий…
– Но ведь в форме короны!
Ванесса начала понемногу беспокоиться. Логмира вытирают насухо – сейчас начнут облачать в парадное одеяние. На площади собираются гости. Новоизбранный патриарх Ларийский давно стоит у алтаря, беспокойно покашливает в кулак – все‑таки на него возложена немалая ответственность. Адъютант короля Обелезнэ появлялся уже дважды – напомнить, что назначенный час приближается, пора бы уже представить публике счастливых брачующихся.
А невеста до сих пор не объявилась. Ну вот куда она могла запропаститься в такой момент?!
– В данный момент принцесса Гвениола сидит в дворцовом саду, у фонтана, – услужливо шепнула на ухо Кодера.
– Правда?… ‑ нахмурилась Вон. – И что она там делает?…
– Рыдает.
– Да, я тоже всегда плачу на свадьбах… – сентиментально вздохнула Ванесса. – Кстати, а ты откуда это знаешь?
– Мое прозвище – Ясновидящая, – сухо ответила колдунья. – И я получила его не за красивые глазки. Я чувствую все, что происходит на три ларгина вокруг.
Ванесса присвистнула. Три ларгина Серой Земли – это больше четырех километров.
– Ну, спасибо за подсказку, бабушка… – с милой улыбкой поблагодарила она.
– Ба‑буш‑ка?! ‑ ядовито зашипела Кодера. – Да мне едва‑едва за тридцать!
– Ну, если у вас «едва‑едва» означает «вдвое больше», то я не спорю, – еще шире улыбнулась Вон, спрыгивая с кресла и посылая Креолу воздушный поцелуй. – Прости, убегаю, надо срочно доставить Золушку к ее Принцу!
Креол проводил ее рассеянным взглядом с толикой сожаления. Кодера – бешеным блеском в глазах и гневно трясущимися губами. Ей и в самом деле уже перевалило за пятьдесят – но плох тот колдун, что не способен отсрочить старость. Покойная Руаха Карга даже в сто лет выглядела юной и очаровательной. Вспомнить хоть, что ее младшей дочери, Асмодее Грозной, на момент смерти было шестьдесят три года…
Стуча каблучками по длинной галерее, Ванесса запоздало думала о двух вещах разом. Первая – какого черта она надела туфли с такими высокими каблуками? Вторая – каким образом эта колдунья узнала, о чем Вон думает? Наверняка подслушала мысли – ей это раз плюнуть, судя по специализации.
Сад ларийских королей знавал лучшие дни. В не столь далекие времена это было дивное место, по красоте не уступающее Версалю. Даже превосходящее. Однако теперь… пять месяцев оккупации сказались не самым благоприятным образом. И хотя серые не стремились целенаправленно разрушать сады – это же не крепости, не храмы – но от былых красот все равно мало что осталось.
Восстановительных работ здесь пока еще не начинали. Со временем, конечно, дойдет дело и до садов, но пока что хватает забот поважнее. Тем не менее, Ванесса все равно залюбовалась – даже израненный, дворцовый сад Гранд‑Палат выглядит притягательно. В свете полной луны видны кроны деревьев, под ногами шелестит мягкая трава, вдалеке слышно гудящее пощелкивание – похоже, какая‑то птица.
День был жарким, а ночь выдалась теплой. Ни единого ветерка, ни единого облачка – серым метеомагам поручили обеспечить сегодня хорошую погоду. На горизонте видны переливающиеся букеты фейерверков. Они еженощно озаряют небеса с самого дня победы.
Вот и фонтан. Огромный журчащий фонтан. Вода в лунном свете мягко серебрится, меж струй мелькают гибкие тела зеркальных карпов.
А у бортика – тихо всхлипывающая девушка в белом платье.
– Привет, Гвенни, – негромко произнесла Вон, садясь рядом. – А ты чего тут делаешь?…
– Я плачу! – обернула к ней разгневанное лицо принцесса. – Что, слез не видишь?! Вот они, на щеках!
– Да было бы из‑за чего плакать… Подумаешь, большое дело – свадьба…
– Но я не хочу выходить замуж! Тем более… за этого! Уж лучше б я тогда за того колдуна замуж вышла – он хотя бы культурный был, обходительный!…
– Зато кожа серая…
– А у этого – красная! Большая разница! Кстати, а что с тем колдуном стало?…
– Э‑э‑э… кажется, утонул в реке… – чуть поколебавшись, соврала Вон.
Как‑то неловко сообщать, что бывшего жениха принцессы сожрал их домашний джинн.
– Даже жалко немножко… – вздохнула Гвениола. – Он был получше остальных серых…
Ванесса промолчала. Рука опустилась в мерцающую воду, разгоняя снующих карпов. Воцарилось тягостное молчание.
– Может, мне сбежать?… ‑ вдруг спросила Гвениола.
– Куда?! ‑ опешила Вон.
– Не знаю. Куда‑нибудь. Куда глаза глядят. Все лучше, чем выходить замуж без любви!
Ванесса задумалась, с сомнением морща носик. Лет десять назад она бы под этими словами подписалась. Но теперь ей двадцать пять, она почти четыре года прослужила в полиции и успела потаскаться по разным мирам в компании одного циничного ублюдка…
– Куда глаза глядят, да?… ‑ хмыкнула Вон. – А кушать что будешь? В поломойки наймешься? Или в бордель подашься?
– Хорошо было бы жить в лесу… – прошептала Гвениола, подняв глаза к звездам. – Питаться ягодами и орехами, спать на траве, просыпаться под пение птиц, дружить с лесными зверями…
– Стоп! Стоп, стоп, стоп! – аж сморщилась Ванесса. – Попридержи коней, Белоснежка! Это тебе не мультик дядюшки Диснея! В настоящем лесу ягоды и орехи черта с два отыщешь. На траве спать неудобно – она грязная и холодная… а зимой так вообще караул. Лесное зверье с кем попало дружить не захочет – разве что волки согласятся. А если встретишь семерых гномов, то узнаешь, что в жизни это ребята суровые, запросто способные шарахнуть киркой по башке…
– Кого встречу?… ‑ пролепетала испуганная принцесса. – Маркиза, о чем вы?…
– А, ну да, этих ты тут вряд ли встретишь… Но в целом ты поняла, что я имею в виду?…
Гвениола жалобно всхлипнула, утыкаясь Ванессе в плечо. Та сострадательно вздохнула, гладя золотистые локоны. Не позавидуешь бедняжке – только‑только позабыла о гибели родителей и сестер, сбросила с плеч ненавистный плен у серых… и вот на тебе, снова силком пихают под венец! Причем теперь уже как бы друзья – а значит, нечего и надеяться, что кто‑нибудь явится и выручит.
– Ну что ты так разнюнилась, Гвенни?… ‑ жалостливо покачала головой Вон. – Я вот никогда не раскисаю… хотя иногда удержаться трудно.
– Мне так плохо!… ‑ расплакалась принцесса. – Я хочу умереть!
– Ты только при Креоле этого не говори, – вздохнула Ванесса, подавая невесте очередной платок. – Он такие желания исполняет на раз.
Гвениола снова безутешно разрыдалась.
– Слушай, мы тут уже битый час сидим… – неловко пробормотала Вон. – А там на площади чертова уйма народу собралась… Священник там старичок щупленький, кашляет все время – еще простудится, чего доброго…
Гвениола упрямо молчит, не поднимая глаз.
– А еще у Креола терпение может лопнуть – явится сюда, орать начнет…
Тут Ванесса слегка сгустила краски. Насколько она успела изучить своего учителя – сюда тот совершенно точно не явится. Серые благополучно разбиты, торопиться теперь некуда, можно на какое‑то время расслабиться.
Вполне может быть, что Креол сейчас попросту дрыхнет.
– Ну что, пойдем?…
Гвениола снова шмыгнула носом, но все же чуть заметно кивнула. Ванесса помогла выплакавшейся принцессе подняться на ноги и повела ее по тропинке. Медленно, осторожно, шажок за шажком…
– Слава Единому, маркиза, наконец‑то! – приветствовал их появление Обелезнэ. Последние полчаса король неотрывно глядел на серебряные часы. – Ваше высочество, младшая моя сестра, я счастлив поздравить вас в этот знаменательный день…
– Вах… швы… страш… – хлюпая носом, пробубнила принцесса, глядя на короля покрасневшими глазами.
– Ну, и все такое прочее, – закруглился король, поняв, что какие бы то ни было поздравления в данном случае не слишком уместны.
Площадь заполнена народом до отказа. Светло, как днем – ярко пылают масляные фонари, да еще и колдуны зажгли свои светильники. В толпе оставлен широкий проход – прямо к алтарю, у которого жмется худенький первосвященник в церемониальном облачении. Рядом скучающе переминается с ноги на ногу Логмир в роскошном камзоле. Его таки сумели запихнуть в праздничный наряд – хотя у камергера изрядно прибавилось седых волос.
Ванесса не успела толком узнать правила и обычаи настаолизма. Но вроде бы свадьба у них в целом похожа на католическую. Вот, платье на невесте тоже белого цвета. И к алтарю ее ведет отец.
К сожалению, батюшка Гвениолы, король Казикал, сейчас пребывает в благом Шемуссене. Поэтому невесту взялся сопроводить другой король – Обелезнэ. По возрасту вполне годится в отцы – ему сейчас ровно сорок, а Гвениоле не так давно исполнилось восемнадцать.
Ванесса поискала глазами Креола. Не нашла, конечно. Скорее всего, действительно дрыхнет без задних ног – чхать он хотел на подобные мероприятия.
Не дойдя до алтаря какого‑то десятка шагов, Гвениола вдруг вырвала руку у короля Обелезнэ и кинулась к Ванессе, как к спасательному кругу. Толпа издала хоровое аханье.
– Все в порядке, невеста слегка перенервничала, со всяким бывает! – натянуто улыбнулась публике Вон. – Гвенни, не срывай церемонию, ну пожалуйста!
– Но я не хочу, не хочу замуж! – жалобно захлопала ресницами Гвениола. – Я хочу найти себе идеального мужчину!…
– Поздравляю, ты его только что нашла! – резко толкнула ее вперед Вон.
Потерявшая равновесие принцесса ойкнула, влетая прямо в объятья к Логмиру. Тот улыбнулся широченной улыбкой, глядя в обреченные глаза Гвениолы.
– Хой, – дружелюбно поздоровался жених. – Это я.
– Искупление Единого, за что мне этот ужас?… ‑ прошептала невеста.
– Судьба так сложилась, – философски пожал плечами Логмир.
Хакудочи Первый, недавно избранный патриарх Ларийский, тягостно вздохнул, в упор глядя на краснокожего жениха. Несомненно, этот юноша весьма храбр и доблестен, но он же, как ни крути, язычник!
Последние десять минут патриарх вполголоса расспрашивал его на разные темы и узнал, что Логмир Двурукий не только поклоняется ложным богам, но даже не может определенно сказать, каким именно! Кажется, у этих дикарей четыре разных веры – все‑таки Закатон весьма обширен, там немало всяких стран и народов… но патриарх впервые встретил человека, не знающего, какой конфессии принадлежит!
Впрочем, если рассудить здраво – это даже неплохо. Кажется, у себя на родине жених слывет великим героем. Если такой человек наденет корону Ларии и примет настаолизм, то – вполне может быть! – найдутся и другие закатонцы, что пожелают обратиться к Единому.
Давно следовало обратить внимание на этих заблудших язычников.
– Друзья мои! – поднял старческие длани патриарх. – Единый собрал здесь всех нас, чтобы сделать свидетелями великого события. По воле Его и по слову Его ныне объединяются два любящих сердца. Скажи мне ты, Логмир, согласен ли взять в жены Гвениолу, чтобы любить ее, беречь и почитать до конца своих дней?
– Ну, в целом я как бы не против, – пожал плечами Логмир. – Можно даже сказать, что я за. Да, точно.
– Прекрасно! – натянуто улыбнулся патриарх. – А теперь скажи мне ты, Гвениола, согласна ли взять в мужья Логмира, чтобы любить его, беречь и почитать до конца своих дней?
Воцарилось молчание. Гвениола надулась и шумно засопела, всем видом демонстрируя приближающуюся грозу. Ванесса в ужасе зажмурилась – неужели церемония сорвется?!
– У меня есть какой‑нибудь выбор? – наконец спросила принцесса, оглядываясь по сторонам.
– Считаю этот ответ за утвердительный, – торопливо произнес патриарх, прикладывая два пальца ко лбу. – Единый все видит и все знает. Теперь дайте друг другу пищу.
Жених и невеста одновременно вложили друг другу в губы по щепотке вареной гречки. В ларийской свадьбе это действие скрепляет священный брак, связывает новобрачных нерушимыми узами. Аналог христианского обмена кольцами.
– Властью, возложенной на меня свыше, объявляю вас мужем и женой! – провозгласил патриарх. – И то, что однажды соединил Единый, человеку не разъединить вовек! Желаю вам счастья!
Заиграла торжественная музыка. На новобрачных посыпались розовые лепестки. Гвениола подняла голову и увидела Хубаксиса – одноглазый джинн парит в воздухе, с дурацкой улыбкой опорожняя корзинку. Ванесса поручила ему создать в нужный момент романтическое настроение.
– Прекрати сыпать на меня этот мусор!!! ‑ истерично завизжала принцесса, топая ножкой. – Ненавижу!!! Всех ненави… мр‑ррмрфф?…
Наконец‑то дорвавшийся Логмир сграбастал новоявленную супругу в объятия и заткнул ее вопли страстным поцелуем. Вначале Гвениола возмущенно затрепыхалась, пытаясь вырваться, но потом покорно затихла, томно прикрыв глаза. Логмир наглядно продемонстрировал, почему его так привечали дамы по всему Закатону.
Гости, в гробовом молчании следившие за церемонией, взорвались приветственными криками. К ногам новобрачных полетели букеты цветов и яркие шелковые платки – в Ларии считается хорошей приметой кинуть такой в жениха или невесту.
– Ваше святейшество, не тяните, приступайте сразу и к коронации, – шепнул на ухо патриарху Обелезнэ.
– Может, все‑таки перенесем на другой день?… ‑ с сомнением промямлил патриарх.
– Не стоит. Лария разорена, разграблена – а вся эта мишура обходится в кругленькую сумму. Лучше сэкономить. Вы со мной согласны?
– Конечно, ваше величество…
Патриарх деликатно дождался, пока счастливые новобрачные не завершат первый поцелуй. Он затянулся надолго, но в конце концов все же закончился. Логмир расплылся в своей всегдашней широченной улыбке, а в затуманенных глазах Гвениолы отразилась покорность судьбе.
Она философски подумала, что могло быть и хуже. Кто знает, какого суженого подобрали бы родители – вдруг да какого‑нибудь дряхлого герцога‑богатея? Династический брак – это чистая политика, любовью в нем обычно и не пахнет.
– Никогда не думала, что у моих детей будет красная кожа, – кисло произнесла принцесса.
– У меня будет сын, потом дочь, потом еще один сын, потом опять дочь… – принялся загибать пальцы Логмир. – И все – мальчики!
– Единый, сжалься над детьми! – взмолилась Гвениола. – Не делай их похожими на отца!
Тем временем юные пажи поднесли две бархатные подушки с коронами. Патриарх торопливо забормотал положенные слова.
Логмир и Гвениола его почти не слушают – поедом едят друг друга глазами, словно ведя беззвучный диалог. Причем чувствуется, что тон задает супруга – во взгляде чувствуется решимость, расчетливость, даже угроза.
– Волею Единого Бога, предвечного и вездесущего, чья власть зрит на земле и небесах, возлагаю на сии главы священные венцы королей! – наконец закончил патриарх, одновременно опуская на черную и желтую копны волос изящные серебряные диадемы.
– О, ну вот я и султан! – удовлетворенно скосил глаза кверху король Логмир Первый. – Хабова мать, а я‑то думал, раньше сорока не получится!
– Искупление Единого, неужели я правда вышла замуж?! ‑ вновь брызнули слезы у королевы Гвениолы Четвертой.
– Поздравляем, ваше величество! – весело крикнула Ванесса, хлопая в ладоши.
– С чем тут поздравлять?! ‑ еще больше скуксилась Гвениола. – Чего вы на меня пялитесь?! Пошли все вон отсюда, это королевский приказ!… Дайте спокойно выплакаться, а то… а то головы всем отрублю‑у‑у‑у…
– Гвенни, у тебя тушь размазалась! – прошипела Вон.
– Немедлен… ой, правда?! ‑ не на шутку перепугалась свежеиспеченная королева. – Где, где?! Мне срочно… мне нужно!…
– Ваше преподобие, тут еще что‑нибудь будет? – спросила Ванесса, осторожно оттягивая Гвениолу от Логмира. – Нам тут нужно в дамскую комнату…
– Да‑да, можете идти, – отмахнулся патриарх, устало снимая церемониальную перевязь.
Логмир на похищение супруги и вовсе не обратил внимания – слишком увлекся попытками разгрызть корону.
Однако незаметно увести молодую королеву оказалось не так‑то просто – на площади собрались десятки тысяч зрителей, желающих выразить верноподданнические чувства. К счастью, Вон удалось выловить из толпы Шамшуддина. Маргул понимающе хохотнул и крутанул кистью, окружая девушек невидимой стеной. Телекинез – чрезвычайно емкое и богатое Искусство, у него великое множество разнообразных применений.
Уборные дома Катценъяммера уже принимали зареванных принцесс. Правда, всего одну, причем ту же самую, что и сейчас… но кому какое дело? Главное, что опыт уже есть. Ванесса втолкнула Гвениолу внутрь, открыла оба крана до упора, показала, где лежит косметика, и торопливо ретировалась. В полиции ей не раз доводилось утешать девушек в стрессовом состоянии, и Вон быстро взяла за правило первым делом оставлять объект наедине с самим собой. Пусть успокоится и остынет без помех.
Из лаборатории вышел чем‑то ужасно озабоченный Креол. Очень внимательно оглядел ученицу, подпирающую дверь ванной комнаты, и как бы между прочим поинтересовался:
– Ну, как там свадьба?
– Все уже кончилось, – рассеянно ответила Ванесса. – Между прочим, тебя тоже приглашали.
– Мне было неинтересно.
– Ясно. И чем ты тут занимался?
– Обдумывал кое‑что. Мне нужно было принять одно решение.
– Ну и что ты там придумал? Опять какую‑нибудь гадость?
Креол молча сделал шаг вперед. Потом еще шаг. И еще. Когда он подошел вплотную, Ванесса невольно отодвинулась назад, с подозрением глядя в необычайно серьезные глаза мага.
– Ты чего это?… ‑ прижалась к двери она.
Креол несколько секунд неотрывно глядел на ученицу и чуть охрипшим голосом произнес:
– Ты выйдешь за меня замуж.
В первый миг Ванесса не поверила ушам. На щеки нахлынул румянец. Девушка сглотнула, с трудом справляясь с комком в горле, а потом с диким визгом бросилась Креолу на шею.
– Да! – жарко воскликнула она. – Да, да, да! Сто раз да, тысячу раз да!… Я уже столько жду этого вопроса!…
– Это был не вопрос, а приказ, – пробурчал Креол, отводя глаза.
Ванесса его уже не услышала. Как можно что‑то услышать, когда в голове звучит марш Мендельсона?
– Ладно, пошли, – дернул ученицу за руку маг. – Шамшуддин может провести свадебный обряд.
– Ты что, хочешь обвенчаться здесь?! ‑ захлопала глазами Вон. – Да еще и прямо так сразу?!!
– Ну да. А чего тянуть?
– Ты вообще чем там у себя думаешь?! ‑ покрутила пальцем у виска девушка. – Это же главное событие всей моей жизни! И твоей тоже! И чтобы вот так, с бухты‑барахты, неизвестно где, среди дурацких развалин?… А найти шикарное место для церемонии?… А родственников пригласить, а друзей?… Мама мне такого в жизни не простит! Да у меня даже платья подходящего нет!…
– Ученица… – застонал маг. – Ну почему тебя все время беспокоят такие глупости?!
– Я тебе сейчас глаза выцарапаю!
Креол раздраженно насупился, плотно сжимая челюсти. Сейчас он предпочел бы еще раз сразиться с Лалассу.
– Ученица, ты когда‑нибудь…
– Немедленно заткнись и поцелуй меня! – перебила Вон.
Креол скрипнул зубами, раздираемый страшным противоречием. С одной стороны, он люто ненавидит всевозможные приказы и требования. Подчиняться кому бы то ни было – ниже достоинства архимага!
А с другой стороны… он что, идиот, отказываться?
Уста слились в страстном поцелуе. Скрипочки заиграли нежную мелодию Сен‑Санса. Сверху посыпались душистые розовые лепестки.
Креол машинально вскинул руку, стреляя Ледяной Стрелой из пальца. Хубаксис взвизгнул от боли и унесся прямо сквозь стену. Ванессе на голову упала корзинка с лепестками.
Креола шарахнуло магнитофоном.
– И почему я его до сих пор не убил? – угрюмо спросил сам у себя Креол, садясь на пол. – Интересно, у меня череп не треснул?…
– Пф‑ф‑ф‑ф!… ‑ выплюнула розовый лепесток Ванесса, усаживаясь рядом. – Гвенни была права – это действительно раздражает… Кстати, а где Гвенни?…
– Откуда мне знать?
Ванесса запоздало вспомнила, что принцесса… теперь уже королева все еще в ванной. Вода до сих пор шумит. Пожалуй, можно уже войти.
– Ау, Гвенни?… ‑ постучала в дверь девушка. – Гвенни, ты еще не закончила?… Я вхожу!
Войдя, Ванесса несколько секунд смотрела на льющуюся воду, на распахнутое настежь окно, на веревку, сделанную из полотенец…
– Сбежала, – наконец задумчиво констатировала она. – Надо же. Дорогой?…
– А?… ‑ раздраженно огрызнулся маг. Он занимался важным делом – злобно ломал магнитофон.
– У нас проблемы.
Креол последний раз пнул ни в чем не повинный агрегат и вошел в ванную. Выглянул из окна, плюнул на газон и равнодушно сказал:
– Не вижу никаких проблем.
– Ну ты‑то да… – пробормотала Вон. – Но все‑таки неудобно получается… кстати, не плюй на мой газончик, а то придушу. Пошли, окажешь моральную поддержку – мне там одного молодожена придется расстроить…
Тем временем гуляния на площади перед Гранд‑Палатами идут своим чередом. Логмир уже полностью вошел в роль – вольготно устроился на троне, подложив под ноги бархатную подушечку, залил глаза самым дорогим вином и радостно загорланил песню. О себе самом, конечно же. Закатонской чирады ему не нашли, но зато предложили ларийскую мандолину – Логмир наловчился моментально.
При виде этой картины Ванесса впервые подумала, что из этого парня и в самом деле может выйти неплохой король. Конечно, не такой, как Людовик Одиннадцатый, прозванный Всемирным Пауком.
А вот Ричард Львиное Сердце вполне получится.
Пробиться сквозь толпу, запрудившую площадь, удалось бы разве что танку. Ванесса молча дернула Креола за рукав – тот рассеянно выбросил ладонь. Колонна Железного Воздуха с гудением растолкала гомонящий люд в стороны. Образовалась широкая просека.
Наступила глубокая тишина.
Порядком захмелевший Логмир не сразу понял, чего от него хотят. Но когда до свежеиспеченного короля дошло, что он может остаться без первой брачной ночи, пьяные глаза тут же налились кровью.
– Где она?! ‑ гневно воскликнул Логмир, вскакивая на трон. – Как она могла?… так… со мной…
Креол прищелкнул пальцами – к нему тут же неслышно просеменила Кодера Ясновидящая. Колдунья склонила голову, прикладывая пальцы к вискам… и секунду спустя услужливо сообщила:
– Королева Гвениола в двух ларгинах отсюда и с большой скоростью удаляется на юго‑восток. Едет… верхом…
Логмиру больше ничего не потребовалось. Он резким жестом выхватил из‑за спины… рукояти Рарога и Флейма. С тоской глянул на катаны, утратившие клинки, досадливо сплюнул и с бешеной скоростью помчался по площади. Та наполнилась нестройными криками – король бесцеремонно расшвырял своих подданных куда попало.
Но секундой спустя Логмир взвился в воздух, все еще с неистовой частотой перебирая ногами. Схвативший его Шамшуддин криво усмехнулся, отставляя чашку кофе, и крикнул:
– Государь, вы не туда бежите! Вам на юго‑восток, а не на северо‑запад!
Маргул развернул поднятого Логмира на сто восемьдесят градусов и отпустил. Тот ничего толком не расслышал – просто унесся с космической скоростью.
Но теперь – в правильном направлении.
– Как думаете, ваше величество, догонит он ее? – с любопытством поинтересовалась Вон у короля Обелезнэ.
– Сомневаюсь, – спокойно ответил тот. – Конечно, мой новый собрат весьма хорош на беговой дорожке, но его ориентация на местности оставляет желать лучшего.
– А еще интересно, где Гвенни раздобыла коня?… ‑ задумалась Ванесса.
– Коня?… ‑ не поняла Кодера Ясновидящая. – Какого еще коня?
– Ну, коня… или кобылу, я не знаю… ты же сама сказала, что она едет верхом!
– Верхом – да. Но не на коне. Королева Гвениола загадочным образом сумела оседлать и подчинить одного из наших вемпиров. Сейчас она летит в направлении Альберии.
Ванесса едва не поперхнулась. На миг попыталась представить, как такое могло произойти… но потом сдалась. Вместо этого ученица мага налила себе вина, поглядела на бабахающий фейерверк и положила голову на плечо Креола.
– Обожаю счастливые концы… – умиленно вздохнула она.